Нелли Видина 
Чёрный рейдер

S-T-I-K-S – 

Нелли Видина
Чёрный Рейдер

Глава 1

Под рукой было нечто, на ощупь напоминающее битое стекло. Я ухватила один из осколков и поднесла его к глазам. Чёрный трехгранный обломок ни с чем не ассоциировался, и я отшвырнула бесполезную вещь прочь. В голове было легко и пусто, собственное сознание напоминало накачанный гелием воздушный шарик. Странное состояние. Я приподнялась на локте, огляделась, и ругательства примёрзли к губам. Вокруг было черным-черно. Этакое гигантское пожарище, только сажи нет, вместо неё – поле угольно-чёрной травы.
Я сглотнула, чувствуя, как живот сводит от страха. Не узнать мёртвую зону невозможно. И я в самом её центре. Проклятие! Как я здесь оказалась? Я не хочу умирать! Я быстро поднялась на ноги, машинально отряхнулась от осколков. Стоп. А кто, собственно, я? Ответа не было. Я не могла вспомнить ни причины, по которой я оказалась в мёртвой зоне, ни своего имени, ни то, кем я являюсь и почему отношу себя к женскому полу.
В голове всплыло слово «амнезия»: гадость, при которой о мире помнишь, а о себе – нет. У меня амнезия, похоже, приняла какие-то чудовищные формы. Я раздражённо шикнула, но тотчас же успокоилась. Могло быть хуже. Могло быть гораздо хуже. Я всё ещё жива и не деградировала до уровня колясочной ляльки. Самое ценное – способность мыслить и знание об окружающей среде – при мне. Значит, справлюсь. И вообще, незачем валить всё в кучу! Разбираться с проблемами надо поэтапно.
Во-первых, ресурсы. Я огляделась в поисках оброненных вещей и любых других полезных штук, но ничего не обнаружила. Обидно, но было бы наивно рассчитывать на удачу. Куда бы я ни посмотрела, везде чернела стеклянная трава. Она, конечно, на самом деле не из стекла, но такая же хрупкая и бьющаяся. Мутант, одним словом.
Я посмотрела вниз, похлопала себя по телу, но тоже ничего не нашла – ни ножа, ни гранаты. Почему я подумала об оружии? Впрочем, не к спеху. Раз подумала, значит, в прошлом часто им пользовалась. Главное, что одежда на мне. Я искренне порадовалась наличию армейских сапог, штанов и водолазки, мельком пожалела, что нет никакой заколки: волосы рассыпались по плечам, а в драке такое неудобно; но не в моей нынешней ситуации думать о таком.
Выяснив, что внешне я – человек, я переключилась на проблему номер два – моё местонахождение. В мёртвых зонах люди беспричинно мрут. Вроде бы, это непреложная истина, но кто знает… Чувствую я себя пока неплохо, какое-то время в запасе есть, но лучше убраться с чёрной земли побыстрее. Не исключено, что она убивает медленно и обморок с последующим беспамятством – лишь часть процесса.
Осталось решить, куда именно я пойду. Глаза мне помочь не могли, поскольку, куда ни глянь, пейзаж один и тот же. Пожалуй, доверюсь себе прошлой. Борозда растоптанной в мелкое крошево растительности, словно стрелка-указатель, подсказывала направление. Сунув руки в карманы, я бодро зашагала вперёд.
Под ногами хрустели раздавливаемые сапогами растения. Звук, сопровождавший каждый шаг, поначалу раздражал, но потом я перестала обращать на него внимание. Пару раз попадались такие же, как трава, чёрные стеклянные деревья. К одному из них я подошла и отломила ветку. За неимением ножа и топора… Ветка треснула и рассыпалась. Не оружие, увы. Я попыталась вспомнить, можно ли хоть как-то использовать мёртвую траву, но в голову ничего не пришло, и я не рискнула рассовывать по карманам опасную пакость. Монотонное движение навевало скуку. Пейзаж не меняется. До горизонта – ни друзей, ни врагов.
По ощущениям, топать пришлось больше часа. Я не сразу осознала, что у бесконечной черноты появилась зелёная кромка. Осознав, подобралась. Впереди водится невесть что, расслабляться не время, но и напрягаться рано. Чёткая линия отделяла мёртвый сектор от живого. Сверху, наверное, красиво смотрится, как лоскутное одеяло или панно, созданное сумасшедшим: нарезал неведомый творец кусочки из самых разных картинок и подогнал по размерам, абсолютно проигнорировав содержимое. Густой ельник треугольным клином перечеркнул цветущий луг. Лес резко обрывался и сменялся запущенным яблоневым садом. Плохо дело! Кажется, в забытой жизни я предпочитала, чтобы фрагменты «адской мозаики» были покрупнее. Ну, да ладно, выбирать-то не из чего.
Я ступила на нормальную траву, мягко спружинившую под ногой, и передёрнула плечами. Немного постояла, прислушиваясь к ощущениям. То, что я неплохо чувствовала себя в мёртвой зоне, аномально, не исключено, что в живой мне станет дурно. Обошлось. Я качнулась с пятки на носок и уверенно двинулась дальше.
За садом извивалась тонкая речушка, чуть в стороне высилась полуразрушенная водонапорная башня, и с нею соседствовал новенький двухэтажный коттедж дачного типа. Прикинув, что в доме можно будет отдохнуть, переночевать и найти что-нибудь полезное, я повернула к зданию. Окна целые, вид нетронутый. Кажется, я наткнулась на пещеру Али-Бабы, да ещё и первая в очереди на сокровища. А жизнь-то налаживается!
Калитка была закрыта и украшена вывеской «Осторожно: сторожевые псы!». Тоже мне, преграда! Мысленно фыркнув, я просунула руку в щель, нащупала щеколду, отодвинула её и беспрепятственно вошла. Собак не наблюдалось. Не исключено, что их держали в вольере, и собачкам повезло: дом переместился сюда без них. Я прислушалась и, стараясь не шуметь, приблизилась к крыльцу.
Оп-па! Не повезло, причём мне. Дверь поломана, висит на одной петле, сверху вниз тянутся вертикальные борозды от внушительных когтей, а на ступеньках лежат тщательно обглоданные человеческие кости. Невезучий ты, дачник-собаковод, не вовремя в коттедж явился! Я ещё раз прислушалась. Тот, кто съел человека, позарится и на меня. Хорошо, если тварь уже убежала, но надеяться на такую удачу не стоит. Я осторожно переступила через останки и вошла на террасу.
Знания из позабытой жизни подсказывали, что твари предпочитают открытые пространства и не будут сидеть в четырёх стенах, но, если почуют еду, вломятся только так. Надо поискать топор, а лучше – лом. Из террасы я попала в помещение, служившее гостиной. Справа – дверь в коридор, ведущий в глубину дома. Что тут у нас? Лестница на второй этаж, столовая, ещё одна комната отдыха, на сей раз – с домашним кинотеатром, угловым диваном, винтажным книжным шкафом и увитым бронзовой лозой торшером. Я прошла дальше и попала в кухню. Холодильник лучше не открывать: запашок тот ещё вырвется!
Проверила ящики и полки. Ни одного ножа, который можно было бы использовать как боевой, не нашла, зато обнаружила несколько суповых пакетиков, три пачки лапши быстрого приготовления, коробку с чайными пакетиками и кулёк относительно свежих сухарей. Знатное пиршество наклёвывается! Если, конечно, смогу вскипятить воду. Электричества-то нет: на участке валялись оборванные провода, и вряд ли я могу рассчитывать на то, что в подвале припрятан автономный генератор. Проверю, само собой. Я поднялась на второй этаж, где располагались хозяйская и гостевые спальни, несколько комнат общего назначения, кладовка, кабинет, художественная студия. Незадолго до смерти хозяин дома пытался написать натюрморт, и сейчас лежащее перед кувшином яблоко загнило.
Округа отлично просматривалась по всем четырём сторонам из окон второго этажа. Я заприметила обшарпанные человеческие постройки. Издали степень разрушений не определить, зато понятно, что зданий много – минимум, целая улица. К ним и двинусь. Я вернулась на первый этаж.
Какой-то шорох. Показалось? Я застыла, стараясь лишний раз даже не дышать. Твари реагируют на звук. На запах – тоже, органы чувств у них развиты не меньше, чем у нас, но всё же в первую очередь твари обнаруживают еду по издаваемому ею шуму. Шорох повторился, развеивая напрасные сомнения. Съевшая человека тварь здесь. По ламинату чиркнули когти, грохнулся зацепленный монстром вазон с засохшим цветком.
Я продолжала стоять. Вдруг тварь успокоится и уйдёт? Встретить мне её нечем, и что предпринять, я представляю слабо. В гостиной влажно чмокнули, будто кто-то попробовал воздух на вкус. Учуянное твари понравилось, она утробно заурчала. Мне конец! Урчание – признак того, что тварь нацелилась на конкретную добычу. Больше не скрываясь, я попятилась в сторону кухни, и почти сразу же монстр появился в дверном проёме.
Ротвейлер. Можно принять за простую собаку, но зубы уже ненормально крупные, когти тоже увеличились. Словом, мутация идёт полным ходом. Хорошо, хоть скелет пока ещё собачий и новые мышцы не успели нарасти. Остальных собак подъел?
Я смотрела на ротвейлера и прикидывала, на каком он этапе трансформации. Ещё прыгун или уже бегун? С первым справиться легче. Тварь приготовилась к броску, я рванула в боковую дверь, оказалась в той самой комнате отдыха. Подсознание, спасибо! Я дёрнула на себя торшер. Плафон слетел, лампочка раскололась. Я поудобней перехватила бронзовый остов и, когда монстр добежал до комнаты, была наготове продать свою жизнь подороже.
Всё-таки бегун – этап прыгуна, способного совершать лишь короткие рывки, пройден. Ротвейлер на миг застыл, прицелился, затем мощно оттолкнулся задними лапами, взвился вверх, ощерил пасть, метя мне в горло.
Я поймала его в прыжке. Со всей мочи ткнула ножками торшера точно в грудину монстра. Используя инерцию ротвейлера, подправила траекторию его полёта, и тварь грохнулась в плазменный экран, занимавший половину стены. Я рванула вперёд и, не позволяя ротвейлеру очухаться, принялась часто и с силой лупить его по голове.
Во все стороны полетели кровавые ошметки. Не обращая на них внимания, я продолжала своё грязное дело. Нормальная собака давно бы сдохла, но ротвейлер дёргался и хрипел. На мягкой бронзе появились вмятины. У, каменная башка! Я перехватила торшер, как копьё, позволила твари приподнять голову и вогнала металл точно в глазницу ротвейлера, провернула, чувствуя, как упираюсь в заднюю стенку черепа. Всё, мозгам конец, и твари – тоже! Монстр конвульсивно дёрнул лапами и, наконец, издох.
Вымученно выдохнув, я отступила, прижалась спиной к стене и замерла, одновременно отдыхая и прислушиваясь. Нельзя быть уверенной, что ротвейлер, до того как нарвался на меня, сожрал всех остальных. На грохот схватки могут ещё гости пожаловать. Сколько ни прислушивалась, слышала лишь тишину и грохот собственного сердца, в разгромленную комнату никто не спешил. Выждав ещё немного, я позволила себе слегка расслабиться. Утёрлась рукавом – вероятно, просто размазала кровь твари по лицу. Эх, а ещё пару минут назад была прилично выглядящая барышня, а не мясник без опыта работы! Мясники со стажем – ребята аккуратные, лишнего не пачкают.
Ещё раз вздохнув, я вытерла руки о светло-бежевую обивку дивана, оставив отвратительные багровые следы, прихватила торшер (в течение ближайшего времени я не намерена с ним расставаться) и вышла в коридор. Пожалуй, пир временно отменяется. Сначала приведу себя в порядок – свежую кровь смыть легче, чем застывшую. Но перед этим – ещё одно грязное дело. Вытерла руки ещё несколько раз, сходила на кухню и принесла нож, показавшийся мне наиболее прочным.
Как и у всякой начавшей развиваться твари, у собаки сформировался затылочный мешок – кожистый плотный нарост, ещё не прикрытый костяными пластинами. Чтобы пропороть его, пришлось попотеть, но в итоге я справилась, толстая ороговевшая оболочка лопнула, и взрезать её дальше не составило труда. Покромсала на лоскуты, откинула.
Обнажилось непрезентабельное нутро – плотная масса, похожая на обрывки грязных ниток, скатанные вместе. Зачерпнула содержимое мешка в ладонь, слегка помяла и нащупала внутри твёрдый шарик. Есть! Порвать нити было даже легче, чем марлевый бинт. Вытащив шарик, я придирчиво осмотрела его на свет. Обычная виноградина, или, как их ещё называют, споран – серая, небольшая, по краю чуть просвечивает. Словом, приятная мелочь, потому что ротвейлер вполне мог оказаться пустышкой, то есть тварью, у которой спораны ещё не сформировались, а ведь «виноград» – это и местная валюта, и главный лекарственный ингредиент, без которого людям не жить. Короче, приятно знать, что я слегка разбогатела.
Закончив с тварью и припрятав находку в лоскут ткани, я заново обошла первый этаж дома, прислушивалась, посматривала в окна. Новых монстров не было. Да и откуда им взяться? Конечно, кто-то случайный заявиться может, но в целом соседние кластеры – это голодный край для мутантов: им живое мясо подавай, а тут одни леса, поля, сады и мёртвые зоны. К тому же, если бы мутанты всё-таки водились в округе, они бы пришли раньше. Раз ротвейлера никто не тронул, то и мне бояться нечего. Достаточно просто быть настороже. Убедившись, что в доме стало даже безопаснее, чем раньше (единственную местную тварь я убила), я переключилась на свои дела.
Я обыскала спальни в поисках сменной одежды. Подобрала себе носки, камуфляжные штаны (видать, владелец дома уважал вылазки на природу), мужскую футболку и безрукавку с множеством кармашков. Бельё придётся оставить своё, но оно как раз почти не пострадало от летевших в меня ошметков. Сгрузив обнову на стиральную машину и пристроив у душевой спасший мне жизнь торшер, я проверила кран на наличие воды. Водопровод, ясное дело, не работал, но резервный бак был полон чуть больше, чем на две трети. Мне хватит. Жаль только, что мыться придётся холодной водой.
После гигиенических процедур настроение улучшилось. Я с удовольствием посмотрела на себя в зеркало, дёрнула за прядь волос. Оказывается, я брюнетка. Дом по-прежнему радовал тишиной. Я вернулась на первый этаж и перво-наперво переложила виноградину в носовой платок, который спрятала во внутренний карман. В случае если придётся спешно уходить, ценность останется при мне. И занялась хозяйственными делами.
Я ещё раз пересмотрела ассортимент на кухне. Суповые пакетики возьму с собой. Кипяток – роскошь, но вдруг удастся где-то им разжиться. Лапша на ужин и на завтрак, как и чай. Сухари – с собой, а тульский пряник – сейчас. Упаковка целая, вид свежий. Не отравлюсь.
В гостиной имелся камин, и я решилась рискнуть его разжечь. Да, запах может привлечь нежелательных гостей, но, как я успела убедиться, риск незначительный. К тому же, топить буду по-чёрному, трубу оставлю закрытой, основное осядет в доме.
Чиркнула спичкой, ливанула жидкость для розжига, и дрова вспыхнули. Гостиная наполнилась весёлым потрескиванием. Я даже улыбнулась. В помещении сразу как-то уютнее стало. Главное – не обольщаться и не обманываться. Я пристроила на решётку кастрюльку с водой, пододвинула к камину кресло так, чтобы идущий из камина дым мне не докучал. Пока он заполнит помещение, вода сто раз вскипит. Я села в кресло и расслабилась. Если отрешиться от всего, то можно вообразить, что я коротаю вечер в забытом родном доме. Интересно, у меня была дача с камином? Эх, какая, к демонам, разница! Я в Улье, и от этого не сбежать. Камин, уют… это всё мираж. В соседней комнате лежит труп мутанта, на крыльце – останки человека, а под рукой у меня торшер без плафона и лампочки, зато с ножками, покрытыми бордовой коркой засохшей крови.

Глава 2

Вода весело забулькала, и я поспешила вынырнуть из размышлений. Рефлекторно прислушалась, и только потом, убедившись, что посторонних звуков по-прежнему нет, сняла кастрюльку с решётки, затушила пламя. За окнами уже начало темнеть, и лишний свет ни к чему, да и надымило уже прилично.
После сытного ужина заняться было особо нечем. Прихватив торшер, я перебралась наверх и улеглась под пушистое одеяло в мягкую кровать, сладко потянулась. Что ещё нужно для счастья? И медленно уплыла в страну грёз.
Утром я не могла вспомнить, что именно мне снилось, но точно знаю, что что-то очень приятное. Я всё ещё была одна, и это не могло не радовать. Спустившись вниз, я снова вскипятила воду, позавтракала. Что ж, домик, спасибо за приют! Пора мне и честь знать. Прежде чем уйти, я позаимствовала у погибшего дачника рюкзак и набила его мелочами первой необходимости: еда, литровая бутылка воды, сменная одежда (да, я чистюля). Ещё я прихватила топор из хозблока на заднем дворе, бинты, жгуты и спирт из аптечки в машине, стоявшей в гараже. Складной нож отправился в карман, кепка – на голову. Поразмыслив, я добавила в рюкзак пару мелочей, в том числе и довольно бесполезную книгу по истории итальянской живописи эпохи Возрождения. Авось, выдастся случай почитать. Мозгам тоже пища требуется, а то я всё одна и одна. Так и человеческую речь забыть недолго. К тому же скинуть лишнюю тяжесть всегда успею. Я ещё раз перепроверила дом, но ни намёка на огнестрельное оружие не нашла. Вышла на приусадебный участок. Вот теперь – всё, в путь к запримеченным вчера зданиям.
Идти предстояло снова по пустырям: поля, луга, фрагменты леса. Один раз попалась новенькая баскетбольная площадка. Открытые пространства раздражали, но в целом, благодаря тому, что изначально территории были безлюдные, твари не встретились. Вчерашние предположения оказались верны.
Слева тянулась ещё одна мёртвая зона. Противоположный край виден, так что по сравнению с зоной, где я очнулась, небольшая, но и маленькой не назвать. Деревья-то есть. Придумать, что ли, для этих чёрных стеклянных уродцев отдельное название? Всё же не растения в полном смысле слова… Я не стала приближаться к мёртвому сектору. С одной стороны, любопытно, подействует ли он на меня, и если да, то как. С другой стороны, ставить на себе эксперименты совсем не хочется. Жизнь и здоровье дороже.
Окружающий мир всё ещё оставался безмятежным и условно безопасным. До меня долетел совсем не характерный для природы звук. Всё-таки не зря твари в первую очередь на слух ориентируются. Я прислушалась. Звук шёл издалека, сразу невозможно было понять, что его производит. Что- то из области промышленности. Мотор? Нет, звук идёт с неба. Вертолёт.
Дальше действовала на рефлексах. Развернулась к мёртвой зоне и помчалась со всех ног. В памяти всплывали обрывочные знания. С неба приходит опасность и смерть. Среди тех, кто позволяет себе авиацию, мало дружелюбных и отзывчивых. Чёрный сектор – моё спасение. Любые летающие штуки сходят над ним с ума и неизбежно падают. Пилот обогнёт сектор по широкой дуге.
Расстреляют, чтоб землю зря не топтала? Могут, даже не удивлюсь, но, чтобы стрелять, им меня ещё увидеть надо. Вертолёт пока достаточно далеко. Вовремя я его услышала. Я добежала до ближайшего чёрного дерева и принялась остервенело рубить его топором под корень. Дерево почти сразу же завалилось, разбилось. Осталось покрошить наиболее крупные осколки, сгрести всё в кучу и зарыться, перед этим засыпав чёрным крошевом рюкзак.
Ну, всё, не разглядят, если не выдам себя преждевременным движением. Я отлёживалась почти час. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Заодно думала. Я непозволительно расслабилась. Шла полем, вместо того чтобы использовать в качестве прикрытия лес. Вроде бы, и допустимо – тварей-то в округе нет, а продираться через буераки – то ещё удовольствие, но я упустила, что опасаться следует не только тварей. От простых людей проблем куда больше. Неужто чернота всё-таки спровоцировала атрофию мозга и процесс идёт?
Выбравшись из груды чёрных осколков, я вернулась к полю, по которому шла, пересекла его и дальше двигалась лесом. Углубляться в заросли не стала, но и не высовывалась, придерживалась самого края.
Остаток пути прошёл спокойно. Я приглядывалась, прислушивалась, один раз сделала остановку на понравившейся поляне: напилась из родника, сжевала сухарь и заела малиной, в изобилии росшей вокруг поляны. К запримеченным зданиям я подошла, когда солнце начало клониться к западу.
Две или три улицы жилого квартала большого города. Отсюда видны многоэтажки, двухэтажный торговый комплекс, асфальтированная дорога, автобусная остановка. Всё в удручающем состоянии. Я качнулась с пятки на носок, сделала пару шагов вперёд. Что-то неуловимо изменилось. Во рту появился кисловатый привкус, в воздухе нестерпимо запахло химией, а кусок города начал стремительно погружаться в туман. Я попятилась.
Даже не знаю, как расценивать происходящее: повезло мне или не очень. Туман сгустился, превратился в рыхлое белое облако, по боку тучи пробежал электрический разряд. Грома не последовало. Соваться в облако нельзя, пришлось вернуться к краю леса и ждать. Не сказать, что долго. Туман развеялся примерно через пару часов, будто его корова языком слизнула. Да и куда мне торопиться?
На месте старых улиц появились новые. То есть улицы те же самые, но такие, какими они были до трагедии. Дома целёхонькие, по проезжей части едут машины. Если прищуриться и поднапрячься, то можно рассмотреть, как на остановке люди садятся в автобус. Пока ещё никто ничего не понял.
Концентрация кислятины в воздухе резко уменьшилась, можно идти. Обновление фрагмента мозаики, или, как говорит большинство, перезагрузка кластера – явление обыденное. Дальнейший сценарий я знала. Сейчас люди обнаружат, что связь пропала, мобильники не ловят сеть, интернет не работает, электричество тоже исчезло. Начнётся паника. В город придут привлечённые перезагрузкой твари и мародёры. Но не это страшно. Новенькие, надышавшись «кисляка», начнут мутировать и постепенно превратятся в монстров низшего звена. К счастью для них, их разум отключится первым, и люди не будут понимать, что ад разверзся и превратил их в свой инструмент. Тех, кто не успеет мутировать, сожрут заживо. Поголовье низших тварей тоже проредят. Более шустрые съедят соплеменников и поднимутся на следующую ступень развития.
Я дошла до торгового комплекса, устроилась на лавке у фонтана, вытянула ноги и уставилась на играющую бриллиантовыми бликами воду. Пока ещё в городе порядок, и полицейские не одобрят разгром витрин. Лучше немного подождать, и совсем скоро никому ни до чего не будет дела.
Из торгового центра вышли первые растерянные люди, бурно обсуждая отключение света, некоторые пытались позвонить и громко удивлялись, что «не ловит». Самые умные заподозрили неладное.
– Я сошла с ума? – спросила женщина лет сорока. Она дрожащим пальцем указывала на место, где улица резко обрывалась, будто её ножницами обрезали, и начиналось ромашковое поле.
– Я тоже это вижу, – подтвердил кто-то слабым голосом.
Из многоэтажек начали выбегать люди, обнаружившие, что вид за окном резко изменился. Ещё немного – и апокалипсис проявит себя во всей красе, можно будет ни в чём себе не отказывать. Лишь бы мародёры не налетели массово и не подпортили расклад. Но это маловероятно. Вроде бы, кластер маленький, повышенного интереса вызывать не должен.
Прошло минут двадцать, и паника, наконец, захлестнула улицы. Люди, будучи не в силах понять, что происходит, метались, терзали глухие телефоны. Где-то рыдали, визжали, требовали вызвать компетентные службы. Потерявшийся в толпе ребёнок отчаянно звал маму.
Ещё полчаса. Паника окончательно завладела умами. Люди бестолково метались, кричали, чего-то требовали. Моё внимание привлёк темноволосый мужчина в гражданской одежде. Он двигался, рассекая толпу, словно атомный ледокол. Мощный дядя. Дело не в фигуре, хотя есть чем полюбоваться, а в том, как он себя держал. Шёл опытный, уверенный в себе человек, готовый принять ответственность и взять на себя наведение порядка. Мы встретились взглядами, и я поняла, что мужчина идёт ко мне. С чего бы? Сбегать я не спешила. Он мне понравился – не в романтическом ключе, а чисто по-человечески. Взгляд цепкий, волевой, движения скупые. Мужчина явно непростой. Когда он подошёл, я приветливо улыбнулась и в то же время переместила ладонь поближе к рукояти топора. Оружие прикрывала снятая по такому случаю безрукавка.
– Здравствуйте. Позволите присесть?
Я дружелюбно кивнула.
Мужчина опустился на лавку с противоположной от топора стороны. Я ещё шире улыбнулась, потому что, если понадобится, замахиваться будет удобно.
– Простите, вы видите то же, что и я? – Он сразу же перешёл к делу.
Действительно, умный и деловой. Срисовал единственную спокойную, просёк, что я знаю гораздо больше других, и пришёл добывать информацию.
– Вы имеете в виду слегка изменившийся пейзаж?
– Слегка?!
– Может, и не слегка, – согласилась я. – Видите ли, я не местная, не знаю, как тут было раньше. Точнее, я-то как раз местная. Я пришла оттуда. – Я ткнула пальцем в сторону ромашкового поля.
Мужчина минуту переваривал информацию, потом задал очередной вопрос:
– Вы не могли бы в паре слов пояснить… – Он замялся, выстраивая фразу.
– Мне хватит одного слова, – хмыкнула я. – Апокалипсис.
Сначала он сжал кулаки – видимо, принял мой ответ за неуместную шутку. Подумал, расслабил руки, ещё раз огляделся, особенно долго задержал взгляд на резко обрывающейся улице, выдохнул:
– Погорячился. Нельзя ли поподробнее?
Я искренне удивилась:
– Я похожа на бесплатное справочное бюро?
Он рывком достал из внутреннего кармана пачку пятитысячных купюр. Я только поморщилась:
– Зачем мне ваши бумажки? Информация за информацию. Где поблизости можно достать огнестрельное оружие? Полицейский участок, специализированный магазин?
Мужчина спрятал деньги, ненадолго задумался и покачал головой.
– Полицейский участок был там. – Он указал на ромашки. – Дома в сейфе ружьё есть, но дом тоже там.
– Жаль, – вздохнула я. – Итак, излагаю необходимый каждому новичку минимум информации. Вы вместе с другими людьми, находившимися не в то время и не в том месте, вместе с куском земли и его содержимым перенеслись сюда. Добро пожаловать в мир перманентного апокалипсиса! Вы надышались кисляком. Химический запах чувствовали? Вот. Так пахнет местная зараза, передающаяся воздушным путём. Видели когда-нибудь фильмы про зомби?
– Где толпа мертвецов, двигающихся со скоростью улитки, пожирает живых?
– Отлично! Вы знаете, что сейчас будет. Кстати, поправка: в нашем случае зомби не мертвецы, а мутанты. Поначалу беспросветно безмозглы и медлительны. Как накушаются, слегка поумнеют и ускорятся.
Мужчина смотрел на меня, как на сумасшедшую, и, судя по всему, был не прочь вызвать неотложку из дурдома, но его останавливали отсутствие связи и резкая смена декораций. К тому же я пока не буйная, сижу себе, на фонтан щурюсь. Я почти вижу, как у мужчины мозги кипят и пар из ушей идёт. Моё объяснение слишком дикое, чтобы сразу же принять его. К тому же на вид мужчине лет сорок, а то и больше. Волосы с благородной проседью. Не удивлюсь, если он – материалист старой закалки, принципиально отрицающий мистику и чертовщину.
Сосед по лавке с информацией не справился и попытался ухватиться за что-нибудь нейтральное:
– Послушайте, скажите, если вы местная, если вы знаете, что сейчас улицу наводнят чудовища, то зачем вы здесь сидите?
А не такой уж и пустой вопрос, как мне вначале показалось! Я обезоруживающе улыбнулась:
– Жду, когда всё закрутится, и пойду разорять магазин. Йогурта с клубничным вареньем хочется, креветок, пирожных.
– Вы собираетесь мародёрствовать?! – Кажется, мой ответ потряс его до глубины души.
– Разумеется. У нас тут такие вот свежеприлетевшие фрагменты городов – единственный источник материальных благ.
Кажется, мужчина собирался грудью броситься на защиту чужого имущества, но вдруг резко побледнел и хриплым, срывающимся голосом уточнил:
– То есть я тоже стану зомби?!
– Не факт. Некоторые иммунны.
Кто-то завизжал на очень высокой ноте. Звук настолько выбивался из общего гомона, что я невольно обратила внимание. Голосила девушка в васильковой юбке. Девушку удерживал за предплечья парень и с энтузиазмом жевал её шею. Началось! С момента перезагрузки прошло чуть больше часа. Быстрый кластер!
Я даже не дёрнулась на помощь бедолаге. Кровь обильно лилась на её блузку. Ещё один рывок челюстями; парень выдрал целый кусок мяса и повредил артерию. Кровь забила фонтаном. «Первая ласточка» отмучилась.
Мужчина рядом со мной шумно сглотнул. Всё ещё не в силах принять новую картину мира, он схватился за горло.
У подъезда ближайшей высотки началась возня. Девочка лет семи пыталась съесть спаниеля. Преимущество в силе было на стороне собаки, но сбежать ей мешал ошейник, в который вцепилась новообращённая.
Мужчина перегнулся через лавку и расстался с обедом. Кажется, я переоценила крепость его психики, хотя, наверное, дело не в том, что пустили кровь, а в том, кто и как это сделал.
– Как ты можешь так спокойно сидеть и равнодушно смотреть?
– Мы перешли на «ты»? Такая бойня в Стиксе – так называется этот ад – идёт постоянно и повсеместно. Я же уже говорила: перманентный Армагеддон. Конец света, поставленный на паузу.
– Ты… ты сама чудовище, хуже них. – Он ткнул пальцем в сторону радостно чавкающей окровавленной девочки.
Возможно. Я не помню, кто я. Почему бы мне не быть чудовищем? По-своему мужчина прав: я спокойно смотрю на закрутившуюся мясорубку, перемалывающую своих жертв заживо, и думаю об эклерах с заварным кремом. Пожалуй, да. Я – социопат, психопат и чудовище. Только это не повод лезть в петлю.
Над ухом раздалось негромкое урчание. Я обернулась. Организм мужчины не устоял против заразы. Глаза, недавно светившиеся умом, были пусты и бездушны. Вновь заурчав, мужчина медленно потянулся ко мне, на большее он пока не способен. Я даже отмахиваться не стала. Поднялась и быстро зашагала в торговый центр. Кластер, судя по увиденному, не просто из быстрых, он сверхбыстрый. Ещё час-полтора – и безобидные зомби отрастят более мощные когти, в целом станут шустрее, сильнее, выносливее, а бегуны – это не те ребята, с кем стоит заводить близкое знакомство. Мне ротвейлера хватило!
В обезлюдевшем торговом комплексе я быстро сориентировалась благодаря указателям и по неработающему эскалатору взбежала на второй этаж. Меня интересовал ресторанный дворик. Электричества нет, но, возможно, далеко не вся еда успела остыть, а горячее или даже тёплое – редкая роскошь.
Насчёт еды я оказалась права: в одном из ресторанчиков, в отключившейся печке, всё ещё дымился запечённый картофель. Замешав его на сыре и добавив шарики салата, я прихватила компот и села обедать. Рассиживаться не стоило. Скоро вечер, и нужно успеть найти место для ночлега. Идти по темноте, когда всё вокруг кишмя кишит тварями, – чистой воды самоубийство.
Активно орудуя ложкой, я внимательно прислушивалась, и тихий шорох, раздавшийся за кассой «Макдоналдса», не пропустила.

Глава 3

Резко обернувшись, я увидела выбирающуюся из-под прилавка девушку в униформе.
– Простите, – пролепетала она, хотела сказать что-то ещё, но увидела мой топор и запнулась.
Иммунная? Девушка выглядела симпатичной: курносая, голубоглазая, светлые волосы собраны в «хвост». Глаза ясные, но вот виски потёрла. Впрочем, жест ни о чём не говорит, диагноз ставить рано.
– Присаживайся, – предложила я.
Повторно понапрасну объяснять, что к чему, не хотелось. Уж лучше просто пригляжу за девушкой. Я же не зверь, чтобы оставлять новенькую на произвол судьбы. Она чутьём работника сферы услуг почувствовала, что на разговоры я не настроена, и скромно притулилась рядом, уткнулась взглядом в столешницу, время от времени нервно косясь на мой топор. Я спокойно доела третью картофелину, допила морс, светски промокнула губы салфеткой и поднялась.
– Видела, что на улице творится? – спросила я.
Она испуганно кивнула.
– Я готова оказать посильную помощь. Сразу говорю, что моя шкура мне дорога, и защищать тебя ценой собственной жизни не стану. Интересует? С тебя – отсутствие истерик и безоговорочное послушание, – добавила я основное условие.
– Согласна.
Правильно. А куда ей деваться? Я подошла к окну. Первые зомби активно пировали и преследовали пытавшихся спастись людей. Минут тридцать-сорок ещё можно потратить на торговый центр. Я махнула девушке, чтобы шла за мной. На ходу объяснила, что рассусоливать не следует, зато можно смело грести всё, что легко утащить на горбу.
Заглянув на минуту в салон ногтевого сервиса, позаимствовала пилочку для ногтей. Из магазина косметики прихватила тоник, ватные диски и ещё пару важных для девушки мелочей. Не всегда есть вода для умывания, а я чистюля. Я резко остановилась. С чего я взяла, что я именно такая? Неужели память возвращается?! Увы. Я отчётливо помнила всё, что происходило со мной после того, как я очнулась в мёртвом кластере, но у меня не осталось ни единого более раннего воспоминания, зато было знание, что я не хочу опускаться до уровня макаки, как позволяют себе некоторые личности. Тряхнув головой, я торопливо пошла вперёд. Потом обо всём подумаю.
Моя попутчица стеснялась использовать открывшиеся возможности, бормотала о полиции и о незаконности расхищения чужого добра. Бубнила она себе под нос и, по-моему, не столько к моей совести взывала, сколько себя успокаивала, поэтому я не реагировала. Схватила девушку за руку и завела в магазин одежды.
– В униформе неудобно. Надевай. – Раз она сама о себе не позаботилась, выбирать тряпки буду я. Прикинув на глаз размер, кинула в неё джинсами, кофтой, отыскала носки.
– Прям так? Даже без кабинки? – пискнула она.
– Камеры отключены. Быстрее!
Девушка спохватилась. Пока она переодевалась, я подобрала кое-что и для себя.
Следующим мы разграбили магазин обуви: я снабдила подопечную кроссовками и там же прихватила для неё рюкзак, затем в магазине спортивных товаров я экспроприировала бинокль, и мы спустились вниз в супермаркет. Сначала набрали предметы первой необходимости, налегали на консервы и прочие «долгоиграющие» продукты, не требующие особых условий хранения, затем заглянули в молочный отдел, где я отыскала йогурт, о котором мечтала.
С девочкой мы разговорились. Она представилась Анной и упросила меня хоть вкратце рассказать о мире, в который угодила. Выглядела она вполне адекватной, никаких признаков скорого перерождения в тварь. К тому же держалась она отлично, не рыдала, иногда только тихо всхлипывала, но в её ситуации это более чем простительно. Когда я начала рассказывать, она и вовсе успокоилась, по крайней мере, внешне, и даже стала задавать вопросы, причём не философского, а практического толка. Хотя и без философских не обошлось.
– Значит, ты собираешься отвести меня в постоянное поселение?
– Да. Некоторые из них – та ещё клоака, а некоторые вполне приличные, по уровню внутренней организации недалеко отстают от настоящих государств. Там безопасно.
Анна нахмурилась:
– Чем расплачиваться? Телом? Прилепиться к какому-то высокопоставленному козлу? – Голос её прозвучал хрипло.
– В приличных поселениях женщина может выбирать. Отведу в цивилизованный стаб, не волнуйся.
– Стаб? – уцепилась она за незнакомое слово.
Пришлось напоминать, что Стикс, он же Улей, подобен адской мозаике, большая часть фрагментов которого время от времени обновляется. Эти фрагменты принято называть кластерами. Часть фрагментов черна и безжизненна – это мёртвые кластеры, мёртвая зона, или, если одним словом, чернота. И есть стабы – кластеры, которые не перезагружаются или перезагружаются настолько редко, что этим можно пренебречь. Стаб – от слова «стабильность».
Не позволив мне съехать на тему мироустройства, Анна вернулась к вопросам собственного благополучия:
– У меня нет ни денег, ни возможности их заработать. Как ни крути, нужен спонсор. – Она сказала это с таким остервенением, что я на миг с шага сбилась.
– Между прочим, действенная схема. Тысячелетиями работала, – заметила я.
– Да? Может, у вас в Улье…
– Я говорю про нормальный мир, – перебила я и сама удивилась, что что-то знаю о людях. Получается, я попала в Стикс, как попадает большинство, то есть при перезагрузке кластера. Как, оказывается, полезны разговоры по душам! Кое-что о себе узнала.
Далее я продолжила:
– Равноправие обеспечивается экономикой и никак иначе. Возьмём крестьян. Отец и сын могут себя прокормить без женщин. Они и поле вспашут, и крышу залатают, и дров наколют. Мать и дочь с хозяйством не справятся и помрут с голоду. Купеческое сословие. За товаром ехать далеко и тяжело, дорога полна опасностей. Женщина с разбойничьей бандой справится? И про сопровождающих охранников можешь не говорить, они те ещё головорезы. Едем дальше. Воины. С ними и так всё понятно. Аристократия. Работает мозгами, для карьеры физическая мощь не важна. По инерции, ключевые посты занимают мужчины, но женщины, фрейлины, например, порой имеют куда большее влияние, не говоря уже о том, сколько в истории России было правительниц-женщин, начиная с княгини Ольги, отомстившей за мужа, и заканчивая Екатериной Великой.
– И?
– Пока экономика не выросла до такого уровня, что поголовно у всех женщин появилась возможность обеспечивать свою жизнь самостоятельно, женщины подчинялись тем, кто их поил, кормил и одевал. Мы в Улье. Если ты слабая, ищи защиты у сильного, иначе смерть. Так всегда было и будет, независимо от мира. Говорю же, чистая экономика. Хочешь самостоятельности и свободы? Действуй, как я. Стань бойцом, дерись, убивай тварей, добывай ресурсы. Полезет кто с нехорошими намерениями – предупредишь, что против. Если не поймёт, съездишь в челюсть или пустишь пулю. Выбор стратегии выживания – за тобой.
Анна зависла, переваривая мои откровения, заметно приотстала, а я ушла чуть вперёд, и тут позади меня послышалось довольное урчание. Проклятие! Не хватало только потерять девчонку так глупо! Крика не последовало. Я бегом вернулась назад и обнаружила Анну в мясном отделе. Она стояла у потёкшего холодильника. На полу валялось пластмассовое корытце в разодранной плёнке. Анна повернулась на звук моих шагов, но с места не сдвинулась. Причмокивая, она с наслаждением жевала сырое мясо. Всё-таки она тоже зомби! Зря только я голос напрягала. На компанию рассчитывала, думала, вдвоём пойдём, а все планы – коту под хвост! Обидно, но в этом весь Улей.
Оставив Анну наслаждаться говядиной, курятиной и индюшатиной, я вооружилась роликовыми коньками и поспешила к служебному выходу из торгового центра. По идее, на задворках тварей должно быть меньше, всё же люди преимущественно покидали здание со стороны фасада. Предположение целиком и полностью оправдалось. Осторожно выглянув, я обнаружила всего пяток пустышек на ранней стадии развития. Убить зазевавшегося человека такие, конечно, могут, но я их не опасалась. Я смело вышла прямо к ним. Один из зомби на звук роликовых коньков вообще не отреагировал – как стоял спиной, так и остался, – а остальные качнулись в мою сторону. Ну-ну. Я просвистела мимо, только меня и видели. Новоявленные зомби потянулись следом, но потеряли меня из виду и, вне всякого сомнения, позабыли, куда шли, и остановились.
Шелест роликов привлекал заражённых. Меня пытались перехватить, но в первые часы заражённые слишком медлительны. Я играючи уворачивалась от протянутых ко мне рук. Вот станут зомби чуть пошустрее, придётся забыть о роликах и соблюдать тишину. Пока же меня волновало совсем иное. С каждой минутой всё острее становилась проблема ночёвки. Солнце почти добралось до горизонта. Можно бы куда-нибудь забраться, но кластер быстрый, и за ночь особо ретивые твари отъедятся настолько, что переродятся в лотерейщиков, а то и топтунов, способных когтями вскрыть автомобиль, как консервную банку. Короче, оставаться и забиваться в щель – не самый умный вариант.
Я пересекла кластер, вышла к противоположной его окраине. Впереди – снова пустыри, завод, заброшенная деревня. Кластеры, на которых они расположены, давно не обновлялись, твари ушли в более хлебные места, а те, кто слонялся по округе, примчались в город. Короче, беру деревню. О! Нет, с выбором я поторопилась. Прищурившись, чтобы лучше видеть, я подалась вперёд, и мне удалось рассмотреть водную гладь. Озеро это или река, не суть важно. Главное – зеркальная поверхность раскинулась широко. Заражённые не допрыгнут и не доплывут. Решено: ночую на озере. Нужны лодка и транспорт.
Большой магазин спорттоваров попадался в торговом центре. Придётся возвращаться, но оно того стоит. На роликовых коньках промчалась обратно. Мертвяки (хотя, строго говоря, называть их так в корне неправильно, поскольку они вполне себе живые, просто изменившиеся) вновь оживились и неловко потопали следом. Ну-ну, притопают, когда меня и след простынет. Небольшую проблему составил прыгун. Рванул довольно резво, некоторое время держался позади, но быстро выдохся и отстал. Я с разгона въехала в здание, притормозила, на всякий случай закрыла дверь и заклинила её ножкой металлического стула. Зомби не пройдут, будут стоять и тупо дёргать за ручку, пока не забудут, зачем шли. Мозги разрушены в ноль, котелок не варит даже минимально.
Я подождала пару минут, убедилась, что всё тихо и спокойно, нападать никто не спешит, слегка пошумела у эскалатора, проверяя второй этаж. Оттуда тоже никто не высунулся. Отлично! Можно топать наверх. Подниматься на роликах по эскалатору жутко неудобно, но снимать их и переобуваться в сапоги, по-моему, пустая трата времени. Уверена, подождать, пока я переобуюсь обратно, зомби откажутся, а колёса – это скорость.
Тварей на втором этаже, как и следовало ожидать, не оказалось. Могла бы попасться Анна, но она вряд ли стала бы высоко забираться. Либо дожёвывает мясо, либо уже доела и просто стоит у холодильника, либо убралась на улицу.
Надувная лодка достаточного размера, чтобы в неё лечь, нашлась. Вещь оказалась габаритной, упакованной вместе с насосом в увесистый, не меньше десяти килограммов, рюкзак. Вниз я её сволоку, но до озера в руках не дотащу. Собственно, там и расстояние играет роль. Я изначально определила, что мне нужно нечто более продвинутое, чем ролики.
Взять автомобиль не проблема. На улице найдутся целенькие, с ключом зажигания внутри. У них у всех есть существенный недостаток: мотор шумит, и это неизбежно привлечёт тварей. Не тот случай, когда допустимо сажать их себе на хвост. Да и округу будоражить незачем. Тихоходные у нас самокат, на котором весь свой скарб я не утащу, и велосипед.
Я всё-таки переобулась, сунула полезные ролики в мешок на завязках и крепко примотала его к рюкзаку. В три приёма спустила имущество на первый этаж. Сначала сволокла велосипед, потом – лодку, и в последнюю очередь – моток бечёвки и рюкзак.
Служебным выходом пользоваться нельзя, там меня поджидают. Придётся выходить через главный, а лучше выезжать сразу на велосипеде: о пологом спуске для колясок строители не забыли. Главное сейчас, пристраивая лодку, не шуметь, а то ребята решат, что для них обед подан. Кое-как справилась. Мысленно прокляла всех и вся, но справилась, заодно пришла к выводу, что дополнительная пара рук мне бы не помешала. Эх, Анна, жаль, что ты не из иммунных! Вместе сейчас было бы и легче, и веселей.
Перед тем как рваться из осады, я решила слегка себе помочь. На втором этаже я заприметила магазин игрушек. Удачное расположение: окна выходили не на дорогу, а на боковую сторону. То, что нужно для моей задумки. Не стесняясь, я грохнула стекло, и мертвяки с энтузиазмом потянулись на звук; таким образом, главный вход оголился. Чтобы мутантам не было скучно, я выбросила из окна с десяток говорящих мишек и моргалок. Куклам будут отрывать головы, пластмассу – пробовать на зуб, выплёвывать, но говорящий динамик на некоторое время отвлечёт внимание тварей. Мне хватит.
Я боком подошла к стеклянной двери и выглянула наружу. В зоне видимости тварей не обнаружилось. Наверное, хорошо сработала, и впрямь все утопали. Я смелее прижалась лицом к стеклу, осмотрелась, затем плавно открыла дверь, высунулась, ещё раз осмотрелась и зафиксировала дверь открытой, примотав за ручку обрывком бечевы.
Сзади послышалось урчание. Я мысленно выругалась. Так хорошо всё складывалось! Анна, обязательно было всё портить? Это и впрямь оказалась она. Не слишком уверенно перебирая ногами, она шла целенаправленно ко мне и урчала, а урчание заражёнными всегда расценивается однозначно. Бесполезные голосящие куклы резко потеряют привлекательность.
Пара секунд в запасе имеется. Я подняла велосипед, поморщилась, заметив, как на новеньких джинсах Анны расползается безобразное тёмно-коричневое пятно, взгромоздилась в седло и быстро заработала педалями. Выехав на улицу, ещё поднажала. Мутанты урчали хором, послышался топот сотен ног. Самое неприятное, что ко мне кидались от домов. К счастью, запаздывали. Одного ретивого пришлось остановить ударом обуха по лбу. Зомби упал, попытался ползти. Затоптали его или он поднялся, не знаю, снова переключилась на происходящее впереди и по бокам от меня.
Отрыв от преследователей увеличивался с каждой секундой. Не догонят, даже шанса нет. И интерес быстро потеряют. Я на миг обернулась. На хвосте висела лишь пара упорных прыгунов, остальные переключились на более лёгкие цели или попросту остановились в ожидании шума и запаха.
Я не зря использую словосочетание «адская мозаика», когда думаю об Улье. Фрагменты, на первый, на второй, да и на десятый взгляд, совершенно не стыкующиеся друг с другом, всё же кое в чём совпадают. Например, из кластера выходит дорога. Скорее всего, в соседнем кластере тоже будет дорога, и они не слишком аккуратно состыкуются. Иногда пограничную линию можно отследить только по поперечной трещине на асфальте, иногда разница в ширине стыкующихся дорог заметна сразу, иногда дороги чудят. Шоссе может перейти в беговой трек, а то и вовсе в железнодорожную колею. Дороги же. Вот и сейчас цивильное покрытие резко оборвалось, сменившись ухабистой грунтовкой.
Твари отстали и окончательно прекратили преследование. Маленькие ещё за велосипедами гоняться! Меня лично куда больше беспокоит небо. Я снова на открытой местности – не по своей вине, скрыться тут негде, но значения это не имеет. Появится беспилотник, пальнёт ракетой – и прощай, головушка! Можно, конечно, залечь в высокую траву за неимением лучшего, но до неё педали ещё минут пять крутить, пока же по обеим сторонам – луг, а в клевере не спрячешься.
Водоём оказался большим озером с прозрачной водой. Я спрыгнула с велосипеда, не жалея, разрезала бечеву, раскрыла лодку. Модель я выбрала дорогущую. В комплект входил насос с уже заряженным аккумулятором. Расстелила, подсоединила, нажала кнопку. Прибор загудел. Не громко, но хотелось бы полной тишины. Остаётся ждать. Я присела на траву спиной к озеру, рюкзак бросила в центр постепенно оживающего резинового полотна. Неужели всё? Ещё один день в Улье прожит…
Конечно, не всё! Я приподнялась, вглядываясь вдаль. Привлечённый работой насоса, из города мчался монстр. Двое монстров. Приличная скорость, силуэтами твари напоминали горилл. Даже с большого, но стремительно сокращающегося расстояния видны непропорционально длинные передние конечности. Эти не из новеньких заражённых. Явно, что давно по Улью гуляют. Учуяли перезагрузку, явились.
Память подсказала, что на меня открыли охоту кусачи. Увы, знание термина не спасёт, как не спасёт и знание, что эти твари хуже лотерейщиков и топтунов в сотню раз. Что им в кластере не сиделось?! Там же полно еды. Я глубоко вздохнула, приводя в норму сбившееся дыхание. Как раз поэтому: еда из кластера никуда не денется в ближайшее время, а я удеру, вот и назначили меня первым блюдом.
Я покосилась на лодку. Не успеть: она надулась едва ли на треть, в то время как кусачи преодолели почти половину дистанции. Кажется, теперь мне действительно конец. Без огнестрельного оружия я и с одним бы не справилась, а их пара. Я расставила ноги на ширине плеч и перехватила топор покрепче.

Глава 4

Чем ближе были твари, тем отчётливее я понимала, что живу последние минуты. Страшно и обидно. Страшно умирать, страшно знать, что меня разорвут на части и пропустят через пищевод, и до боли обидно, что меня победят какие-то кусачи. Мощные твари, но уж если умирать, то от когтей скребберов или, на худой конец, матёрого элитника.
Нет уж! Я отшвырнула топор, выключила насос и налегке побежала вдоль берега. Скорости несопоставимы, расстояние, отделяющее меня от тварей, стремительно сокращается, но моя цель – не сбежать, а отвлечь кусачей на себя таким образом, чтобы не попортили лодку. Обернулась. План сработал, только твари оказались шустрее, чем я надеялась. Видать, ускорились. В чём была, рванула в воду и, вкладывая все силы в каждый гребок, поплыла от берега. Одежда сразу намокла и неприятно облепила тело, затрудняя движение, но я только упрямо поднажала. Сзади плеснуло. Я невольно обернулась. Кусачи сунулись в озеро и тотчас же попятились. Да, вода не их стихия, можно расслабиться. Урчание из предвкушающего стало обиженно-недовольным: они поняли, что им меня не достать. Я скорее утону, чем позволю себя сожрать.
Какие всё-таки мерзкие существа! Непропорциональные, с массивными плечами, длиннющими руками, голые и лысые. А ещё грязные и вонючие. До меня ветерок как раз донёс их амбре. Зато челюсти во всех смыслах выдающиеся. У того кусача, что был крупнее, наметился второй ряд зубов. Не знай я наверняка, в жизни бы не догадалась, что передо мной мутировавшие люди. Впрочем, нет, они не люди. Улей милостив. Заразив их, он сперва разрушил их сознание, стёр личность и оставил лишь оболочку.
Потоптавшись на берегу минут десять, кусачи двинулись обратно в город, где их ждало куда более доступное мясо. Я даже порадовалась, что мозг у тварей перерождается и со временем их интеллект становится не совсем нулевым. Пустыши, недавние заражённые, не догадались бы уйти, так бы и стояли, пуская слюни. С другой стороны, медлительных зомби я бы покрошила топором, и проблем бы не было.
А ещё я радовалась, что в Улье вечное лето и воздух тёплый. Всего ничего в по-вечернему прохладной воде, и я начала замерзать. Каково же мне было бы, если бы на дворе стояла осень или весна? О зиме уже не говорю. Я мотнула головой, словно это могло помочь избавиться от глупых мыслей, и, стараясь не шуметь, поплыла к берегу.
Выбравшись из озера, я первым делом избавилась от мокрой одежды, затем достала из рюкзака запасную майку, ею вытерлась, яростно растёрла кожу, как мочалкой. Начала согреваться – по крайней мере, зубы больше не выбивали дробь. Солнце между тем добралось до линии горизонта, почернело и осыпалось хлопьями. Нормальный закат над только что перезагрузившимся кластером.
Более или менее придя в себя, я нажала кнопку на насосе, и он снова загудел, извещая обо мне округу. По счастью, звуком больше никто не заинтересовался. Сколько ни пялилась в темноту, ничего не замечала. Правда, в какой-то момент мне показалось, что я вижу тень. Тёмное пятно двигалось от города, но не ко мне, а куда-то значительно левее озера. Моргнув, я потеряла тень из виду. Наверное, и впрямь почудилось.
Хорошее настроение ко мне вернулось только тогда, когда я вывела лодку на середину озера. Во-первых, я окончательно согрелась, во-вторых, оделась в тёплое и сухое из своих скромных запасов, в-третьих, проверила виноградину, извлечённую из затылочного мешка ротвейлера. Хорошо, что я догадалась положить платок в целлофановый пакет. Заначка не намокла, и споран не пострадал. В-четвёртых, я сжевала пару сухарей, заела йогуртом, прикарманенным в супермаркете. Пожалуй, радость прячется именно в таких мелочах. Потянувшись, я легла на дно лодки, пожалела, что не взяла одеяла, оно бы сейчас пригодилось. С другой стороны, ещё и его я бы не утащила. С лодкой едва справилась.
Я уставилась на небо. На чёрном полотне горели редкие – их было не больше сотни – разноцветные звёзды. В основном они выглядели не слишком большими – этакие фосфоресцирующие вишнёвые косточки, которые кто-то неведомый прилепил наверх, и только пара звёзд по размеру не уступала целой ягоде.
Глядя на привычное, но чужое небо, я впервые по-настоящему задумалась о будущем. До сих пор я решала насущные проблемы: выбраться из мёртвой зоны, поесть, переночевать, раздобыть вещи первой необходимости. А что дальше? Я могу вечность бродить от кластера к кластеру, мародёрствовать, но это бессмысленно, это путь в никуда. Я повернулась на бок, подпёрла щёку кулаком. Пожалуй, придумаю себе цель, да такую, чтобы дух захватывало. Жить сразу станет интересней.
Узнать, кто я и кем была? Мало того что мелко, так ещё и развлечение весьма сомнительное. Если исходить из того, что в Улье каждый сам за себя, а в мёртвой зоне я очнулась в одиночестве, то вряд ли есть кто-то, кому я дорога. Нужна другая цель, более глобальная. Что же касается поиска информации о моём прошлом, то займусь, обязательно займусь. Самое логичное – заглянуть в цивильный стаб. Возможно, на меня составлена ментальная карта: удостоверение личности и личное дело в одном флаконе.
С маршрутом я определилась, осталось придумать мечту. Задачка посложнее, чем сделать первый шаг. Знания об Улье всплывали в памяти по мере необходимости, а сейчас в голову ничего толкового не шло. Вариант, который я рекламировала Анне, не про меня. Ничего о себе не помню, но абсолютно уверена, что никогда не стремилась выскочить замуж, свить гнёздышко и обзавестись детьми. Нарисованная воображением картинка вызвала лишь глухое раздражение. Я покрутила её так и эдак, и поняла, что ей не хватает нескольких существенных деталей. Каких именно, определить не смогла. Я снова перевернулась на спину и уставилась на звёзды. Не там ли затесался рай? Если существует ад – я в нём живу, – то должна же где-то быть его противоположность. Кстати, чем не цель? На ум пришла легенда о Центральном стабе. Якобы где-то далеко на Западе, где самые страшные твари бродят стаями, есть стабильный кластер, на котором находится портал в рай.
Утром я, наконец, сориентировалась по сторонам света, прикинула, где искать цивилизованные поселения, и взялась за весло. Мерный плеск воды действовал успокаивающе. Будь моя воля, я бы только по водным артериям и перемещалась, но, увы, о реках пока оставалось лишь мечтать.
– Эй, девушка!
Я вздрогнула, резко обернулась на голос, готовясь, если что, нырнуть.
Справа, на берегу, у самой кромки воды сидел мужчина лет тридцати на вид.
– Девушка! – повторил он.
– Медленно встань и подними руки! – потребовала я.
Кажется, он не сразу меня понял, но, осознав, чего я от него хочу, подчинился.
– Девушка, у меня нет оружия.
– Не кричи. Или хочешь, чтобы тебя услышали и съели?
Парень замолчал и начал тревожно озираться, а я досадливо цыкнула и развернула лодку. Оказывается, я та ещё добрячка! Я не сводила с парня глаз, готовясь к любой подлянке, и он понятливо продолжал держать руки у меня на виду. Одет он был в футболку и джинсы, не обтягивающие, но близко к тому. Песчаная полоса хорошо просматривается. Вроде бы, насчёт оружия не обманывает.
– Руки можешь опускать, но воздержись от резких движений.
– У меня в заднем кармане швейцарский нож.
Я кивнула. Такой игрушкой меня не напугаешь. Я встала, собираясь шагнуть на берег, и парень машинально протянул мне руку, предлагая помощь. Какой воспитанный, однако! Самое приятное в нашей встрече – то, что он, судя по всему, иммунный из новеньких, не придётся зазря воздух сотрясать. Не его ли тень я видела ночью?
– Ну? – спросила я. Уж больно долго он меня разглядывал, причём смотрел на меня не как на женщину, а как на восьмое чудо света.
– У тебя всё в порядке?
– Конечно.
У него вырвался нервный смешок:
– То есть тебя не смущает, что город пропал, связи нет, люди с ума посходили и начали жрать друг друга? Может, это у меня крыша поехала?
Я качнула головой:
– С тобой всё в порядке, не переживай. У тебя не глюки, ты не в дурке, и ни один врач тебя из этого ада не спасёт. Слышал, когда-нибудь о попаданцах? В книжных магазинах обычно этим чтивом полки забиты: попаданцы в иные миры, в магические академии, в компьютерные игры, в прошлое, в Сталина.
– Ты так легко об этом говоришь? Я понял, ты считаешь нас попаданцами.
– Идём, по дороге объясню.
Незачем стоять и базарить, когда можно делать это на ходу.
– Погоди минуту. – Парень отошёл на несколько шагов от моей лодки, опустился на колени и принялся шумно пить, черпая воду горстями.
Я отвернулась, достала из рюкзака бинокль и занялась изучением окрестностей. Небо чистое, ни вертолёта, ни прочей летающей пакости. В городе – точнее, в его крошечном кусочке, которому не посчастливилось попасть сюда, – бойня, и это хорошо. Чем дольше они друг друга едят, тем дольше сидят в кластере и тем дальше мы уйдём. Я наметила наиболее безопасный путь, спрятала бинокль. Парень всё ещё пил. Не дожидаясь его, я направилась к просёлочной дороге.
– Эй, ты куда? – окликнул он меня громче, чем следовало.
– Подальше от источника опасности.
Несколько жадных глотков – и через минуту он меня догнал. Искоса глянула, как он утирается тыльной стороной кисти.
– Ты попал сюда только вчера, а я здесь давно. Наверное, очень давно.
Иначе откуда бы я столько знала о Стиксе?
Ему потребовалось некоторое время, чтобы переварить информацию.
– Значит, я попал?
Я усмехнулась:
– Да, причём во всех смыслах. Как ты сам догадываешься, добрые волшебники тут не водятся, и в подарок пятьсот эскимо тебе никто не вручит. Мы в Улье, Стиксе – называй, как нравится. Можно просто «ад». Оставь надежду, всяк сюда входящий.
– Всё настолько плохо?
Я пожала плечами:
– Человек – существо неприхотливое, ко всему приспосабливается, везде жить научается.
Мы вышли на просёлочную дорогу, по обеим сторонам которой тянулись густые заросли кустов. Скрыться в них – дело нескольких секунд, лишь бы попутчик не тормозил. Я резко остановилась и повернулась к парню:
– Давай-ка уточним один архиважный для меня момент. Если ты идёшь со мной, то все мои команды выполняешь безоговорочно и моментально. Объяснять, что и почему я потребовала, буду, когда мы вновь окажемся вне опасности. Пообвыкнешь – станешь сам себе командир.
Он моргнул, думал ровно секунду и уверенно кивнул:
– Договорились.
– И ещё: рисковать жизнью ради тебя я не стану.
Не дожидаясь ответа, я пошла дальше. Попутчик поравнялся со мной мгновение спустя. Некоторое время мы молчали. Я привыкала к тому, что я теперь не одна. О чём думал он, не знаю. И именно он первым не выдержал:
– Может, хоть познакомимся?
– В Улье не принято оставлять старое имя. Якобы плохая примета.
– Я не суеверный.
– Зато народ местный в массе своей суеверный. Решит какой-нибудь идиот, что ты – магнит для бед и несчастий, и пырнёт ножом, чтоб себя от твоего дурного влияния обезопасить.
Парень скептично скривился. Доказывать я ничего не собиралась. Придёт время – сам убедится. Попутчик выглядел сообразительным, даже не сомневаюсь, что ему хватит ума не нарываться. Обозвать его Умником, что ли? Не, плохая кличка. Я оглядела парня с ног до головы.
– Говоришь, в заднем кармане швейцарский нож? Будешь Вейцером.
– Э..?
– Мне так хочется.
Спорить парень не стал.
– Тебя-то как звать? – спросил он с едва уловимой насмешкой в голосе.
До сих пор не задумывалась, как представляться. Уж точно не Элизабет и не Анжелина.
– Никта, – сказала я с ударением на первый слог. Вейцер не отреагировал. Видимо, не дружит мой крестник с мифологией.
Просёлочная дорога перешла в шоссе. Кусты резко оборвались, сменившись полем, заросшим высокой кукурузой, а впереди показалось очередное поселение. Вейцер на стыке грунтовки и асфальта присел на корточки, потрогал линию пальцем. В нормальном мире такого не увидишь, а тут – обычное дело: место стыка фрагментов «адской мозаики». Я не мешала его исследованиям, достала бинокль и занялась изучением окрестностей. Вот наше шоссе вливается в более широкое, чуть дальше – довольно большая заправка.
– Слышишь? – насторожилась я и отняла бинокль от глаз.
– Гул? Как будто автоколонна идёт?
Я кивнула и коротко скомандовала:
– Прячемся!
Скорее всего, машины пройдут по основному шоссе. Вряд ли их интересует кластер Вейцера, серьёзные люди на мелочёвку не размениваются. Но бережёного Улей бережёт.
Мы убрались с дороги в кукурузу. Высокие растения отлично скрывали нас, но я решила вернуться в предыдущий кластер, в густые, сросшиеся кронами кусты. Мы залегли в удобной продолговатой канаве и затихли. Краем глаза я отметила, что руки у Вейцера подрагивают.
Я опасалась, что людей заинтересует топливо, но, по счастью, колонна военной техники не остановилась, и вскоре мы смогли подняться. Я удивилась, что Вейцер не начал задавать вопросы. Я присмотрелась к попутчику. Выглядел он заметно хуже, чем утром, когда мы только встретились. Под глазами залегли тени, кожа приобрела болезненную бледность. Парень потёр переносицу, прерывисто вздохнул и спросил:
– Воды взять негде?
– Ты недавно пол-озера выдул.
Он не ответил.
– Потерпи до… – Я повертела головой, решая, куда идти. Можно обыскать жилые дома, а можно сунуться на ту самую заправку, которую проигнорировали люди. Уж не потому ли проигнорировали, что она давно разграблена? Значит, делаем крюк и идём через посёлок.
– Мне бы аспирину.
Я промолчала, не стала объяснять, что таблетка парню не поможет. Жажда, сильная головная боль, плохое самочувствие – типичные признаки спорового голодания. Всем иммунным время от времени требуется принимать специфическую витаминку, без которой человек умирает в страшных мучениях. Вейцеру я всё это объясню потом, после того как дам лекарство, и оно подействует. Пока же можно подумать о себе. Я ведь тоже иммунная. Почему же у меня до сих пор не заболела голова?

Глава 5

Кластер с поселением был не из новых. То тут, то там белели подчистую обглоданные кости. Под берёзой валялась оброненная панама, успевшая превратиться в грязную тряпку. Обычный пейзаж недавно завершившегося локального конца света. Ничего примечательного, ничего заслуживающего внимания. Я перехватила топор поудобнее. Пока к нам никто не вышел, но это ни о чём не говорит. Уверена, твари тут водятся. Я прислушивалась, ловила каждый шорох. Вздрогнула, когда с рябины вспорхнула синица. Вейцер заметил прислоненную к дому лопату. Я одобрительно кивнула: пока топора нет, пусть ходит с ней. Не оружие, конечно, но при случае и лопатой ударить можно. Я, вон, торшером справилась.
В первых двух домах нам не повезло: двери были заперты. Выбить окно – вариант, но шуметь вредно для здоровья. В третьем доме дверь оказалась выломана. Я полюбовалась следами бойни и уверенно шагнула в прихожую. Топ-топ, есть кто дома? Велев Вейцеру следить, не подбирается ли к нам кто со спины, двинулась вперёд, хотя парню я не доверяла: сейчас он охрана ненадёжная. Я видела, как он морщится и трёт лоб. Ещё немного, и он попросту свалится.
Проверив несколько помещений, я обнаружила кухню. Обеденный стол по центру, шкафчики вдоль стен, в углу – холодильник, ближе к входу – мойка. На плите стоит кастрюля прокисшего борща. Хорошо, запах тухлого мяса почти выветрился. На столе, кстати, убитый плесенью хлеб. Жестом велев Вейцеру сесть, всю грязь вместе со скатертью отправила на пол, зато топор пристроила на освободившееся место.
Поставила на стол стеклянный заварочный чайник, благо, чистым был, налила в него из бутылки примерно пол-литра воды. Воду, конечно, жалко, но пополнить запас труда не составит. Долила спирта, достала из-за пазухи целлофановый пакет, вытряхнула из него платок, размотала, извлекла виноградину. Прямо как в сказке о Кощее: игла – в яйце, яйцо – в утке. Бросила виноградину в раствор, перемешала. Полезная начинка довольно легко растворилась, а волокна и расползшаяся оболочка осели на дно тёмной мутью.
– Осадок ядовитый, – пояснила я Вейцеру, внимательно следившему за моими манипуляциями. Теперь – снова перемешать, дать пару минут постоять и процедить. Я закрыла носик чайника несколькими слоями марлевого бинта, аккуратно перелила получившийся напиток в кастрюльку.
– Ты уверена, что это можно пить?
– Да. Лишь бы без осадка. Три глотка твои, не усердствуй.
Вейцер послушался. Сделал ровно три глотка, как я и сказала, поморщился, приложил руку к животу, мотнул головой, вернул руку на стол, посмотрел на меня:
– А хорошо… – удивился он.
– Угу. Только тише.
Фляжки не нашла, пришлось перелить остатки раствора в термос.
– Это живун, живчик, нектар. Зови как угодно. Суть в том, что теперь это пойло – твоя жизнь. Считай, что принимаешь лекарство. Не выпьешь вовремя – умрёшь в мучениях, выпьешь слишком много – пополнишь число заражённых. Если повезёт, то разум сохранится.
– Э…
– Не сиди, пошли. Ищем топор, воду, зомбиков, всякие полезности и двигаем дальше.
– Зомбиков?! Этих бешеных людоедов без тормозов? Подожди, разве мы не убегаем от них и не прячемся?
Я хохотнула, подобрала топор и, прислушиваясь к уличной тишине, вышла обратно в коридор. Говоря о поиске мутантов, я не шутила. Судя по хлебу и борщу, кластер перезагрузился приблизительно пару недель назад. Допустим, зараза проявила себя не сразу, как в кластере Вейцера, пусть перерождение заняло два-три дня. Но даже при таком раскладе получается, что самые активные заражённые успели отъесться и, вероятнее всего, ушли на поиски мяса в более хлебные места. В посёлке остались не самые шустрые мутанты: пустыши (они мне не интересны) и бегуны, такие, как ротвейлер, в затылочных мешках которых, если повезёт, найдутся виноградины. Лишь бы на лотерейщика не нарваться…
– На начальном этапе мутации заражённые слабы и медлительны. Сказать, что они не опасны, нельзя, но справиться с такими не так уж и трудно. Изменения прогрессируют, заражённый отращивает клыки, когти, панцирь. Столкнулся с таким – знай, что это твоя смерть. Легковую машину, как консервную банку, вскрывают.
– И? – нахмурился Вейцер.
Выглянув за дверь, я осмотрела улицу, убедилась, что пока тихо.
– У заражённых со временем отрастает затылочный мешок, в котором формируются виноградины.
Вейцер непонимающе моргнул, а когда до него дошло, что  он только что выпил, издал характерный звук.
– Дыши глубже, – посоветовала я. – Если вырвет, придётся пить снова, а у нас живуна мало. Хочешь загнуться?
Вейцер разразился тирадой непечатных слов. Я не мешала его словоизлияниям, почти не вслушивалась в то, что он говорит, и внимательно следила за округой. Сейчас Вейцер кого-нибудь привлечёт. Не прошло и пары минут, как из-за соседнего дома со стороны шоссе, по которому прошла автоколонна, выскочил заражённый. В прошлом – лысый коротышка, ныне – мутант, потерявший штаны, но ещё сохранивший заляпанную по низу футболку, он на миг остановился, воодушевлённо заурчал и припустил в нашу сторону.
Пока всё по плану.
– Лезь на дерево! – скомандовала я.
Вейцер – молодец: сразу заткнулся, увидел заражённого и рванул в указанном направлении; я же юркнула обратно в дом. Потеряв меня из виду, изменённый, как и следовало ожидать, бросился за парнем. Не переставая урчать, он подскочил к дереву, попытался достать Вейцера, но мой подопечный забрался высоко – дважды молодец! Я наблюдала за происходящим, стоя в дверном проёме. Мутант попробовал подпрыгнуть. Роста не хватило, но его это не остановило. Ещё одна попытка.
– Никта! – рявкнул Вейцер. – Сделай что-нибудь!
Я не отреагировала, продолжая следить за улицей. Подставлять тварям спину я не собираюсь. К тому же волноваться рано. Прыгает себе заражённый и прыгает. Жалко, что ли?
– Никта!
Коротышке надоело прыгать, и он сменил тактику: полез на дерево. Вот теперь – мой выход. Ещё раз убедившись, что вокруг никого, я, контролируя каждый свой шаг, бесшумно приблизилась, встала, расставив ноги, перехватила топор поудобней. Заражённый, увлечённый добычей, меня не замечал, примеривался к пятке Вейцера, да и собственное урчание мешало ему услышать меня. Я ударила.
Лезвие топора вошло в самый низ затылочного мешка твари. Хрустнули позвонки. Хороший удар получился! Заражённый конвульсивно дёрнулся и мёртвым кулём свалился на землю.
– Удачно поохотились! – усмехнулась я, упёрлась в тело ногой и выдернула топор.
– Никта, сзади!
И почти одновременно с выкриком Вейцера я услышала урчание. Выпрямилась, обернулась. На меня неслись двое, такие же беспортковые, как и убитый. Нацелились именно на меня. Скрыться не успеваю. Проклятие!
– Сможешь ударить одного? – нервно спросила я Вейцера.
– А если он меня укусит?!
Тьфу!
– Заживёт. Укус не заразен.
Вейцер коротко ругнулся и попросил оброненную лопату, но я не успевала. Отскочила за дерево и побежала прочь. У бегунов – а это были именно они – мозги ещё не работают, реакции исключительно примитивные, и на этом их можно подловить. Я метнулась за угол ближайшего здания и замерла, приготовившись ударить.
Урчание слышалось всё ближе. Скорость у бегунов сопоставима со скоростью простого человека. Судя по звукам, навскидку заражённый в десятке метров от меня. Я подняла топор. Он появился из-за стены, и я опустила топор ему на голову. Одним мутантом меньше! Я помчалась дальше, но урчания больше не слышала. Странно… Остановившись, прислушалась – тихо. Поколебавшись какое-то время, вернулась и осторожно выглянула из-за угла. Зря я напрягалась: со второй тварью справился Вейцер.
– Что теперь? – Парень смотрел на меня с такой злостью, будто это я виновата, что он угодил в Стикс.
Пожав плечами, я ответила:
– Будем потрошить. Где там твой швейцарский нож? Доставай.
В общей сложности, из трёх убитых мы извлекли всего две виноградины. До обидного мало, но я не расстроилась: затылочные мешки могли оказаться пустыми у всех троих, а не только у одного. На живун нам на ближайшее время хватит, а дальше охоту придётся продолжить, потому что виноградины – это не только жизненно важный витамин, но и местная валюта, без которой в стабе делать нечего. Вейцер, выслушав мои объяснения, приуныл. Дураку понятно, что без денег соваться в цивилизацию смысла нет. В итоге я решила, что мы задержимся на кластере. Раз высшие твари до сих пор не появились, то вряд ли появятся. До вечера зачистим территорию, переночуем и двинем дальше.
Выслушав мои планы на остаток дня, Вейцер слегка побледнел.
По-моему, до него только сейчас начало доходить, насколько он попал. Я пренебрежительно фыркнула: как по мне, так жизнь прекрасна! Лучше было только в особняке, где я грохнула ротвейлера, потому что там был кипяток, а сейчас придётся довольствоваться холодными консервами. Зато здесь дичи больше.
К вечеру наши запасы пополнились ещё шестью виноградинами. С одной стороны, улов неплохой, мы разбогатели в несколько раз. С другой стороны, как были нищими, так и остались.
Вечером мы устроились всё в том же доме.
– И скольких бегунов нужно извести? – спросил Вейцер, укладываясь на диван в гостиной. Мы договорились, что сначала дежурю я, а потом – он.
– Если экономить, в относительно дешёвом стабе на нос за день, думаю, не меньше пяти виноградин потребуется.
Вейцер сначала присвистнул, потом с подозрением уточнил:
– Думаешь? То есть ты не знаешь?
– Цены везде разные. Я назвала приблизительный минимум.
Вейцер замолчал – видимо, занялся нехитрыми подсчётами. Чтобы накопить хотя бы на неделю спокойной жизни, нужно разделать не меньше сотни бегунов.
– Это одуреть, сколько топором махать! – выдохнул он, приподнявшись на локте.
– Угу, – хмыкнула я. – Зато бегунов можно щёлкать, как орешки, пока они толпой не навалятся. Закономерность простая: чем сильнее тварь, тем больше урожай и тем больше шанс из охотника стать дичью. Спи, давай!
Вейцер что-то проворчал, но послушно улёгся, а я, не прекращая внимательно прислушиваться к ночной тишине, задумалась. Соваться к лотерейщикам и всем подобным тварям не хотелось. Так ли нужен мне стаб, чтобы гнаться за виноградом? Про себя узнать хочется, но это бесплатно, да и займёт разговор не больше получаса. Задерживаться в стабе на неделю незачем, мне вполне хватит отдохнуть на условно безопасной территории пару дней. Куплю кое-какие мелочи, которые по-другому раздобыть сложно, прикину варианты – и дальше в путь. Что касается Вейцера, чай, не маленький, сам свою судьбу выберет. В Улье перед каждым открыты тысячи дорог. Кто-то, как я сейчас, бродяжничает, переходя от кластера к кластеру, кто-то барыжит, кто-то становится благопристойным гражданином цивилизованного полиса, устраивается на непыльную работёнку.
Скрип. Шуршание. Так и хочется сказать Вейцеру, чтобы не вертелся, но я молчу. Он заговорил сам:
– Не спится.
Мелочь какая! Некоторые с ума сходят, а ему всего лишь не спится! Крепкая же у парня психика!
– Тогда дежурь. Начнёшь засыпать – разбудишь.
– Ладно.
Понятливый у меня попутчик! Ни разу не пожалела, что пошла с ним. И веселее, и виноград добывается легче. Я перебралась на освободившийся диван и моментально ухнула в колодец сна.
Следующий день прошёл на удивление спокойно. Мне удавалось выстраивать маршрут через давно перезагрузившиеся и оттого необитаемые кластеры. Пару раз прятались от беспилотников, один раз набрели на черноту, которую мы были вынуждены обходить, потому что Вейцер не смог сделать по мёртвой зоне и трёх шагов, потерял всякую ориентацию в пространстве и упал. Пришлось его вытаскивать. Мы убили ещё трёх бегунов, и виноградин у нас стало ровно десять, раздобыли для Вейцера второй бинокль. О топоре я не говорю – им разжились ещё вчера. Один раз попали на перезагрузку кластера, но он оказался лесным и, следовательно, бесполезным.
Я рассказывала об Улье и в глубине души не переставала удивляться своим знаниям, особенно тому факту, что помню обо всём на свете, но не о себе. Я боялась, что у меня появятся новые провалы в памяти. К счастью, ничего подобного не происходило, и память мне больше не изменяла. Всё случившееся после моего пробуждения в черноте вспоминалось чётко и ясно, словно было минуту назад. Вейцеру о своей амнезии я не говорила: незачем.
Вторую свою аномалию я тоже скрывала. Живец мне по-прежнему не требовался, но это ещё большая тайна, чем моя амнезия. Забрав у Вейцера термос, я отвинтила крышку и притворилась, что пью. На самом деле не сделала ни глотка. Едва пойло попало на губы, меня замутило. С трудом удержалась от гримасы отвращения. Живун, похоже, мне не только не нужен, но и вреден. Отдав термос, я вытерла губы и на миг прикрыла глаза, восстанавливая дыхание. А стоит ли мне вообще с такими данными соваться в стаб? Ладно, не к спеху.
Меня беспокоило совсем иное. К концу дня самочувствие начало ухудшаться. Участился пульс, появился звон в ушах. К утру, думаю, голова разболится. Знакомые симптомы. Такие у Вейцера были, когда мы познакомились. Ему, как и любому нормальному иммунному, хватило нескольких глотков живуна. Увы, не мой случай. Организму явно требовалось совсем иное лечение, а у меня не было ни малейшего представления о том, как себе помочь. Если в кратчайшие сроки что-нибудь не придумаю, то непременно загнусь.
– Никта, о чём ты задумалась? – спросил Вейцер. Мы как раз устраивались на ночлег.
– О том, куда идти завтра.
Мелкие кластеры попадались всё реже, их сменили более крупные. Ландшафты тоже изменились. Лесов и дачных поселений всё меньше, а фрагментов городов всё больше. Твари и люди будут попадаться чаще. Опасностей тоже станет в разы больше.
– Разве мы идём не в местный город?
– В город, – согласилась я.
– И как он называется? Что из себя представляет? – Вейцер, похоже, заподозрил неладное.
Я пожала плечами:
– Понятия не имею.
– Что?!
Пришлось вздохнуть и признаться:
– Я понятия не имею, где найти хоть какое-нибудь поселение. Я только предполагаю, что где-то там, – я неопределённо махнула рукой, – они есть.
Я демонстративно зевнула, повернулась на бок и сделала вид, что уснула, а уже через минуту действительно спала. Проснулась ни с того ни с сего посреди ночи, посмотрела на дежурящего Вейцера, и мне вдруг подумалось, что я не прочь им перекусить. Иммунный должен быть очень вкусным.

Глава 6

Я таращилась на Вейцера, старалась ничем не выдать, что я проснулась. В ушах пульсировала кровь, во рту скапливалась слюна, а инстинкт хищника подсказывал, что нападение должно быть внезапным и стремительным. В идеале нужно свалить Вейцера одним ударом, не дать ему опомниться и грызть самое беззащитное место – шею. Я облизнула губы и приготовилась к прыжку. Разум ещё сопротивлялся, я понимала, что происходит что-то неправильное, пыталась обуздать голод, но с каждой секундой этическая сторона каннибализма занимала меня всё меньше, а тёплое и сочное мясо манило всё больше. Сдерживаться стало невыносимо. В конце концов, кто мне Вейцер? Всего лишь парень, которому я дала имя и билет в новую жизнь, можно сказать, крестник, почти что семья. Я подобралась и напала.
Ладони соскользнули по ткани футболки, я потеряла упор, навалилась всем телом, промазав мимо шеи. Я почувствовала, как напрягаются его мышцы, а в следующий миг Вейцер сбросил меня на землю. Я ударилась спиной, и это меня слегка отрезвило.
– Никта, ты что творишь?! С ума сошла?! – Вейцер выставил вперёд ладонь, словно это могло остановить меня.
Наивный, рука тоже съедобная. Я хотела кинуться на него снова, но вместо этого выгнулась от боли. В мозг словно воткнули десяток раскалённых игл. Я застонала. Голод пропал, как не бывало, а острую боль сменила тупая ноющая. Стало легче.
– Никта?
Вейцер присел рядом. Я поймала его напряжённый взгляд, вяло махнула рукой и, с трудом справившись с голосом, ответила:
– В порядке.
Парню явно требовались объяснения, и я прикрыла глаза. Минутной паузы, пока я якобы восстанавливаю дыхание, хватит, чтобы придумать правдоподобную ложь: не говорить же, что собиралась устроить кровавый перекус в стиле заражённых.
– Каждый новичок получает от Улья так называемый дар, особую сверхъестественную способность. Телекинез, пирокинез – вариантов масса. Нередко активация дара происходит в стрессовой ситуации, когда организм мобилизует все имеющиеся ресурсы, – сказала я чистую правду и добавила: – Я хотела тебя спровоцировать.
Вряд ли парень, когда-нибудь узнает об истиной подоплёке сегодняшнего казуса.
Вейцер витиевато выругался. Я не вслушивалась в то, что он там говорит. Уловила, что моя методика ему категорически не понравилась и что он скорее поседеет, чем откроет у себя неожиданный талант. Его ругань действовала, как хорошая колыбельная, и я начала уплывать. Вецер замолчал на полуслове и взволнованно спросил:
– Никта, тебе плохо?
– Нормально. – Мне пришлось открыть глаза.
– Но я же вижу. Тебя как будто чернота изнутри грызёт. Ты голодная.
Я резко села:
– Вейцер, что?
Он смутился.
– Извини. Померещилось. – Выдавать подробности ему явно не хотелось, но, поскольку я продолжала вопросительно смотреть на него, Вейцер сдался: – Когда я тебя скинул со спины, мне показалось, что в тебе разрастается что-то чёрное, похожее на спрута. Я в тот момент как-то неадекватно воспринимал действительность. Я протянул руку и мысленно спрута прихлопнул. А теперь мне кажется, что у тебя голова болит.
Вот так разворот-поворот! Похоже, ненароком я действительно активировала у Вейцера дар, да ещё какой! Улей часто одаривает чем-то бесполезным. Какой, например, прок от крошечного язычка пламени, возникающего на кончике указательного пальца? Бесспорно, человек- зажигалка имеет все шансы со временем эволюционировать в человека-огнемёта, но, во-первых, до этого нужно дожить, что само по себе непросто, во-вторых, нужно развивать дар, а вот это уже архисложно.
– Поздравляю, дар открыт! И, Вейцер, ты, оказывается, сказочный везунчик! Ты просто джек-пот сорвал! Дары бывают бесполезные, полезные для обладателя и полезные для окружающих. Платят, как ты понимаешь, за последнее. Ты, случайно, не медик?
Вейцер отрицательно мотнул головой.
– Жаль: тебе бы пригодилось знание врачебного дела. Собственно, у тебя открылся дар знахаря. Чуток подучишься, и будешь принимать пациентов, сидя на безопасном стабе, получать виноград, копить жирок, делать карьеру. С такими способностями легко устроиться.
– То есть я могу лечить? Знахарь? – недоверчиво переспросил Вейцер.
– Не кривись: я не виновата, что их в Улье называют тем же словом, каким в твоём прошлом мире называли себя шарлатаны и помешанные на мистике психи. В Улье всё по-настоящему. Знахари лечат, помогают иммунным разобраться с дарами, могут предчувствовать будущее. Есть даже поговорка, что если знахари бегут со стаба, как крысы с корабля, то жди большой барабум. Подробностей не знаю, вряд ли кто-то, кроме знахарей, тебе расскажет, как и что, так что при первой же возможности идёшь к ним учиться. А сейчас ложись, я подежурю.
Глядя во тьму и случая тишину, я размышляла о случившемся. Вейцер и впрямь везунчик, раз выжил после того, как я его приговорила. И непонятно, что со мной было. В мясе нуждаются заражённые. Допустим, я пополнила их поголовье. Тогда, во-первых, мозг должен был разрушиться, чего не произошло, во-вторых, исцелить мутацию знахарь, тем более начинающий, не способен. Значит, всё-таки это не заражение. К тому же о мясе я думала как о чём-то знакомом, словно я уже так питалась. Впрочем, это всё несущественные мелочи. Важно лишь одно: что мне сделать, чтобы не помереть с голоду, который Вейцер временно приглушил? Не знаю, и идей никаких.
Утром стало не до размышлений. Вейцер, из-за отросшей щетины напоминавший дикобраза, вспомнил, что у него миллион вопросов. Он хотел знать всё: что такое Улей, по какому принципу перезагружаются кластеры, есть ли способ вернуться домой, как меняются заражённые, что из них добывают, почему в первый день мы прятались от автоколонны.
Я без аппетита ковырялась в холодной тушёнке, завтракала и параллельно отвечала:
– Ты не знаешь, кто был в тех машинах. Кроме заражённых, которые, по сути, недалеко ушли от животных, в Улье водятся так называемые внешники. Они – люди, каким-то образом научившиеся открывать порталы в Стикс. Чтобы не заразиться, они носят респираторы. Так вот, мы для них являемся ценным биологическим материалом. Хочешь, чтобы тебя на органы разобрали? Кстати, у внешников есть прихлебатели – муры; это такие же иммунные, как ты и я, только та ещё мразь: в обмен на технику и оружие сдают внешникам своих же. С радостью продадут тебя за пару пачек патронов.
– Э…
– Человек порой гораздо опасней тварей.
– И что, вот так любой меня может убить?
Я скривилась:
– Может. И ему за это ничего не будет. Убьёт, потому что захочет получить твои спораны, убьёт, потому что просто захотелось. Мало ли, патология у человека, маньяк он. В Улье благодатная почва для всевозможных девиаций.
Некоторое время Вейцер молчал, переваривая очередную порцию информации. Я успела доесть тушёнку, сгрызть пару сухарей и с крыши очередного дома, где мы ночевали, осмотреть окрестности. Ни с биноклем, ни без него ничего заслуживающего внимания я не обнаружила. Вернувшись к Вейцеру, огласила план: двигаемся на запад, по пути потрошим бегунов, более опасных тварей избегаем, а ближе к вечеру ищем новое убежище.
– Почему на запад? Ты же вчера сказала, что не знаешь, куда идти. Как так?
К неудобному вопросу я подготовилась:
– Как ты понимаешь, путешествия в Улье затруднены, целиком адскую мозаику никто не обошёл, да и с обменом информацией сложности. Считается, что на востоке мир заканчивается. Видел когда-нибудь океан?
– Море, – поправил меня Вейцер.
– Пусть море. Суть в том, что неровная береговая линия – это конец суши и конец доступного тебе мира, переплыть бесконечную воду ты физически не сможешь. Здесь океаном служит чернота. Мёртвая зона. Помнишь, нам пришлось обходить такой кластер?
Вейцер передёрнул плечами и молча кивнул.
– На востоке с севера на юг тянется бесконечная мёртвая зона. Есть ли что-то по ту сторону черноты, неизвестно. Мы сейчас на Внешке; если мысленно рисуешь карту, то Внешка представляет из себя ещё одну вертикальную полосу. Названа так потому, что здесь полно баз внешников. Они регулярно чистят близлежащие кластеры от тварей, а заодно пускают нашего брата на переработку. Именно из-за внешников жить здесь почти невозможно. Жилая зона, тоже вертикаль, находится западнее. Вот там – стабы-квазигосударства, даже союзы квазигосударств; тварей больше, но их подчищают силами иммунных. Совсем запад – Пекло, Инферно, Ад. Называй, как хочешь. Там крупные кластеры, прилетают целые мегаполисы. Мясо в изобилии.
– Заражённые отъедаются и быстро поднимаются до уровня руберов и элитников, – закончил мою мысль Вейцер.
– Верно. Их там целые орды. Выжить нереально. Иногда орды снимаются с места и массово мигрируют в направлении Внешки. Стабы сметают только так.
– А что на севере и на юге?
– Не знаю. Как я уже сказала, жить можно между Внешкой и Пеклом, но полоса эта чёткой ширины не имеет. Представь себе связку сосисок: где-то пространства много, а где-то, наоборот, настолько узко, что пройти шансов почти нет. Есть точки, где Внешка и Пекло практически смыкаются. Это я вот к чему: карты здешних мест у меня нет, но совершенно точно могу сказать, что, раз мы на Внешке, в цивилизованные стабы следует идти на запад.
Вейцер кивнул и, к моей величайшей радости, надолго замолчал. Мысленно пожелав ему не свихнуться, я сосредоточилась на окружающей среде. Мы медленно преодолевали километр за километром, отвлекались на бегунов, затылочные мешки которых нередко оказывались пустыми, старательно избегали столкновений с более развитыми заражёнными, обходили опасные участки, иногда останавливались, чтобы проверить казавшиеся привлекательными дома и магазины. Я не торопилась. По-моему, Улей не терпит суеты. Однажды мы дойдём до цели. Днём раньше, неделей позже – какая разница?
Часам к трём Вейцер предложил устроить привал, и я согласилась. Он прав: отдыхать нужно чаще, незачем чесать, как заведенным. Оставив позади очередной кластер городского типа, мы углубились в лес. Я надеялась присмотреть полянку посимпатичней, но это не потребовалось. Тропинка вильнула и вывела нас прямиком к лесному домику. Добротное строение было сложено из толстых брёвен, выглядело, правда, не новым, но надёжным. Я не удержалась и присвистнула: похоже, сегодня фортуна нам благоволит. Сильно благоволит: дверь даже взламывать не потребовалось, ключ нашёлся под прибитой на один гвоздь плашкой.
Внутри избушка оказалась ничем не примечательной. Скудная мебель меня не заинтересовала, зато маленькие окна, через которые заражённым не пролезть, порадовали. Я проверила содержимое шкафов и несказанно удивилась, обнаружив на одной из полок стеклянные запаянные банки. В такие банки домовитые хозяйки огурцы закатывают. В первой банке на донышке лежало с десяток виноградин, во второй – три или четыре горошины, а в последней, третьей банке, я обнаружила спек – наркотик, способный повысить регенерацию и обезболить.
Голова снова разболелась. Я потёрла лоб, пытаясь выудить хоть что-нибудь из памяти. Видимо, в прошлом с наркотиками я дел не имела, обрывков знаний хватило, чтобы опознать в янтарной субстанции спек не самого худшего качества, но на большее меня не хватило.
Я вернула банку на место и задумалась. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что мы наткнулись на логово неизвестного рейдера, который вряд ли обрадуется, если я разграблю его запасы.
– Воровать нехорошо, но для бюджета полезно, – сказала я вслух.
– Хозяин рассчитывает, что эти шарики спасут ему жизнь, придёт – а тут пусто, – озвучил очевидное Вейцер. – Подло забирать запас на чёрный день.
Я закрыла дверцу шкафа. Грабить или не грабить, потом решу. Мы пришли сюда передохнуть и перекусить, вот и займёмся. Вейцеру ещё не помешает живца глотнуть.
– У тебя снова голова болит? – понял он. Не знаю, по моему выражению лица он это определил или дар помог.
– Чуть-чуть, – соврала я.
Аномальный голод снова давал о себе знать. Я всё чаще поглядывала на открытое горло Вейцера, но банка холодной тушёнки помогала мне сдерживаться. Я сосредоточилась на своих ощущениях: похоже, у меня не так много времени, чтобы понять, что со мной и, главное, чем себе помочь. Казалось, в районе желудка завелась неведомая гадость и разъедает меня изнутри.
– Получается, мы в стабильном кластере, раз кто-то устроил здесь берлогу? – отвлёк меня Вейцер.
Я уже успела рассказать ему, что делать тайники в стандартных кластерах бессмысленно, потому что во время перезагрузки всё неживое стирается и кластер заполняется содержимым из мира-донора. Во время перезагрузки домик обновится, а банки с виноградинами, горохом и спеком безвозвратно исчезнут.
– Будь это стаб, тропинка бы не сохранилась, – протянула я. – Думаю, кластер из тех, что перезагружается не чаще раза в месяц, а то и реже. Неведомый рейдер знает эти сроки и учёл их.
– Получается, хозяин подготовил для себя нору с конкретной целью и к конкретному дню? Он знает, что спораны и наркота потребуются ему раньше, чем кластер уйдёт на перезагрузку?
– Получается, так, – согласилась я.
– Тогда мы тем более не должны забирать чужое.
Я кивнула. Интересно, был бы Вейцер столь же категоричен, если бы я ему объяснила, сколько стоит горох? Впрочем, обчищать неизвестного мне давно расхотелось. Собственное состояние беспокоило меня гораздо больше, чем отсутствие денег. Уверена, найденных в бегунах виноградин хватит на оплату недорогой гостиницы, а больше мне пока и не нужно. Я в очередной раз помассировала виски. Скинуть бы мучающую меня пакость в кого-нибудь. Мысль показалась новой и в то же время естественной. Рецепт из закромов заблокированной памяти? Возможно. Кстати, не это ли я пыталась сделать ночью? Вейцер же упоминал чёрного спрута, которого он прихлопнул. Я покосилась на парня. Подождать или попытаться убить его прямо сейчас? В мозг, казалось, воткнули раскалённую иглу.
С улицы послышался шорох.

Глава 7

Мы притаились за дверью. Вейцер выглядел чуть растерянным: видимо, роль взломщика для него нова, да ещё в первый же раз застукали на горячем. Я же, прислушиваясь к звукам, доносившимся снаружи, всё больше сомневалась, что пожаловал хозяин: слишком уж неуверенно двигался человек по ту сторону стены. Неизвестный обошёл дом. Я вовремя успела дёрнуть Вейцера, и мы, прокравшись к окну, встали так, чтобы человек, даже если он заглянет внутрь, увидеть нас не смог. Мужчина закончил обход, на несколько мгновений стало тихо. Я метнулась обратно к двери, готовясь встретить гостя, и занесла для удара топор.
– Никта! – прошептал Вейцер.
Дверь распахнулась.
– Эй, привет! – начал было Вейцер. Новичку рассчитывать на мирный исход простительно, но сейчас у Вейцера наивности поубавится. Если выживет.
Гость вскинул винтовку. Я метнулась вперёд, голову прострелило болью, топор пошёл наискось. Тишину вспорол выстрел. Попал стрелок или нет, не знаю. Мы вывалились наружу, я оказалась сверху и сделала то, что давно хотелось – сбросила свою боль в чужака.
– Никта! – крикнул Вейцер.
Значит, жив.
– Молчи и не высовывайся! – приказала я, полностью сосредоточившись на противнике.
Стрелок сдавленно захрипел, прекратив всякое сопротивление. Кожа на его лице заметно посерела. А я, похоже, что-то интересное отчебучила. Не зря у меня головная боль прошла, как не бывало, в теле появилась лёгкость, да и самочувствие заметно улучшилось.
– Ты тоже сдохнешь, – прохрипел мужчина, задыхаясь. – Умрёшь, потому что у безрукого в кармане белый жемчуг.
Кожа мужчины окончательно потемнела, покрылась чешуйками, похожими на хлопья, какие бывают, если сжечь бумагу. Я выругалась. Между тем, мужчина окончательно затих, и теперь он больше всего походил на окоченевший труп, посыпанный пеплом. Я осторожно коснулась его шеи. Твёрдая, почти что деревянная, пульс не прощупывался. Как интересно! Я забрала винтовку и медленно поднялась. Сразу стало спокойней.
– Вейцер, ты ранен?
– Нет.
– А мог быть убит, – буркнула я и прислонилась к дому.
Стрелка, чтобы наверняка, неплохо бы дополнительно топором приласкать, но на уровне интуиции это казалось неправильным. Я доверилась чутью. Не знаю, что я сделала с человеком, но мне нравится.
Выждав ещё минуту, уверилась, что у порога лежит самый настоящий труп, и вернулась в домик. Слова о белом жемчуге меня здорово напугали. Если это не ложь, то мы с Вейцером вляпались в на редкость дурно пахнущую субстанцию. Белый жемчуг – самое ценное, что есть в Улье. За него убивают, предают, ради его добычи собирают армии и посылают на смерть. Не обращая внимания на Вейцера, я достала и вскрыла банки, переложила спек, виноградины и горошины к себе, отмахнулась от очередного вопроса и скомандовала отход, первой выглянула из дома и моментально передумала.
– Вейцер, жди внутри.
Не нужно ему знать, что стало с телом стрелка. Труп превратился в статую – такие штуки в мёртвых зонах встречаются: забредает человек, куда не следует, какое-то время хрустит стеклянной травой, а через некоторое время садится и больше не встаёт, тело первым чернеет, за ним – одежда, а потом и всё остальное. По логике, именно такой статуей должна была стать я, но почему-то выжила, только память о прошлом потеряла. Выводы делать рано, но пока получается, что мне чернота не навредила, я оказалась кем-то вроде переносчика и скинула заразу в стрелка. Интересный расклад!
– Подожди, – повторила я Вейцеру, отставила винтовку, поудобней перехватила топор и ударила по трупу. Процесс завершён, так что теперь точно можно приголубить. Тело разлетелось на куски. Одежда не изменилась, и я использовала её как мешок. Сначала попрыгала сверху, чтобы осколки были как можно мельче, потом оттащила в сторону и высыпала в ближайшую канаву с водой. Вещи обыскала, почти ничего полезного не обнаружила (фляга с живцом и две виноградины в мешочке не в счёт) и сбросила тряпьё в ту же канаву. Прощай, безымянный стрелок!
Я вернулась к домику.
– Вейцер, теперь идём, и очень быстро.
– Объяснишь?
– Позже! – отрезала я.
Не знаю, на что рассчитывал умирающий, говоря мне о белом жемчуге. Наверное, он думал, что я не устою, ввяжусь в схватку за сокровище и, как он и предрёк, сдохну. Нет уж, моя жизнь мне дороже любых богатств!
– Ты почти не смотришь на округу, – заметил Вейцер.
– Мы торопимся уйти как можно скорее и как можно дальше, потому что по здешнему лесу ходят неприятности.
Парень был не прав, говоря, что я потеряла бдительность. Да, я не так тщательно выстраиваю маршрут, но за пейзажем слежу и движение среди деревьев заметила. По лесу шёл ещё один стрелок. К счастью, я увидела его первой и первой выстрелила. Минус один. Осталось: неизвестно.
– Хват, ты его видишь? – крикнул третий. – Хват?
В просвете появился бородач в камуфляже. Первая – снова я, и ещё минус один. Вейцер сдавленно охнул. Я шикнула, чтобы не мешал, заодно показала, где спрятаться. Укрытие так себе, но лучше, чем светиться на всю округу.
– Вижу Князя! – Три выстрела подряд, треск, кто-то ломится через кусты, и миг спустя я увидела ещё одного участника разборок.
Он был безоружен, вместо правой руки – забинтованный обрубок. Князь? Имя показалось мне знакомым. Неужели я встретила человека из своего прошлого? Как говорится, мир тесен. Князь меня пока не видел, а я не торопилась выдавать своё присутствие. Мужчина прислонился к стволу самой толстой сосны, здоровую руку прижал к кровоточащему плечу. Значит, его подстрелили.
– Он там!
В этот раз я не торопилась, дождалась, когда появятся все загонщики. Минус три.
– Сзади! – рявкнул Князь.
Я бросилась вниз, перекатилась, развернулась, выстрелила. Последнего добил Князь точным броском ножа.
– Спасибо! – поблагодарила я за помощь.
– Ты не с ними? – спросил Князь.
Похоже, он видит меня впервые в жизни. Я прищурилась, пристально разглядывая его лицо в поисках хоть чего-то знакомого, но память упрямо молчала. Князь снисходительно фыркнул:
– Да, девочка, я тот самый Князь, легенда. Увы, тебе довелось увидеть меня не в лучшей форме. – Он дёрнул больным плечом, тотчас зашипел и прикрыл рану ладонью.
Я разочарованно вздохнула. Мужчина оказался всего лишь знаменитым рейдером, сплетни о котором мне довелось слышать в прошлой жизни. Обидно, но о моём прошлом он мне не расскажет. Остаётся решить, что делать. Если верить первому стрелку, в кармане у безрукого Князя белый жемчуг. Можно убить рейдера и стать сказочно богатой, можно сделать вид, что ничего не знаю, и остаться высокоморальной нищенкой. Я вздохнула ещё раз.
– Я не с ними, случайно под раздачу попала. Надеюсь, ты без претензий? Предлагаю тихо-мирно разойтись по своим делам. – Я опустила винтовку.
Князь сначала кивнул, но быстро передумал:
– У меня встречное предложение. Помоги дойти до «Чёртиков», а я заплачу.
– Куда дойти? – не поняла я.
– «Чёртики» – это название стаба. Какой дурак его придумал, не знаю.
Предложение мне понравилось. Я бы согласилась объединиться просто ради того, чтоб получить проводника, а Князь ещё и заплатить готов. К тому же боец он бывалый, обузой не станет, не то, что Вейцер. Нет, к парню никаких претензий, для новенького держится прекрасно, но я бы предпочла, чтобы рядом был не тот, кто не мешает, а тот, кто помогает.
– Вопрос первый: мы всех положили или за тобой ещё кто-то гоняется? Вопрос второй: сколько платишь?
Соглашаться немедленно – как минимум непрофессионально.
– Их было десять, не считая этого. – Князь подошёл к трупу и выдернул нож. – Ликвидировал двоих. Последний где-то гуляет.
– Полагаю, можешь вычеркнуть и его. Мы с ним у домика столкнулись.
– Три горошины. – Князь вспомнил о втором моём вопросе.
– Шесть, три на каждого. Вейцер, иди сюда! Вейцер – начинающий целитель, – представила я. – Вейцер, знакомься, это Князь, твой пациент, постарайся его не угробить. – И переключилась на приближающихся к нам тварей.
Заражённых в районе было мало, на звуки пальбы приковыляли всего два мертвяка, сложившихся после нескольких ударов топором. Сразу ясно, что у таких слабаков виноградин не найти, но на всякий случай я выпотрошила их затылочные мешки – пусто. Пока я снижала поголовье пустышей, Вейцер занялся плечом Князя. Пуля прошла по касательной, кость не задела, зажить должно очень быстро. С рукой гораздо сложнее, но со временем тоже отрастёт. Вейцер, когда я об этом сказала, не поверил своим ушам, переспросил. Князь подтвердил, а мне пришлось читать очередную лекцию на тему регенерации у иммунных, которая тем выше, чем дольше человек живёт в Улье.
Как, оказывается, хорошо идти с тем, кто знает дорогу! Князь уверенно выбирал наиболее безопасный путь и даже пообещал, что ночевать мы будем в самой настоящей гостинице. Незаметно именно он стал лидером нашего маленького отряда, а я и не думала возражать. Пока приказы не идут вразрез с моими шкурными интересами, я буду самым тщательным исполнителем. Лес сменился заросшим парком, не перезагружавшимся лет двадцать. Дорожка вывела нас на открытую площадку с проржавевшими аттракционами. Карусель, колесо обозрения, половина кабинок которого благополучно упала. На Вейцера царившее в парке запустение произвело удручающее впечатление, я же щёлкнула ногтем по покосившейся кассе с выцветшим прайсом, бросила взгляд на ухмыльнувшегося Князя и ясно представила, какая гостиница нас ждёт.
– Кластер довольно большой, в плане ресурсов бесполезный, – сказал Князь, – но зато здесь ночевать хорошо. Раз тридцать, если не больше, тут останавливался, и ни разу проблем не возникало.
– Что же, запомню на будущее, – кивнула я.
Вейцер нашего энтузиазма не разделил:
– На кладбище и то веселее.
– Что ты понимаешь? – фыркнул Князь. – Впрочем, уговорил. Дойдём до «Чёртиков» – подскажу дорогу в Ад. Замечательные места, должен сказать, элитники стаями бегают. Скучать точно не придётся, потому как сожрут с потрохами.
– Я и так в аду! – сорвался Вейцер. – В гробу я видел ваш Стикс, Улей, Мозаику, или как вы ещё зовёте эту хрень! Ненавижу!
– Не кричи – кормом станешь, – осадил его Князь. – Запомни на всю оставшуюся жизнь, что Стикс можно покинуть только вперёд ногами.
Парк аттракционов остался далеко позади, Князь уверенно вёл нас по улицам мимо домов с разбитыми стёклами, раскуроченных автомобилей, куч мусора, всевозможных обломков. С остова скамейки на дорогу спрыгнул непуганый воробей, чирикнул и улетел.
– А вот и наша гостиница, – объявил Князь, указывая на четырехэтажное здание, которое давно потеряло не только стёкла и двери, но и вывеску.
– Оно не рухнет? – спросил Вейцер.
– Не должно.
В холле, как и на улице, лежали груды мусора, осколков; ковёр давно превратился в тряпку, а на покрытой толстым слоем пыли стойке администратора каким-то чудом уцелела ваза. Мы поднялись на второй этаж. Повсюду всё те же грязь и разруха.
Князь толкнул одну из дверей и первым вошёл в номер:
– Ночуем здесь. Номера смежные, есть второй выход в коридор, рядом с окном – пожарная лестница. Вейцер, специально для тебя: водопровода нет, канализации нет, по любым делам топай в комнаты подальше от этих. Ужинаем – и спать, дежурим по очереди. Никта, накрывай поляну.
Вообще-то в кухарки я не нанималась, ну, да пусть. Я огляделась. Мебель сохранилась на удивление неплохо. Я сходила в соседний номер, выбрала не самую трухлявую наволочку, хотела вытереть стол, но в результате только размазала грязь кривыми кругами. Бросила наволочку вместо скатерти и выгрузила на неё консервы.
– Князь, завтра нам желательно пополнить запасы.
– Понял, сделаем крюк. Есть тут неподалёку один вкусный кластер.
– Не нарвёмся?
– Он мелкий, туда обычно только одиночки суются. Серьёзным ребятам там неинтересно.
– Хорошо.
Князь не отвернулся, а почему-то продолжал пристально на меня смотреть. Развернув стул спинкой к столу, он сел, подпёр голову кулаком и вновь принялся сверлить меня взглядом. Не знаю, что на него нашло, психов в Улье много. На всякий случай я приготовилась дать ему отпор. Может, зря я его сразу не прибила? Князь смотрел на меня и молчал. Наконец, я не выдержала и спросила, в чём дело, но Князь мотнул головой и не ответил.
За ужином разговор не клеился. Вейцер с непривычки давился консервами, Князь, напротив, лопал так, что за ушами трещало – видать, совсем оголодал, пока по лесу от преследователей бегал. Отшвырнув пустую жестянку в угол, он вытер губы рукавом, поднялся из-за стола и объявил очерёдность дежурства. Мне выпало быть первой, и, чую, неспроста. Я не стала возражать. Чему быть, того не миновать. Уж лучше сразу разобраться, а остаток ночи спокойно досыпать. Я ожидала чего угодно, но не вопроса, который задал Князь, когда убедился, что Вейцер крепко спит и нам не помешает. Князь спросил:
– Слово «мозаика» он от тебя подцепил?
– Допустим, – осторожно согласилась я.
Отрицать всё равно бессмысленно.
– Значит, ты из этих, – с ноткой досады и разочарования произнёс Князь.
– Э? Не уверена, что я тебя поняла. Из кого? – Сумерки давно сгустились, и рассмотреть выражение лица собеседника не получалось. – Князь?
– Из этих, – повторил он, и теперь в его голосе отчётливо слышалась ненависть. – Из мозаичников. Только они так Улей называют. Как услышал, что кто-то говорит об «адской мозаике», знай, что рядом завелись эти проклятые искатели добра, чтобы им в этом самом аду гореть до скончания веков! – Мужчина с силой стукнул кулаком по спинке стула. – Знаешь, Никта, я не допущу, чтобы ты затащила Вейцера в вашу секту.
Князь встал и отошёл к окну. Разговор окончен, а я так и не поняла, в чём именно меня обвинили.

Глава 8

Утром Князь выглядел угрюмым и невыспавшимся. Хотя какой он Князь? Оборванец заросший. Впрочем, пара дней, и я приобрету такой же бомжеватый вид, если не найду, где поплескаться и «почистить пёрышки». Настроение медленно поползло вниз, а аппетит испортил Князь. Легендарный рейдер за завтраком изображал недовольного жизнью сыча, которому только дай повод позлословить – вцепится намертво. Покончив с тушёнкой, Князь отшвырнул банку в угол и повернулся к Вейцеру:
– Парень, знаешь, что скрывается за невинным словосочетанием «адская мозаика»?
Вейцер скорчил удивлённую мину, секунду подумал, нахмурился, покосился на меня и, наконец, отрицательно мотнул головой. Я навострила уши. С удовольствием послушаю, что с этим словосочетанием не так.
– Наш мир называют Улей или Стикс. Всё остальное – от лукавого, – категорично заявил Князь. – Слово «мозаика» само по себе ничем не плохое и вполне подходящее, но используют его сектанты-мозаичники. Мой тебе совет, парень: если хочешь сохранить себя и свои мозги, держись от них всех подальше. – Он замолчал.
После короткого эмоционального и лишённого аргументов монолога Князь ещё больше помрачнел и встал из-за стола, давая понять, что разговор окончен. Видимо, он сказал всё, что хотел, и решил, что этого достаточно. Не согласна, хочу подробности. Не знаю, из секты я или нет, наверное, да, потому что в памяти ничего о мозаичниках не всплыло, но в любом случае надо узнать об этих ребятах побольше, и общими фразами Князю от меня не отделаться. Поскольку в лоб спрашивать странно, я обратилась к Вейцеру:
– Сект в Улье действительно много. Каждый извращается, как может. Откровенно говоря, с психикой у большинства старожилов нешуточные проблемы, поэтому Князь прав: выбирай круг общения внимательно. Взять, например, килдингов, самоназвание – «Дети Стикса». Рассказывают, что они якобы владеют сакральным знанием. На деле – редкостные уроды: практикуют человеческие жертвоприношения, пытки. Их жрецы нередко обладают дарами, позволяющими промывать мозги и подчинять своей воле.
Осмыслив моё пояснение, Вейцер задал совершенно логичный вопрос:
– А мозаичники?
Я, разумеется, промолчала.
– Князь? – позвал Вейцер.
Князь медленно, словно нехотя, отвернулся от окна и повернулся лицом к нам. Ответа не последовало, повисло довольно неприятное молчание. Наконец, Князь отмер и глухо произнёс:
– Я их ненавижу хуже килдингов. Про тех хоть сразу всё понятно, а эти… Под видом благого дела столько народу извели. Из-за них я потерял единственного друга.
Князь резко выдохнул, вернулся за стол, сел и уже нормальным голосом пояснил:
– Мозаичники, если грубо, считают, что Улей нужно починить, и тогда он станет Раем. Если опустить всю религиозную муть, то в сухом остатке мозаичники утверждают, что ищут антидот против мутаций, обещают в случае успеха вылечить всех, включая заражённых.
Признаться, я не поняла, что плохого в поиске антидота. Пожертвовать дарами ради того, чтобы иммунные перестали зависеть от споранов? Всеми руками «за», хоть сама зависимой не являюсь. Если мозаичники сумеют создать антидот и наладят его массовое производство, отпадёт необходимость охотиться на переродившихся людей, появится реальная возможность вылечить заражённых, наладить мирную жизнь. Да, возникнет проблема перенаселения, но на первых парах прилетающей при перезагрузке еды хватит, а дальше организовать на стабах производство продовольствия… Что-то я размечталась.
– Разве это плохо? – Похоже, Вейцер думал в том же ключе, что и я.
– Урод, который уговорил моего друга идти в Пекло добывать белый жемчуг, остался сидеть в безопасном кластере, а друга сожрали заживо. Верхушка секты жирует, а остальные на них батрачат. Как же, ресурсы нужны, чтобы закончить жутко важное исследование! Вот и вся правда о мозаичниках. – Князь прибавил несколько грязных ругательств.
– Белый жемчуг? – зацепился за новое понятие Вейцер.
Объяснять взялась я:
– Величайшая ценность, сокровище, баснословно дорогая штука. Если сумеешь её продать, будешь обеспечен всю оставшуюся вечность. Белая жемчужина без риска активирует новые дары у иммунных, предотвращает заражение у новичков и, что важнее, у детей, родившихся непосредственно в Улье. Они ведь, как вес наберут, тоже чаще всего меняются. Белый жемчуг крайне сложно добывается.
– И? – переспросил Вейцер.
– Считается, что если белую жемчужину примет заражённый, – голос Князя странно дрогнул, – то он вернёт себе человеческий облик, разум и станет иммунным. Мозаичники специализируются на добыче именно белого жемчуга. Что-то, возможно, и идёт на исследования, но на деле поверившие в добро рейдеры кладут жизнь на прокорм подсуетившейся швали.
Что же, при таком раскладе Князь абсолютно прав: плоха не идея, а её воплощение. Я покончила со своим завтраком и тоже швырнула банку в угол. Князь кривовато ухмыльнулся, посверлил меня некоторое время взглядом и вдруг спросил:
– Не будешь за своё начальство заступаться?
Я пожала плечами:
– Во-первых, у меня нет начальства, я сама по себе. Во-вторых, поиск антидота я полностью одобряю, но категорически не одобряю желание нажиться на попытках других сделать этот мир лучше. Осуждать кого-то конкретного не буду, пока не увижу вменяемых доказательств. Что касается Вейцера, то ему не за жемчугом надо бегать, а учиться выживать.
Князь подумал и кивнул. Похоже, отношения с рейдером налаживаются. Мир был восстановлен, градус взаимного недоверия чуть снизился, и через десять минут мы, полностью собранные и готовые к любым неожиданностям, двинулись в путь. По плану, к полудню мы должны выйти к обещанному Князем «вкусному» кластеру, в котором пополним запасы, а дальше прямиком направимся в стаб.
Маршрут проходил преимущественно по старым кластерам городского типа. Из заражённых попадались чаще всего медляки, их мы обходили. С прыгунами было чуть сложнее, но одиночек зарубить втроём труда не составляло. Пару раз попадались ползуны – низшие истощённые заражённые, у которых не осталось сил нормально передвигаться. Один такой, заметив нас, жалобно замурлыкал, словно просил дать ему себя съесть. Я даже топором не стала замахиваться, прошла мимо. Если так дальше пойдёт… Не пошло. Условно безопасный участок кончился, дорогу преградила чернота.
– Вейцер не пройдёт, – с сомнением возразила я на предложение идти через мёртвую зону.
Князь равнодушно отчитался:
– Справа, если ничего не изменилось, – база муров, слева обходить очень далеко.
Иными словами, как ни крути, а пересечь черноту придётся. Я качнулась с пятки на носок и обратно, задумчиво топнула по чёрной траве, и под ногой образовалось знакомое крошево. Тише едешь – дальше будешь, осталось убедить в этом Князя.
– Слушай, Никта, не выёживайся. – Легендарный рейдер начал откровенно злиться, что я не спешу бежать за ним преданной собачонкой. – Не помрёт твой Вейцер. Тащи его, сколько можешь, потом поменяемся. Как-нибудь доползём. В обход, клянусь, никак.
Помню я, чем прошлый наш поход закончился, но пререкаться бесполезно, легче продемонстрировать.
– Попробуем, – согласилась я и поставила условие: – Не получится – вернёмся. Вейцер, руку мне на плечо сразу закинь. Десять метров вперёд – и остановка. Пошли.
– Никта? – растерянно переспросил парень. Видать, впечатления ещё были свежи.
Я уверенно переступила границу. Трава захрустела, как битое стекло. Я буквально кожей ощущала мёртвую ауру чёрного кластера. Или грамотно сказать – «излучение»? Вейцер вцепился в меня клещом, стоически готовясь пережить несколько неприятных минут. Сейчас у него закружится голова, вестибулярный аппарат временно откажет, парень потеряет ориентацию в пространстве, завалится, и мне придётся волочить его обратно. Я почти физически ощутила, как чернота начинает действовать на моего подопечного, и скорее интуитивно, чем осознанно попыталась его прикрыть. Как ни странно, это сработало.
Мы преодолели сначала десять метров, потом двадцать. Вейцер пожаловался на общую слабость и сумятицу в мыслях, но держался молодцом, и я приняла решение продолжать. Ещё десять метров. Хуже Вейцеру не становилось, значит, идём так, как предлагал Князь, тем более что проводник ушагал вперёд, изредка оглядывается и неодобрительно на нас посматривает. В конце концов, Князь прав: не так уж и далеко идти, тратить время и силы, чтобы обойти мёртвую зону, глупо. Мы спокойно миновали чёрную рощу, и я заметила, несколько невысоких столбиков, отдалённо напоминающих силуэты людей. Кому-то не повезло: сел передохнуть и намертво почернел.
– Мы можем такими же стать? – прошептал Вейцер.
– Если остановимся.
Вейцер, больше ни слова не говоря, прибавил шагу. Парню стало плохо, когда до выхода с черноты оставались каких-то двадцать-тридцать метров. Его повело в сторону, и он непременно бы зарылся носом в чёрную осоку, если бы я не перехватила его за талию и не прижала к себе. Князь обернулся, но, убедившись, что мы сами справимся, помогать не стал.
– Привал, – коротко объявил наш проводник, первым устраиваясь под самой обычной, ничем не примечательной белоствольной берёзой, совершенно не смотревшейся на фоне черноты.
Князя красоты пейзажа вряд ли волновали. Здоровой рукой он потёр обрубок и болезненно поморщился. Вейцер, несмотря на усталость и головную боль, пересел к Князю упражняться в знахарстве, и спустя какое– то время Князь заметно расслабился. Что ж, повезло мне со спутниками.
Пока мужчины занимались своими делами, я осматривала окрестности, и они мне не нравились. Во-первых, я обнаружила обгоревший труп и вырезанную на дереве надпись «S-T-I-K-S-MOR», что читалось однозначно: «Здесь были килдинги». Во-вторых, видневшийся впереди город выглядел свежим, перезагрузка прошла полторы-две недели назад, и вероятность того, что мы нарвёмся на тварей, возрастает в разы.
– Князь, ты уверен? – коротко спросила я, когда наш проводник, отхлебнув живчик, предложил выдвигаться.
– Девочка, не нужно во мне сомневаться. Знаешь, сколько я по Улью бегаю?
– Где руку потерял, герой?
Опытные рейдеры тоже мрут, все однажды мрут.
– Лишился в схватке с самым опасным обитателем Стикса.
– Со скреббером? – изумился Вейцер.
Князь горько усмехнулся, покачал головой и ответил:
– С человеком. С напарником. Ему не захотелось делить богатую добычу на две кучи, как договаривались, и он попытался меня убить. Он ошибся. Смертельно.
Я одобрительно усмехнулась. Интересно, Князь догадывается, что я знаю о белом жемчуге? Как бы он не попытался избавиться от меня, как от нежелательного свидетеля. Не сейчас, а когда приблизимся к стабу. Придётся следить за легендой Улья в оба.
Едва войдя в город, мы напоролись на группу бегунов, стоявших посреди улицы и ритмично раскачивавшихся. Четыре особи могут стать проблемой. Мы попытались нырнуть в проулок, но мертвяки всё же успели нас заметить и радостно заурчали. Твою же!
– Сложный участок, – чуть извиняющимся тоном пояснил Князь.
Первого бегуна я угостила топором, второму подставила подножку, бегун упал, и его добил Вейцер. Третьего взял на себя Князь. Что именно он сделал, не знаю; воздух странно дрогнул, будто марево в знойный полдень, Князь на миг пропал из виду, а когда появился, бегун был уничтожен. Интересный у легенды дар! Я уже занималась последним заражённым. Увернулась, прошла под рукой и всадила лезвие точно в споровый мешок. Последний мертвяк готов!
Нет, увы, не последний: откуда-то пожаловал пятый. Челюсти щёлкнули в опасной близости от моего лица. Я навалилась на заражённого всем телом, и мы упали на тротуар.
– Никта! – Князь и Вейцер остались в проулке, а я оказалась на улице.
– Нормально. Быстро потрошите их, и уходим.
Я попыталась провернуть то, что у меня получилось у лесного домика: обратить нападающего в чёрную статую. Кожа зомби послушно начала сереть. Отлично, процесс запущен! Зомби дёрнулся и затих.
Князь и Вейцер всё ещё потрошили бегунов в проулке, и я, подхватив будущую статую, закинула труп в ближайший подъезд. Нечего моим спутникам им любоваться. И плевать, что останусь без возможной добычи, сохранить секрет гораздо важнее. Успела вовремя.
– Никта, твой топор и нож. – Вейцер подал оброненное оружие.
– Ты чего здесь забыла? – Князь оказался более сообразительным.
– Смотрю. Мне показалось, что там, – я неопределённо махнула рукой вперёд, – кто-то крупный.
– Понял.
– Выпотрошили? – уточнила я.
– Три спорана.
Бедно. Впрочем, я не жалела, что не стала вскрывать пятого бегуна. Вот разберусь с даром и в одиночку поохочусь. Интересно, как часто я могу своей способностью пользоваться? И всех ли я смогу завалить с помощью дара? Вот бы стайку элитников оприходовать! Эх, мечты, мечты…
Князь вглядывался в городской пейзаж, но так никого и не заметил и, наконец, решил, что можно двигаться дальше. Заурчал высунувшийся из-под машины ползун. Удар – тишина. Минуту спустя я избавилась от ещё одного ползуна. Била не ради трофеев (их в низших заражённых попросту нет), а чтобы они не выдали нас урчанием. На медляка натравили Вейцера – парню нужно было тренироваться.
А дальше случилось то, чего я не ожидала. Князь резко остановился и тихо сказал:
– Вон он, твой крупный.
К нам, цокая окостеневшими пятками, мчался топтун. От человека в этой твари уже почти ничего не осталось. Изменился череп: лоб стал покатым, челюсти раздулись, укрупнились зубы. Тело покрывали хаотично разбросанные костяные бляшки, служившие бронёй. Походка была характерная, подпрыгивающая.
Я вскинула винтовку. Убить топтуна непросто, но если получится оставить его без мозгов, то он подохнет.
– Ты б ещё в него поплевала, – осуждающе буркнул Князь, но мешать мне не стал.
Уже целясь, я поняла, что в глаз промажу – слишком уж прыткая у меня мишень, череп вряд ли пробью. Попыталась стрелять по коленям. У топтуна подломилась одна нога, но он, казалось, не заметил этого. Чуть замедлился, да и только. Так и бежал, припадая на одну ногу.
– Убедилась? Уводи Вейцера. На тебе окрестности.
– А ты?
– Исполнять.
– Так точно.
Я потащила Вейцера к проулку, и оттуда прямо на нас выскочила ещё одна тварь. Оттолкнуть Вейцера к дому – единственное, что я успела. Монстр в мгновение опрокинул меня навзничь и подмял под себя.

Глава 9

Не выжить. Небо заслонили огромные челюсти. Я попыталась остановить тварь, обратив её в чёрную статую, но дар никак не хотел срабатывать. Что же, отбегала я своё. Надеюсь, Вейцеру удастся спастись. Мысли молнией мелькнули в голове. Страха не было, только досада, что я так глупо подставилась. А в следующее мгновение монстр исчез, брызнуло алым, и на меня посыпались ошметки мяса и обломки костей. Тёплый кусок внутренностей упал мне прямо на лицо, и по коже побежали струйки липкой жидкости.
– Никта!
Жива? Я с омерзением стряхнула с лица мясо и нашла взглядом Князя. Нет сомнений, что это именно он меня спас. Невероятно, как он успел не только справиться с топтуном, но и прийти мне на помощь.
– Интересный у тебя дар, – пробормотала я. – Спасибо.
Я приподнялась на локте и огляделась. Напавший на меня был будто взорван. Всё вокруг заляпано, кровь стекает в канализационную решётку, фрагменты монстра превращены в кровавый винегрет и опознанию почти не подлежат.
Князь криво улыбнулся, резко побледнел, опустился на тротуар и откинулся на спину.
– Эй! – всполошилась я.
– Живой, – с натугой прошептал он, – просто временно недееспособный.
Я ещё раз огляделась. Тварей, к счастью, больше не было, если не считать низших заражённых, сползавшихся к нам со всех сторон и утробно урчавших.
– Вейцер, на тебе Князь. Поставь его на ноги.
– Как?
– Ты знахарь, тебе виднее.
Я подхватила топор и расправилась с ближайшим мертвяком. Этим хватало одного хорошего удара по затылку, по зачаткам споровых мешков. Знай себе бей и бей, ничего сложного. Тупая бесполезная работа, потому что виноградин из низших не получить, зато тишину я обеспечила. Мельком осмотрела место схватки Князя и топтуна. Его Князь тоже взорвал. Теперь понятно, почему рейдера сморило: такие фокусы, да ещё и дважды подряд. А ещё понятно, почему Князь – легенда.
– Никта, отсюда уходить нужно, – взволнованно крикнул Вейцер, как только я вернулась.
– Князь сказал?
– Нет, я так чувствую. Не могу объяснить.
– Значит, уходим, – согласилась я.
Князь лежал без сознания и, судя по его виду, приходить в себя в ближайшее время не собирался. Я мысленно ругнулась и нырнула в проулок. Проклятие! Мало того, что мы на неопределённое время лишились проводника, так ещё и тащить Князя придётся на своём горбу – не бросать же хорошего человека.
Проулок привёл нас в глухой тупик, и я в очередной раз чертыхнулась. Сами себя загнали в ловушку. Пока вернёмся, к выходу подтянется ещё пара жрачей, если не хуже. Наверх не подняться и по крышам не уйти: я внимательно осмотрела глухие отвесные стены без единого выступа. Да ещё и Князь – мешок мешком. Но ведь зачем-то он нас сюда направил.
Единственное интересное в тупике – квадратный люк. Я попробовала подцепить крышку, и она на удивление легко поддалась. Живём!
– Вейцер, помогай! – весело окликнула я парня.
Вдвоём мы приоткрыли люк и обнаружили ведущую вниз лестницу – вбитые в стену колодца металлические скобы. Видимо, Князь собирался спускаться и часть пути пройти под землёй.
– Вейцер, ты – первый вниз. Принимаешь у меня Князя. Я – замыкающая.
Парень кивнул:
– Принято. Только, Никта, быстрее. Там идёт что-то плохое.
Вейцер рыбкой скользнул вниз и коротко отчитался, что ступеньки ржавые, но прочные, глубина колодца всего-то метра полтора, а впереди – туннель с хлюпающей на полу затхлой водой, и никого живого в пределах видимости. Велев ждать, я присела над Князем и попыталась его растормошить, но он даже глаз не открыл. Пришлось волоком подтаскивать его к люку и сгружать вниз. Вейцер ловко перехватил у меня Князя, крякнул, послышался плеск. Двое спустились – отлично.
Погони пока не было, но раз знахарь сказал, то тянуть явно не стоит. Я спустилась на несколько ступеней и потянула на себя крышку люка. Раздался глухой удар, по тоннелю прокатилось эхо, и от поверхности нас отгородила хлипкая преграда. Высшим заражённым не составит труда сковырнуть люк, так что ускоряемся. Я проворно спустилась вниз.
– Как он?
– По-прежнему без сознания. Перенапрягся.
Туннель тянулся в обе стороны. По идее, нам нужно вперёд. Жаль, Князя не спросить.
– Двинули! – скомандовала я и подсветила путь карманным фонариком.
Свет, конечно, выдаёт нас с головой, но я не думала, что в туннеле можно на кого-то нарваться. К тому же спустились мы с грохотом, все заинтересованные уже бегут на звук. Свет – меньшая из наших проблем.
– Двинули, – повторила я, не столько командуя, сколько подбадривая Вейцера.
Ничего плохого не происходило. Мы шлёпали по болотистой жиже, жёлтое пятно света скользило по тёмным стенам, потолку. Я прислушивалась к тишине туннеля, нарушаемой лишь нашими шагами и всплесками воды. Метров через сто мы дошли до первого ответвления от основного коридора, и я застопорилась. От Князя ответа не получить, он погрузился в глубокий сон и беззаботно сопел. Уж если он не проснулся, болтаясь вниз головой на плече Вейцера, то мне пытаться его разбудить точно не стоит.
Поколебавшись, я объявила привал, а сама отправилась на разведку. Сначала – боковое ответвление. Вряд ли мы по нему пойдём, просто проверю, на всякий случай. Я решила, что десять минут иду вперёд и возвращаюсь, но не прошло и половины срока, как путь мне преградила металлическая решётка из толстых прутьев. Тщательно осмотрев преграду, я убедилась, что решётку не открыть, и повернула обратно. Тем лучше.
Вейцер колдовал над Князем – наверное, пытался ускорить восстановление сил, затраченных на взрыв монстров. Уточнять я не стала: всё равно помочь ничем не смогу. При моём появлении Вейцер встрепенулся, но я лишь коротко кивнула и повернула в основной туннель.
Всё те же стены, тот же свод над головой. Ни лестниц, ни люков не попадалось. А ещё с каждым шагом в тоннеле увеличивалось количество воды. Коридор абсолютно не радовал, а вскоре и вовсе расстроил: луч фонаря высветил глухую стену. Получается, нам следовало идти назад, а не вперёд, если, конечно, я не найду сейчас неприметную дверцу или узкий боковой лаз. Я сделала ещё один шаг вперёд и ухнула в воду, словно в бездонный колодец провалилась.
Вода сомкнулась над головой. На миг я потеряла ориентацию в пространстве. Фонарик полетел на дно. Прощай, фонарик! Сориентировавшись, я активно заработала руками и ногами, подалась наверх и со всей дури влетела головой в потолок. В ушах зазвенело. Я с трудом удержалась от непроизвольного вдоха.
За те секунды, что приходила в себя, я вновь начала погружаться. От нехватки воздуха грудную клетку как будто обручем сжало. Я дёрнулась наверх. На сей раз я была умнее – выставила вперёд ладонь и судорожно принялась шарить по потолку в поисках выхода. Я не могла оказаться далеко от спасительного провала, только в какой стороне его искать, я совершенно запуталась.
Счёт пошёл на секунды. Лёгкие жгло. Кажется, сегодня старуха с косой вознамерилась забрать меня во что бы то ни стало. Перед глазами заплясали цветные пятна, и я не сразу поняла, что правая ладонь больше ни во что не упирается. Есть выход! Короткий рывок – и я вынырнула. Затхлый вонючий воздух? О, нет, воздух прекрасен!
Отдышавшись, я подплыла к стене и без света, на ощупь начала разбираться. Я шла по тоннелю, окончившемуся колодцем со знакомыми ступенями-скобами, ведущими на нижний, затопленный уровень. И здесь тупик. Выбравшись из колодца, я утёрлась насквозь мокрым рукавом и негромко выругалась. Ледяная одежда неприятно облепила тело, и ни обсохнуть, ни согреться мне в ближайшее время не светит. Хорошо, что хоть заболеть не грозит – Улей делает своих обитателей сильнее и здоровее.
Я вернулась к Вейцеру и присела неподалёку. Как ни крути, а один положительный момент в моём купании был: смылась стягивавшая лицо корка засохшей крови. А вообще забавно получилось: я, любительница чистоты и приличного внешнего вида, в нашей компании сейчас самая большая грязнуля.
– Никта?
– М-м?
– Всё плохо?
– Отнюдь. Сейчас я схожу назад, посмотрю, куда ведёт туннель. Если там тоже тупик, то будем ждать, когда очнётся наш проводник. Заражённых здесь нет, мы в относительной безопасности, переживать не о чем.
Я слегка лукавила, и, думаю, Вейцер это понял, но ничего не сказал. Минут через пять я поднялась, достала из рюкзака запасной фонарик и, буркнув «не скучай», повернула обратно. Знакомый путь я прошла в быстром темпе, а когда приблизилась к люку, через который мы спустились под землю, притормозила. Надо вести себя тихо, как мышка: ни к чему провоцировать тварей, которые могут быть аккурат над головой. Я даже постояла, прислушиваясь, но снаружи не донеслось ни звука.
Качнувшись с пятки на носок, я ещё немного постояла и двинулась дальше. Люк остался позади, жёлтый свет фонаря запрыгал по стенам и потолку, заиграл на разлитой по полу воде, которой становилось всё меньше. Я прошла ещё метров пятьдесят и снова уткнулась в тупик. На сей раз тупик был нерукотворный.
Кластер закончился. Туннель закончился вместе с ним и, как это бывает в Улье, состыковался с трубой диаметром сантиметров двадцать. Земля частично осыпалась в коридор. Свет фонаря выхватил ползущего мне навстречу дождевого червя.
Цыкнув, я повернула обратно. Как-то не так я поняла замысел Князя. Зачем он отправил нас в проулок? Я, конечно, могла что-то пропустить, но сомневаюсь. В общем, придётся ждать, когда проводник очухается и сам объяснит, что к чему.
– Соскучился? – улыбнулась я Вейцеру, когда вернулась и села напротив.
– Не дождёшься.
Он достал фляжку с живчиком, отхлебнул и протянул мне:
– Будешь?
– Пока нет. Лучше попробуй угостить Князя, авось, быстрей придёт в себя.
– Уже. Слушай, Никта, там и впрямь было что-то плохое? Я, вроде бы, почувствовал, но всё это так странно. Я бы даже сказал – дико.
Я пожала плечами:
– Однозначного ответа у меня нет. В Улье народ большей частью суеверный. Одна из примет гласит, что, если знахари бегут, жди беды. Определённый смысл в этом утверждении есть, потому что чуйка у знахарей развита. Лучше лишний раз перестраховаться, чем не прислушаться к умному совету и дать дуба.
За разговорами время пролетело незаметно. Где-то через час Князь открыл глаза, и я вздохнула с облегчением: устала уже рассказывать Вейцеру байки об Улье. Словосочетание «адская мозаика» я старалась вслух больше не употреблять.
Князь хотел повернуться на бок, но не сумел, провёл по лицу здоровой рукой, окончательно проснулся и попытался сесть. Вейцер кинулся на помощь, придержал Князя за плечи, заодно протянул ему флягу с остатками живчика. Я лениво наблюдала за тем, как Князь жадно пьёт, как возвращает флягу, как осматривается.
– Это то, о чём я думаю? – хрипло спросил он у меня.
– Угу, мы пришли по адресу, только не ясно, зачем.
Князь, прищурившись, оглядел мою мокрую одежду:
– Ныряла?
– Нет, душ в этом болоте принимала. – Я поёжилась и потёрла друг о друга ледяные ладони.
Князь неопределённо фыркнул.
– А ведь придётся нырнуть ещё раз, – сообщил он с садистским удовольствием. – Ты, наверное, уже поняла, что там спуск на нижний, затопленный уровень. Нам придётся проплыть под водой до выхода в аналогичный туннель, и уже по нему пройдём почти до границы кластера, а там поднимемся на поверхность.
– Откуда знаешь? – удивился Вейцер.
– Информацию об условно безопасных маршрутах можно купить, были бы спораны. Гарантии, что на отмеченную на карте дорогу не вылезет мертвяк, тебе никто, конечно, не даст, но шансы нарваться значительно сокращаются.
– Как самочувствие? – перебила я Князя.
– Дай мне пять минут, и я в строю.
Сидели мы совсем не пять минут, а в три раза больше, но я не возмущалась. Нам бы выбраться, а уж сколько времени на это понадобится, дело десятое. Вейцер снова пристал с расспросами, и пришлось отвечать, чтобы не нагружать Князя. Пострадавшего проводника следует беречь всеми силами.
Наконец, Князь поднялся, постоял, привыкая к смене положения, и уверенно двинулся к тупику с колодцем. Подсвечивая путь фонарём, я заметила, что Князь шагал совсем не так, как я. Вот что значит профи! Князь наступал на носок, проверял пол и только после этого переносил вес. Делай я так же, никуда бы не свалилась. Видать, раньше лазить по подземным коммуникациям мне не доводилось, иначе сработал бы рефлекс. У меня появилась ещё одна догадка о позабытом прошлом.
Князь остановился у края колодца и коротко пояснил:
– Как я уже говорил, нам нужен выход в соседний коридор. Плывём к правой стене. Вопросы? Вопросов нет. – Князь сел на край колодца, опустил ноги в воду и, глубоко вдохнув, скрылся под водой.
Выждав секунду, в колодец прыгнул Вейцер, меня окатило тучей брызг. Смахнув с лица капли, я бултыхнулась следом за мужчинами и поплыла в указанную Князем сторону. Надеюсь, он не ошибся. Разглядеть что-либо было невозможно, фонарь только мешал. Меня окружили холод и тьма, словно я попала в оживший ночной кошмар. Появилось чувство нехватки воздуха. Я нащупала стену. Осталось найти скобы и дыру в потолке над ними.

Глава 10

Когда мы, наконец, выбрались из-под земли на поверхность, близился вечер. Очевидно, что планы меняются.
– Придётся менять маршрут, – вторя моим мыслям, объявил Князь.
– Почему? – не понял Вейцер.
– Потому, что мы слишком долго сидели в туннеле, нет времени идти дальше, нужно устраиваться на ночлег и подумать о еде.
Князь помедлил и скомандовал:
– Туда!
Уточнять я ничего не стала, подтолкнула Вейцера в спину. Как самый неопытный из нас он идёт в центре, проводник – первым, а мне достаётся роль замыкающей. Я присматривалась к вымершему городу. По всем признакам, последняя перезагрузка была больше месяца назад, и ловить в городе нечего. Забиться в какую-нибудь щель и переночевать вполне реально, но еду тут не раздобудешь. Испорченными консервами в Улье травятся насмерть. Макароны лопать безопасно, но разводить огонь в городе я не рискну: здесь не особняк на пустыре, где опасные твари – редкость, здесь ходят кусачи и руберы, а, может, и элитники.
Князь выглянул за угол здания и жестом приказал остановиться.
– Бегуны, – шепнул он.
Твари не опасные, но шумные. Пока будем с ними возиться, на их урчание прибегут высшие заражённые. Князь предпочёл вернуться на полсотни метров и перебраться на параллельную улицу: авось, больше повезёт. Мы обошли здание аптеки, двинулись к жилому дому, и неожиданно Князь остановился.
– Никта, проверь киоск.
– Ага.
В ларьке с вывеской «Пресса» наверняка найдутся ежедневные газеты, по которым не составит труда выяснить дату загрузки кластера. Прибавляем к этой дате тридцать дней, сорок для верности, и получаем приблизительную сегодняшнюю дату по «местному» календарю. А дальше смотрим на дату изготовления тех же консервов, и цифры обретают смысл.
Лезть внутрь киоска не потребовалось, да и не получилось бы, потому что дверь была заперта изнутри на замок, а бить стекло себе дороже. Внутри ларька лежал труп – видать, продавщицы: судя по остаткам волос и заколке, это была женщина, которая, сидя на рабочем месте, мутировала и, как это водится, резко отупела. Выбраться из ловушки, в которую для неё превратился киоск, новообращённая не смогла и умерла от голода и жажды. Туда ей и дорога!
Выяснив дату, я вернулась к поджидавшим меня Князю и Вейцеру, и мы двинулись дальше. Шагов через двадцать Князь махнул топором и едва слышным чавкнувшим звуком пробил затылок подыхающего ползуна. Тот даже уркнуть не успел.
Мы прошли ещё одно здание и вновь напоролись на группу бегунов, карауливших добычу на перекрёстке. Твари раскачивались с пятки на носок и ждали, когда где-нибудь что-нибудь шевельнётся.
– Предлагаю пошуметь, – протянула я.
– С ума сошла?!
– Мы тихонько. Зайдём в здание и аккуратно чем-нибудь пульнём из окна. Они всей толпой ломанутся за гипотетической добычей, а мы проскочим.
– Нет! – отрезал Князь. – Этих мы обойдём, а вот кто ещё на шум явится, мы не знаем. Хочешь элитника на хвост посадить?
– Не поминай всуе, – вздохнула я.
Князь задумался. Больше с предложениями я не лезла. Оказывается, мои навыки хороши для крайнего востока, где проходит граница с чернотой, а вот чуть западнее, где угрозы несколько иные, я начинаю ошибаться. «Нехорошо», – размышляла я на ходу. Князь вновь решил вернуться. Получалось, что мы шли по принципу «три шага вперёд, два назад» и продвигались, хоть и очень медленно.
– Вижу супермаркет, – шепнул Вейцер.
– А то мы слепые, – буркнул Князь, напряжённо оглядываясь.
Заражённые предпочитают открытые пространства. Если повезёт, в магазин мы войдём тихо и так же тихо уйдём. Князь снёс голову очередному полудохлому зомби. Все, кто мог, разбежались по более хлебным местам, а слабые и глупые остались умирать голодной смертью.
Дверь супермаркета легко открылась. В лицо ударила вонь протухших продуктов. Вейцер зажал нос, я скривилась, а Князь даже не поморщился. Показав знаком, что расходиться не следует, он уверенно направился в торговую зону.
Тихо. Никто не урчит, не шуршит. Я тронула Князя за плечо и показала на отдел с косметическими средствами. Я, конечно, потерплю и обойдусь, но раз есть шанс разжиться влажными салфетками, сгребу не один десяток пачек. К салфеткам прибавился пузырёк геля для душа, шампуня и кусок мыла. Подумав, я взяла в отделе «Воды и соки» две бутылки артезианской воды по полтора литра. Любишь быть чистой – люби и средства гигиены таскать. Кстати, от книги, которую я брала в коттедже, пришлось избавиться: во-первых, тяжело, во-вторых, она промокла. Так и не довелось почитать.
– Никта… – Князь не одобрил, что я набираю вещи не первой степени важности, но резко одёргивать меня не стал.
– Спокойно, – отмахнулась я. – Если понадобится нести что-то нужное всем – выложу. Если понадобится быстро уходить – выброшу.
– В таком случае развлекайся.
По магазину мы прошлись, как бульдозеры: гребли всё, что теоретически ещё может быть съедено. До нас супермаркет грабили, и, судя по всему, не один раз. Нам достались лишь крохи с чужого стола, и большую часть набранного придётся при ближайшем рассмотрении выбросить, но что-нибудь да останется. На всё про всё потратили минут двадцать, и Князь скомандовал отступление, правда, у самых дверей пришлось притормозить. Князь поднял руку в останавливающем жесте.
– Все вниз!
Я послушно рухнула на живот, Князь проделал то же самое. Вейцер замешкался, и пришлось пнуть его по ноге. Мы затихли, и вовремя: по улице мимо магазина медленно бежала массивная тварь с непомерно раздутыми плечами и чрезмерно длинными передними конечностями. Мутант напоминал лысую гориллу с заметным вздутием на затылке. Вскрыть бы его споровый мешок. Если повезёт, достанем несколько горошин и хоть одну почти наверняка, не говоря уже об обычных виноградинах, которых тоже немало будет.
Мечтать, как говорится, не вредно. Почти наверняка потрошить будем не мы его, а он нас. Без серьёзного оружия таких не завалить, а мы почти голые. И дары временно «в отпуске». К тому же за кусачом на небольшом отдалении следовала свита: два лотерейщика, один топтун и пяток бегунов.
Твари ушли, а мы продолжали лежать и выжидать. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Наконец, Князь поднялся.
– Что это было? – тотчас же спросил Вейцер.
– Миграция. Чем более развит заражённый, тем больше он склонен к путешествиям. Возможно, дело в том, что низшие слишком слабы для дальних переходов.
– А почему они шли толпой?
– Твари часто объединяются в группы, а порой мигрируют целыми ордами. Вместе сбиваются сотни, тысячи, а то и десятки тысяч особей и идут обычно с запада на восток, из Пекла к Внешке, сносят всё на своём пути. Даже хорошо защищённые стабы гибнут влёт. Элитник в одиночку способен уничтожить даже танк. А теперь представь, что элитников идёт целая стая.
– Твою же…
– Угу. А на востоке – внешники, хорошо вооружённые армии, желающие разобрать иммунных на запчасти и уволочь в свои миры. И жить нам меж двух огней.
– Отставить разговоры! – вмешался Князь. – Двигаем!
Князь приоткрыл дверь, пристально осмотрел улицу и только после этого вышел из магазина. Мы вновь выстроились цепочкой. Князь шёл первым, Вейцер – по центру, а я – в хвосте нашего маленького отряда.
Супермаркет остался позади. Мы без приключений прошли ещё два жилых дома, миновали разбитую остановку, брошенный, вставший поперёк улицы автобус. Неожиданно Вейцер охнул и опёрся о синий «Мерседес», мимо которого мы как раз шли.
– В чём дело? – прошипела я.
Вейцер не слышал. Он пялился в салон автомобиля. На заднем сиденье лежал труп ребёнка лет пяти-шести.
– Плохая смерть, – вздохнул Князь. – Родители изменились, а ребёнок остался запертым в машине, звал маму, пока не умер. Вейцер, не тормози, идём.
– Да как вы можете…
– Идём. Ты привыкнешь.
– К этому нельзя привыкнуть, – тихо сказал Вейцер, но от машины отошёл.
Я прислушалась к собственным ощущениям. Жалко ли мне ребёнка? Да. Если бы я оказалась в кластере после перезагрузки, то попробовала бы помочь. В ужасе ли я от увиденного? Нет. Картинка кажется знакомой. Наверняка я видела вещи и пострашнее, просто забыла. И совершенно точно я не брошусь спасать всех нуждающихся. Когда кластер перезагрузится, «Мерседес» с трупом исчезнет, и на его месте появится такой же «Мерседес» с запертым внутри живым малышом, я не приду вытаскивать ребёнка из металлической ловушки.
Строения кончились. Город пересекала речка Лянка, если верить табличке, и мы вышли к набережной. Опасный участок. Нам точно туда нужно? Спрашивать вслух я не стала. Князь уже не один раз доказал, что ориентируется в этой части «адской мозаики» гораздо лучше меня.
Мы приблизились к руслу. Реки не было. Вода утекла вниз по течению сразу после переноса участка в Улей, притока воды больше не было, и от Лянки осталась лишь пересохшая канава. Мост не понадобится. Спуститься не составило труда, подняться оказалось чуть сложнее. Вейцер взобрался наверх по глинистому склону первым, помог сначала Князю, потом мне. Сзади послышалось урчание. Проклятие! Нас засекли бегуны, сразу три штуки! Грязные уроды в обгаженной одежде издали ещё одно урчание и синхронно припустили к нам.
– Матёрые, – произнёс Князь.
– Бой или уходим?
– Бой.
Я бы тоже так поступила. Твари уже оповестили округу о том, что тут еда. Как ни убегай, догонят. Уж лучше решить проблему побыстрее, тем более что позиция у нас удобная, если забыть, что мы тут как на ладони. Я сбросила рюкзак, перехватила топор поудобней и приготовилась. Мутанты бежали по прямой, самый шустрый из них вырвался вперёд, спрыгнул в русло, с наскока попытался залезть на наш берег и, как и следовало ожидать, сорвался, но тотчас же вскочил и повторил попытку. На сей раз он штурмовал склон на четвереньках. Пальцы с утолщёнными ногтями-когтями легко входили в почву, и тварь больше не соскальзывала. Она подтянулась, радостно, с энтузиазмом заурчала, перевалилась через край и получила топором точно по затылочному мешку. Чавк – и нет бегуна! Тупая тварь подставилась идеально, как, впрочем, и оставшиеся бегуны. Они точно так же вскарабкались на берег и получили каждый по удару топора в самую уязвимую точку. Когда я заканчивала с последним, Вейцер уже проверял затылочный мешок первой твари. С троих матёрых бегунов нам перепало семь виноградин.
Нам повезло: больше пока никто не объявлялся. Мы убрались с открытого пространства. Князь, подмечая одному ему известные ориентиры, свернул к детской площадке, мы прошли очередной дом, вышли на соседнюю улицу точно к одноэтажному зданию магазина мебели. Князь огляделся, толкнул входную дверь, прошёл внутрь и, когда убедился, что в магазине живых нет, пояснил:
– Здесь два выхода на улицу, один боковой и два чёрных хода – очень удобно. Плюс площадь большая, почуять нас с улицы сложнее.
– А если возьмут в кольцо? – буркнул Вейцер.
– Кто? – удивился Князь. – Бегуны?
Мы прошли мимо прихожих, кухонь, спален. Князь плюхнулся на диван, тотчас запачкав пропыленный светло-бежевый плюш. Вейцер упал в кресло. Я пренебрежительно фыркнула и последовала его примеру. Устала. Пока не села, не ощущала, насколько сильно я измоталась. Скорей бы уже добраться до стаба, почувствовать себя в относительной безопасности под защитой бронированной техники, дальнобойного оружия и бойцов. Снимаю комнату минимум на неделю и веду растительный образ жизни.
Минут через десять я пересилила себя и села ровнее. Пора подумать об ужине. Чем быстрее поедим, тем быстрее ляжем спать. Мужчины даже не шелохнулись, лишь с ленцой наблюдали за моими действиями. Я расстегнула рюкзак и принялась выгружать консервы, шоколадки, пачки сухарей. Консервы, которые я открыла, мне не понравились. Вроде бы, запаха нет, но вид неприятный. Я отставила банку подальше: кто хочет, пусть рискует, а я обойдусь – ограничусь сухарями, с ними точно полный порядок; а ещё беспроблемный продукт – мёд.
– Консервы пропали? – подал голос Князь.
– Шут их знает!
Князь подобрал банку и сунул Вейцеру:
– Проверь.
Парень аж подпрыгнул:
– Это с чего я должен травиться?!
Князь закатил глаза:
– С того, что ты знахарь. Используй дар.
Вейцер, успокоившись, выдохнул, повертел банку и через пару минут отставил, признав, что ничего не получилось. Так я и думала. Если бы получилось, я бы сильно удивилась. Я обмакнула сухарь в мёд и смачно захрустела.
После ужина мы распределили очерёдность дежурства, и я, подхватив набранные в супермаркете средства гигиены и бутылку воды, отправилась в ближайшую прихожую. За широким шкафом меня не видно, и можно спокойно заняться приведением себя в порядок. К сожалению, полностью отмыться не получится – условия не те, да и воды мало, но хоть что-то. Минут через двадцать я вернулась, нарочито широко зевнула и объявила, что иду спать.
– Челюсть не вывихни, – посоветовал мне Князь.
– Спокойной ночи! – Вейцер был куда добрее и вежливее.
– Спокойной! – отозвалась я, сворачиваясь калачиком на шикарной двуспальной кровати.
Некоторое время я прислушивалась к звукам. Граница между сном и явью стала нечёткой. Вроде бы, ещё осознаю, где нахожусь, но перед глазами уже возникли невнятные образы, постепенно сложившиеся в многоэтажные дома на фоне ярко-голубого безоблачного неба. Асфальтовая дорога резко обрывалась, и её продолжала узкая тропинка соседнего кластера. Мне снился Улей.
Издали послышались шаги, чей-то голос. Во сне я не смогла разобрать слов говорившего. Картинка поехала, будто оператор повернул камеру, чтобы показать мне сочную зелёную траву, прыгнувшего со стебелька на стебелёк кузнечика. Шум приближался, и вскоре я увидела четверых иммунных, хорошо вооружённых, потрёпанных, едва переставлявших ноги и постоянно озиравшихся по сторонам. Лица издали не рассмотреть. Камера поехала назад, и вскоре я вновь видела дома, асфальт.
– Никта!
– М-м?
Видение растаяло. Я приподнялась на локте и повернулась к Князю.
– Твоя очередь.
– Принято.
Сделав несколько глотков воды, я окончательно проснулась, взбодрилась. Князь ушёл на облюбованный им диван, а я перебралась на стул дежурить. Удобнее было бы устроиться в кресле, но так легко сомлеть. Я сделала ещё один глоток и задумалась. Был ли мой сон просто сном? Или это воспоминания о прошлом? Жаль, лица не рассмотрела. Даже если встречу этих людей, не узнаю. Да и стоит ли мне их встречать? Во сне я явно была не с ними.
Я поднялась и крадучись обошла магазин, не слишком приближаясь к стенам и окнам. Пока всё тихо: вечно голодные твари нас не почуяли, живём. Я вернулась на стул, отсидела положенное время и разбудила Вейцера. Его очередь, а мне можно ещё немного поспать. Авось, снова увижу лица рейдеров и на сей раз их рассмотрю.

Глава 11

Утром мы позавтракали остатками вынесенной из супермаркета еды. Я вновь повертела в руках консервы. За месяц или даже за три с ними не должно было случиться ничего плохого, но ведь почему-то их не взяли другие рейдеры, приходившие в магазин до нас. Словом, я снова отодвинула банку. Лучше немного поголодать и довериться интуиции, чем следовать исключительно логике и погибнуть.
Перед выходом Вейцер вновь осмотрел руку Князя, точнее, обрубок, и удивлённо присвистнул:
– Словно заново отрастает!
Я недовольно цыкнула на слишком громкий выкрик, а Князь спокойно подтвердил:
– Так и есть. Я же тебе рассказывал, что у всех иммунных регенерация бешеная. Не счесть, сколько раз я конечности терял. Не живут только без головы.
На этом короткая лекция закончилась. Мы выстроились цепочкой и двинулись к выходу из магазина. На улице было тихо, если не считать чириканье одинокого взъерошенного воробья. Завидев нас, пернатый упорхнул. Князь постоял немного, вглядываясь в окружающее пространство, повернул направо, и вскоре мы вышли к границе кластера. Город с его постройками кончился, дальше начиналось открытое пространство: неширокая полоса жухлой травы, и к ней пристыковывались холмы, покрытые сочной зеленью.
Будь я главной в отряде, ни за что бы туда не сунулась, но Князь рассудил иначе, и мы пошли. И, конечно, нарвались. Мы преодолели около двух третей расстояния до холмов, которые закрыли бы нас от города, как вдруг Князь выкрикнул:
– Ускорились!
Я коротко оглянулась, переходя на бег.
– Толку?
За нами гнался заражённый. Судя по характерной подпрыгивающей походке, это был топтун. В прошлом – явно человек, а то ведь звери тоже мутируют. Половых признаков тварь давно лишилась, но, судя по сохранившейся на шее многочисленной бижутерии на длинных шнурках, за нами гналась девушка.
– Нагоняет! – отчиталась я.
Мы так и бежали: Князь – первый, за ним, отставая на полшага, – Вейцер, и я – замыкающая.
– Стреляй!
– Нечем!
Будто сам не знает, что винтовка пошла ко дну, когда я ныряла в подземных туннелях. Я остановилась, развернулась к топтуну. Всё равно нагоняет.
– Никта! – испуганно заорал Вейцер. Видать, решил, что я собираюсь совершить героическое самоубийство. Ага, разбежалась!
– Бегом! – рявкнула я. – Ускорились!
До топтуна остались считанные метры, и я метнула в него топор. Не ради удара. Отросшую броню в виде многоугольных бляшек таким тупым способом не пробить. Я хотела лишь отвлечь тварь, чуть сбить её с толку и тем самым выиграть пару секунд. Вот топтун отмахивается от топора, вот замахивается, чтобы ударить длинной лапищей, заканчивающейся массивными костями. Я бросилась к нему, будто в объятия, ударила ладонями в живот, одновременно сбрасывая в тварь то самое чёрное, составляющее основу моего дара. Я откатилась, проскочила за спину твари. Удар когтей прошёл вхолостую, меня лишь слегка зацепило. Когти чиркнули, вспороли кожу и оставили глубокую царапину.
Из горла топтуна вырвался приглушенный хрип. Он поскрёб стремительно чернеющее пузо. Я успела подобрать топор и приготовилась. Тварь оседает, заваливается. Предыдущих быстрее сморило, но об этом потом подумаю. Я рубанула по затылку и, играя в догонялки с чернотой, запустила руку в споровый мешок. Зачерпнула рыхлое содержимое за миг до того, как голова топтуна начала чернеть. Добычу, даже не просеивая, – в карман, чёрную хрупкую статую разбить, превратить в мелкие осколки, чтобы в глаза не бросались, и нагонять своих.
Князь и Вейцер уже скрылись за ближайшим холмом и очень удачно не видели моего спектакля. Из плохих новостей: от города к нам спешили три бегуна. Видать, были в свите и отстали, когда топтун рванул за едой. Ждать их я не собиралась и припустила за холм: авось, потеряют из виду и остановятся.
За холмом обнаружилась сверкавшая на солнце лента полноводной реки, и всё встало на свои места. Ради водной дороги рискнуть действительно стоило. Я разглядела хлипкий деревянный причал, Князь с Вейцером как раз отвязывали лодку. Я помахала, привлекая их внимание, и потрусила вперёд.
– Жива, – констатировал Князь.
– Обычно я неплохо справляюсь.
– Как же, – проворчал Князь, взмахивая веслом и выводя лодку на центр реки.
Зря он кривится: раз жива, значит, справлялась.
– Эй, а мы точно в безопасности? – перебил нас Вейцер.
Мы дружно посмотрели в указанном им направлении. На берег гигантскими скачками мчался очередной любитель живого мяса. И этот поопасней топтуна. Учуял, что происходит нечто интересное, погнался, но безнадёжно опоздал.
– Твари воду не любят, – наставительно протянул Князь, – но сунуться могут.
Кусач гортанно зарычал, шагнул в воду, потоптался и вернулся на берег. Впрочем, сдаваться он не собирался и побежал параллельным курсом, в надежде, что сумеет выцепить вкусную еду. И, надо признать, шансы у него есть, хоть и небольшие: русло широкое, дистанция до берега достаточная, чтобы не слишком беспокоиться о голодном сопровождающем. Проблему может создать мост, но пока впереди никаких рукотворных сооружений не видно, так что речная прогулка обещала быть приятной, тем более что солнце ласково греет, кое-где мелькают серебристые рыбки. Сюда бы удочку. Сплошная идиллия, если не знать, что ты в аду.
Впереди показалось здание лодочной станции. Я рассмотрела пару разбитых катамаранов, грязные ошметки, бывшие некогда надувным плавучим средством, новенький яркий бело-красный спасательный круг, висевший на стене здания. Годных лодок не было: либо рейдеры растащили, либо ими воспользовались люди, оказавшиеся на станции в момент перезагрузки кластера.
Из-за здания выскочила четвёрка бегунов, хором радостно заурчала, подскочила к реке и почти синхронно остановилась. Урчание стало обиженно-огорчённым, а из-за здания вышли ещё два недоразвитых медляка. Их голоса влились в общий хор, вся толпа двинулась вдоль берега. Ну-ну. Медляки отстали моментально, а вскоре совсем остановились. Думаю, когда настанут особенно голодные деньки, этих неудачников сожрут свои же. Бегуны продержались дольше, но вскоре тоже сошли с дистанции. Нас продолжал преследовать только самый первый и самый упорный кусач.
– Он так и будет тащиться за нами? – спросил Вейцер.
– Скорее всего. Да не дёргайся, нам нужен левый берег. Причалим и помашем ему на прощание.
Я прислушивалась к разговору вполуха. Куда больше обсуждения тварей меня занимали мысли о собственных дарах Улья. Во-первых, я способна находиться на черноте без вреда для себя и закрывать от неё других, что само по себе не так уж и мало. Во-вторых, я могу убивать прикосновением, воздействуя по принципу мёртвых зон, я словно задерживаю черноту в себе, аккумулирую её и сбрасываю на противника, причём процесс почернения ускоряется в разы. Вывод очень простой: столь богатую коллекцию может собрать лишь тот, кто очень долго прожил в Улье, а, следовательно, я брожу по «адской мозаике» далеко не первый год.
Почему дар то срабатывает, то не срабатывает, то срабатывает, но не так, как в прошлый раз? А чёрт его знает! Объяснений может быть много. Как доберёмся до стаба, обязательно навещу знахаря потолковей, пусть помогает разобраться. В целом же… С «не сработал» понятно: нельзя использовать дар часто, нужен перерыв. Что касается нестабильной эффективности, то, вероятно, чем сильнее противник, тем дольше он сопротивляется. Будь на месте убитого топтуна преследующий нас сейчас кусач, он бы меня порвал до того, как превратился в статую. Топтун же лишь когтями полоснул. Я скосила глаза и посмотрела на глубокую царапину. Рану покрывала аккуратная корочка. Через день-полтора она отпадёт, и о схватке будет напоминать лишь полоска новой кожи. Признаков заражения нет. Если бы не лёгкий зуд, о царапине можно было бы забыть вовсе. Гораздо больше меня беспокоило общее самочувствие. После убийства топтуна у меня словно второе дыхание открылось. Эффект примерно такой же, как у рейдеров после приёма живчика, который, как выяснилось, мой организм не переносит. В общем, есть над чем поломать голову.
– Никта, что-то ты подозрительно задумчивая стала.
– А? Всё в порядке. Долго нам ещё?
– Не меньше часа, – ответил Князь. – А там начнутся знакомые места, сориентируюсь.
– Хорошо.
Минут через пятнадцать кластер, по которому мы плыли, закончился, а река продолжилась. Вместо природных глинистых берегов по обеим сторонам теперь был серый бетон, наверху появилось ограждение, перила. Порыв ветра сдул в реку упаковку из-под чипсов. Я рассмотрела стоявшую на перилах пустую пивную бутылку.
– Берём левее, – скомандовал Князь. Русло реки немного сузилось, и кусач вполне мог попытаться прыгнуть.
А ещё через пять минут мы увидели автомобиль, едущий вдоль реки нам навстречу. Ехать ему недолго. Завизжали тормоза – водитель, увидев вставшее на его пути чудовище, попытался развернуться.
– Нужно что-то делать, – неуверенно предложил Вейцер. – Помочь, спасти.
Князь фыркнул, а я реплику просто проигнорировала. Кто-то свеженький попал в Улей, ничего не понял и решил уехать от беды, тем самым подписав себе смертный приговор. При всём желании сделать ничего нельзя. Была бы винтовка, я бы, возможно, попыталась…
Вейцер привстал и оглушительно свистнул.
– Сюда! – заорал он. – Прыгай!
Идиот!
Князь дёрнул Вейцера вниз, лодка опасно закачалась, а я навалилась на парня и зажала ему рот рукой:
– Придурка кусок, ты что творишь?! – зашипела я. – Сдурел?! Жить надоело?!
Вейцер попытался что-то мыкнуть, но я его не отпускала. Физически, как и любой долгожитель Улья, я сильнее, удержать новенького для меня не проблема, тем более что Вейцер не из силачей.
– Ещё одна подобная выходка, – поддержал меня Князь, – и я вышвырну тебя из лодки. И поверь мне, Вейцер: Никта за тебя не вступится.
– Не вступлюсь. С дураками мне не по пути.
Я убрала руку и отодвинулась. Князь тоже отсел.
– Но ведь те, кто в машине, погибнут, – тихо возразил Вейцер.
– Они всё равно погибнут. Всех не спасти, поэтому начни с себя. Орать в Улье я тебе не позволю.
Водителю удалось развернуться и даже проехать сколько-то метров. Кусач приземлился на крышу автомобиля, одним махом выдрал дверь, отшвырнул её, словно картонку. Дверь упала в реку, подняв фонтан брызг, и пошла ко дну.
– Вёсла! Тормози! – приказал Князь, первым сообразивший, что может быть дальше.
Я видела, как кусач запускает лапу в машину, выдёргивает человека за голову, как морковку за ботву, и спрыгивает с продолжающего движение автомобиля. Лишившись управления, машина вильнула, пробила ограждение и свалилась в реку впереди нас. Не скомандуй Князь остановку, она могла бы рухнуть нам на головы. Обошлось, и речная прогулка продолжилась.
Кусач, наконец, отстал. Почуял, что где-то там прошла очередная перезагрузка и в Улей вывалилась новая порция свежего мяса. Тварь отправилась жрать, расти и матереть на обильном корме. К нам она потеряла всякий интерес, что не могло не радовать, потому что русло реки заметно сузилось.
Вейцер надолго замолчал, переваривая драму, свидетелем которой стал. Мы с Князем понимающе переглянулись и лезть не стали. Ясно, что парню нелегко, но он либо примет новые правила, либо погибнет, возможно, даже от моей руки, потому что подставлять себя под удар я никому не позволю.
– Приглядывай за ним, – одними губами сказал Князь, и я кивнула: за ненадёжным спутником нужен глаз да глаз.
Так мы и плыли дальше в гробовом молчании. Князь встрепенулся, только когда впереди показалась полуразрушенная каменная башня и примыкавшая к ней стена с зубчатым верхом и узкими щелями бойниц, а берег в очередной раз изменился и стал пологим. Князь, по-прежнему ни слова не говоря, развернул лодку. Вейцер налёг на вёсла, и вскоре мы вплотную подошли к руинам. Вейцер машинально подал мне руку, помогая перебраться на узкую песчаную косу пляжа. Оттаял, кажется.
Мысли о душевном состоянии парня испарились. Я напряжённо оглядывалась, готовясь встретить очередного монстра, но из башни никто не вылезал и из-за стены никто не высовывался. Князь первым двинулся к руинам. Музеи в Улей тоже попадают. Аккуратная табличка на воткнутом в землю колышке гласила, что перед нами сохранившиеся остатки крепости XVI века. Читать подробности я не стала: ни к чему.
– Обычно здесь тихо, – пояснил Князь. – Дальше тянется стаб, к нему примыкает довольно большая чернота, а ещё дальше раз в месяц появляется безлюдная бахча с недозрелыми арбузами.
– Стаб пустой, там никто не живёт? – уточнил Вейцер.
– Насколько я знаю, там глухо, но, как говорится, всё меняется. Хватит болтать, двинули!
– Слушаюсь, товарищ командир!
– Мне не нравится открытое пространство, – объявила я, разглядывая простирающееся впереди заросшее сорной травой поле.
– Мне тоже, но там дальше – чернота, никакая авиация сюда не приблизится. Твари эти места не любят, потому что голодно. К тому же сейчас все окрестные заражённые стекаются к перезагрузившемуся кластеру. Идём.
– Угу.
Вейцер торопиться не стал, поравнялся со мной, посмотрел искоса и молча зашагал рядом.
– Не одёрнешь, что порядок нарушаю? – спросил он через некоторое время.
– Пока всё в рамках допустимого.
– Зачем было затыкать мне рот в реке? Сами же говорили, что никто не полезет.
– Во-первых, элитники полезть могут, особенно заматеревшие, – возразила я. – Одно дело, они отреагируют на вскрывающего машину кусача, и совсем другое – услышат тебя. Во-вторых, шуметь нельзя. Это аксиома, и никакие «мы на реке» не могут служить оправданием. Есть элементарные правила техники безопасности, они должны быть соблюдены. В-третьих, разговорчики отставить!
Князь хмыкнул, обернулся и вставил свои «пять копеек»:
– Лет семь назад я забрёл в недавно перезагрузившийся городской кластер. Вот представьте: иду, осторожничаю, а навстречу мне выползает группа дельфинов-зомби. Оказалось, в кластере имелся дельфинарий. Дельфины мутировали, приспособились ползать на плавниках и отправились на охоту. Как ты понимаешь, река для них не преграда, а привычная среда обитания.
– Дельфины могут заразиться? – удивился Вейцер.
– А почему нет? Они – млекопитающие, питаются рыбой, то есть не травоядные, масса тела достаточная. Так, а теперь действительно отставить разговорчики!
Где-то через пару километров мы вышли к обещанной Князем черноте. Мужчины заходить в опасную зону, разумеется, не стали, двинулись точно вдоль границы, выдерживая метровую дистанцию, а я уверенно перешла в мёртвую зону и захрустела крошащейся под ногами «стеклянной» травой. Моё место. Я словно напитывалась силой. Если мои предположения верны, то так оно и есть. Чем дольше я топчу черноту, тем легче мне обращать живых в статуи. Как водится, есть и обратная сторона медали: после «подзарядки» использовать дар необходимо хоть на ком-нибудь, иначе мне станет плохо.
– Никта, ты за пейзажем следишь или о своём думаешь? – недовольно окликнул меня Князь.
– Одно другому не помеха.
– Ты слишком много сегодня думаешь.
Я безразлично пожала плечами и с особым смаком раздавила низенький кустик, разлетевшийся чёрными осколками.
Лёгкий ветерок принёс запах кислятины, я инстинктивно остановилась и сделала шаг назад. Знакомый запах мог означать только одно: вот-вот начнётся перезагрузка. Князь тоже остановился, но взволнованным он не выглядел, словно всё шло по плану. Впереди появился быстро сгущавшийся туман, то есть перезагружается не «наш» кластер, а следующий. Уже хорошо!
– Пришли, – объявил Князь. – И готовьтесь. Впереди – клин. Управиться нужно будет очень быстро.

Глава 12

– Клин? – переспросил Вейцер.
Туман накрыл кластер, как белая простыня. Я пнула ещё один чёрный кустик и села прямо на крошево. Зачем зря стоять? Пока пелена не упадёт, вперёд соваться нельзя, иначе словишь откат и превратишься в пускающего слюни идиота. Князь тоже присел, но на своей «живой» половине. Вейцер переступил с ноги на ногу и последовал нашему примеру.
– Клинами называют заклинившие кластеры, которые перезагружаются почти без остановки, – пояснила я парню. – Довольно редкое явление. Прилетает новенькое-свеженькое и тотчас стирается, чтобы замениться копией.
– Так кластеры прилетают или копируются?
– Я, вроде бы, уже говорила, что единой точки зрения нет. Тут тебе мир перманентного апокалипсиса, а не рай для учёных. Как по мне, работает механизм переноса. Вроде как миров множество. Вот из одного мира вырезали кусок города и сюда втиснули; как всё разрушится, вырезают такой же кусок, но уже из другого мира, являющегося первому братом-близнецом. Отсюда и мелкие отличия. Например, Вася попал в Улей, будучи одетым в джинсы и белую футболку, а следующий раз Вася будет снова в джинсах, но уже в серой футболке. А вот дата на свежих газетах прежняя останется. Работай в Улье копирование – не было бы причин для появления мелких отличий.
– А как по мне, – поддержал разговор Князь, – копирование выдумали слабаки. Признать, что ты провалился в тартарары – это признать, что ты неудачник редкостный. Будь ты в тот час на сотню метров дальше, и продолжал бы жить в тепле и уюте, даже не подозревая, какой кошмар прошёл стороной. А при копировании выходит, что ты вроде как и не существовал до Улья, ты же копия. А тут – раз! – и возник. Сожалеть не о чем, возвращаться некуда, потому что там твой оригинал. Радоваться надо, что жизнь появилась. Тьфу! О! Пошли!
Надолго ожидание не затянулось. Туманная завеса начала таять. Приглядевшись, я рассмотрела приземистое кирпичное здание, повёрнутое к нам фасадом. Всего два зарешеченных окна, металлическая дверь, а над ней – вывеска «Сельский магазин». Чуть ниже – табличка с часами работы.
– Похоже, магазин закрыт.
– Так и есть, – подтвердил Князь. – Людей не будет.
Из-за магазина прыснул чёрный кот. Туман окончательно развеялся, и мы подошли к строению. Вейцер дёрнул ручку – заперто.
– Как вскрывать будем? – поинтересовалась я.
– Никак, – отозвался Князь, уверенно заворачивая за угол.
Магазин оказался ровно на границе двух кластеров, и, как водится, его разрезало. Боковая стена обрывалась, а задняя просто отсутствовала. Основные служебные помещения остались в мире-доноре, нам перепали жалкие крохи – товар в витринах. Я закинула в рюкзак ведёрко с черничным йогуртом, несколько сырков, сгребла сдобные булочки. В первую очередь я набирала скоропортящиеся продукты, которые пойдут в дело сегодня же. Тушёнка уже осточертела. Может, поэтому вчера консервы вызвали стойкое желание запулить их подальше? Шпроты я всё же взяла, как, впрочем, сухари и сгущёнку. Запас карман не тянет. Довеском пошли пачка соды, бутылка воды, бутылка водки и небольшая бутылочка уксуса.
– Зачем столько? – удивился Вейцер, наблюдая, как мы с Князем набиваем рюкзаки. – Ты же говорил, что завтра к вечеру точно будем в городе.
– Город – это громко сказано, но да, завтра дойдём.
– Тогда зачем? – не унимался Вейцер.
– Затем, что поселение могли уничтожить внешники, муры, килдинги, орда с запада, в конце концов, – ответила я. – Никаких гарантий, что «Чёртики» до сих пор стоят и здравствуют.
– Верно, – подтвердил Князь. – Хотя приход орды маловероятен, до Пекла далеко. Кстати, кто-нибудь любит сканворды? У кассы всегда лежал журнал с огрызком карандаша.
– И в этот раз лежит, – проверил Вейцер, но брать не стал.
Я закончила отовариваться первой, помогла Князю. Как ни крути, обходиться одной рукой тяжело. Мы ещё возились, когда в воздухе вновь запахло кислым. Совсем уж быстро. Мужчины сразу рванули прочь. Я подскочила к холодильнику. Электричество пропало недавно, температура внутри оставалась низкой, растаять ничего не успело. Ухватив пломбир в вафельном стаканчике, я припустила за остальными. Жизнь в Улье – не повод отказывать себе в маленьких радостях. Без них совсем скучно.
Двести метров мы преодолели в бодром темпе: очень уж не хотелось попасть под откат. Когда отошли на безопасное расстояние, остановились. Обрезок магазина снова начал погружаться в туман, что означало скорую перезагрузку. Простейшее правило безопасности: как пришёл кисляк – драпай что есть мочи. Я вскрыла мороженое, бросила упаковку на землю, благо, о мусоре можно не беспокоиться (Улей сам всё прибирает и восстанавливает), и откусила приличный кусок лакомства.
– Никта, как ты можешь?! – не поверил своим глазам Вейцер.
– Если появятся гости, выброшу, – промычала я. – Смотреть по сторонам мороженое не мешает.
Князь лишь фыркнул и велел поторопиться. Он был прав: пора задуматься о ночлеге. Справа по-прежнему тянулась чернота, впереди показалась бахча. Приткнуться некуда. Не под кустом же ночевать. Я вновь зашла в мёртвую зону и пнула особенно высокую чёрную травинку. Хрум – и нет стебелька, вместо него – мелкое крошево. Открытость пространства раздражала. Вот если бы чернота была со всех сторон…
Бахча резко сменилась густым ельником, мёртвая зона осталась справа за спиной. Князь обернулся к нам и приложил палец к губам, призывая к тишине. Я попыталась понять, что его насторожило. Ельник как ельник, ни людей, ни тварей. Мы шли, и ничего не происходило.
– В чём дело? – шёпотом спросила я.
– Я здесь был дважды, оба раза спокойно прошёл, но слухи про район неприятные. Говорят, тут пропадают рейдеры.
Действительно, неприятно. Впрочем, сплетня не заслуживает внимания. То же самое можно сказать о любом районе Улья, исключая разве что особо защищённые стабы-государства. Никогда не знаешь, из какой щели вылезет элитник и тебя сожрёт. В ельнике любую крупную тварь мы, по крайней мере, услышим: её выдаст треск ломаемых веток, когда она будет к нам продираться. Вейцер в очередной раз нервно оглянулся. Пришлось положить ладонь ему на плечо и покачать головой. Пусть берёт себя в руки. Ошибки из-за нервов нам ни к чему. А ельник становился всё более мрачным. Просветы между деревьями почти исчезли. Путь преградила упавшая вековая ель с вывороченными к небу корнями. Князь предпочёл обойти её, хотя я бы просто перелезла.
Внезапно лес кончился. Я отвела от лица очередную еловую лапу и увидела новенькое шоссе. Я уже собиралась шагнуть вперёд, когда послышался шум моторов.
– Назад! Скрылись!
По дороге шла колонна военной техники. Мы нырнули обратно под прикрытие деревьев, и вовремя. Мимо проехали первые тяжёлые машины. Я старалась не дышать лишний раз. Чьи машины, неизвестно. Надо помнить, что у Князя при себе белый жемчуг. Даже нормальные ребята могут не устоять перед соблазном. А узнают о сокровище обязательно: если нас заметят, захотят проверить.
Мы дождались, когда машины проедут, выждали и только после этого рискнули повторить попытку. Через дорогу начинался кластер городского типа. Жилой квартал был застроен пятиэтажками. Судя по виду домов, кластер давненько не обновлялся. Надеюсь, он подождёт ещё немного. На сегодня с меня перезагрузок хватит.
– Здесь ночуем? – уточнила я.
– Да. В библиотеке. Вход для посетителей, служебный выход, окна. В общем, удобное тихое место с множеством путей отступления. Книжки, опять же, интересные. Никта, ты ведь любишь книжки?
Я скривилась и не ответила. Нашёл, чем попрекать, обезьяна заросшая! Вслух я говорить ничего не стала и молча пошла вперёд.
Библиотека была… обычной. Если, конечно, не обращать внимания на запустение и валяющиеся на ступеньках обглоданные кости. Холл, гардероб, на крюках висят два пуховика, куртка и шуба. Сразу ясно, что перенос в Улей случился, когда в мире-доноре было холодно, а кто-то очень не вовремя захотел почитать. Впрочем, не исключено, что верхняя одежда принадлежит сотрудникам библиотеки. Направо – читальный зал, прямо – зал выдачи книг на дом, налево – небольшой закуток с журнальным столиком, диванчиком и засохшим фикусом в кадке. Князь сдёрнул с крючка пуховик, я выбрала шубу. Верхняя одежда послужит отличной заменой одеялам, но ложиться пока рано.
Мы обошли библиотеку по кругу. Вроде бы, безопасно, и можно устраиваться. Князь оккупировал диван в комнате отдыха библиотекарей, Вейцер там же облюбовал кресло, а я рванула в книгохранилище – подобрать себе вечернее чтиво. Пока ещё светло, можно развлечься. Надо мной посмеялись, но все подколки я проигнорировала и гордо удалилась.
О том, что в книгохранилище я иду не только ради книг, мужчины так и не поняли. Пускай смеются. Именно в хранилище, скрытая стеллажами от чужих глаза, я вывернула наизнанку карман и впервые рассмотрела, что мне досталось от убитого топтуна. Помимо четырёх виноградин, мне перепала горошина. И если простые спораны – мелочь, дешёвка, которой мы с Вейцером уже немало добыли, то горошины стоят чуть дороже. Самое главное – они нужны, чтобы готовить живун, способствующий в отличие от простого развитию дара. Собственно, приём гороха – самый распространённый способ стать сильнее. Жемчуг, конечно, предпочтительнее, особенно белый, но…
Вода горох не берёт, его нужно растворять в уксусе, затем гасить получившееся пойло содой, процеживать и пить, в надежде, что не отравишься. Если не повезёт, организм начнёт меняться. Худший вариант – лишиться иммунитета и, соответственно, мозгов, пополнить ряды заражённых. Чаще разума не лишаются, изменяется лишь тело. Внешне – мутант, а по сути – такой же иммунный. Для них даже название особое придумали – квазы. Готовя раствор, я думала лишь об одном: смогу ли я принять горох, если от разведённого винограда меня воротит? Как говорится, не попробуешь – не узнаешь. Если что, отдам живец Вейцеру. Процедила пойло через марлю, принюхалась, пригубила. Тошнит, но не воротит. Рискну. Выпила залпом в три глотка. Горло сдавило спазмом, дыхание перехватило. Чёрт! Нет, прошло. Снова могу дышать, во рту стоит горечь, будто я помоев нахлебалась.
Дала себе минуту, чтобы прийти в норму, и вернулась в комнату отдыха с целой стопкой книг, забралась с ногами в последнее оставшееся кресло, потянулась. Я считаю, прекрасный итог дня: жива, здорова, лопаю любимый йогурт, заедая тошнотворный горох, шуршу страницами.
Идиллию испортил посторонний шум. Хрустнула кость, будто на неё наступили. Я и Князь подскочили одновременно. В библиотеку кто-то шёл. Низшие заражённые выдали бы себя урчанием, топтун – цоканьем костяных пяток по плиткам пола. Высшие заражённые умеют передвигаться бесшумно. Скорее, к нам пожаловали люди. Отчётливо послышались чьи-то неосторожные шаги.
Мы с Князем метнулись к стенам у двери, Вейцеру махнули, чтобы убрал явные следы нашего пребывания и скрылся в книгохранилище, потому что от него сейчас проку ноль. А ведь только расслабилась, только поверила, что всё хорошо.
В проёме появился человек с обрезом в руках. Я напала первой, перехватывая оружие, Князь помог, буквально оторвав от меня противника, и я получила возможность прицелиться в тех, кто шёл следом за номером один. Они замерли.
– Эй, девочка…
Мы все балансировали на грани. Расклад так себе. Если не договоримся и не разойдёмся миром, то получим гору трупов. Мне наверняка голову прострелят, и тот факт, что парочку противников я утащу с собой, не утешает.
– Князь? – подал голос один из пришедших.
– Кабан? Никта, кажется, это свои.
– Кажется? – переспросила я.
– Парни, опускайте стволы! – подал голос Кабан. – Тут Князь и его девица. Свои.
– Никта, – позвал Князь, – знакомься, это мой давний знакомый Кабан.
Ага. Он не сказал «хороший», он сказал «давний». То есть Кабан – рейдер со стажем, доверять которому можно лишь постольку-поскольку. Я натянуто улыбнулась и вернула обрез. Не знаю, за что Кабан получил своё прозвище, но явно не за внешность. Фигура спортивная, но не массивная, невысокий, голубоглазый. Взгляд холодный, цепкий.
– Это Дылда, Лысый и Шут. – Кабан поочерёдно ткнул пальцем в своих спутников. – Прошу любить и жаловать. И извиняйте, что вломились. Знали бы, что вы тут вдвоём… – протянул Кабан с гадливым намёком.
– Мы втроём, – поправил Князь. – Знакомьтесь: Вейцер.
Атмосфера стала чуть менее напряжённой. Численное преимущество по-прежнему не на нашей стороне, но всё же четыре на три звучит не так перспективно, как четыре на два. К тому же у Князя репутация, а мы с Вейцером – тёмные лошадки. Мало ли какие у нас с ним дары. Словом, взаимоубийство откладывается на неопределённый срок.
– Что же… – Кабан уселся в моё кресло и сцапал мой йогурт. Вот свин!
Я скрыла раздражение и отошла к Князю. Не в моих интересах выяснять, чья песочница. Допустим, Кабана я завалю, допустим, ещё одного его дружка – тоже. Оставшиеся два нашпигуют меня свинцом, и лежать моему трупу в библиотеке либо до первого заражённого, почуявшего мясо, либо до перезагрузки. И ещё неизвестно, как Князь на такое самоуправство отреагирует. Может, они друзья-приятели. Что я прицепилась к слову «давний»?
Как бы то ни было, вечер и ночь безвозвратно испорчены, день, вероятно, тоже. Проклятие! И ещё не спать предстоит, потому что глаз не сомкну, пока эти рядом отираются. Ей-ей, я бы предпочла в соседи тварей, чем Кабана и его «кабанят»: уж больно нехорошо они на меня смотрят. Дело-то понятное: женщин мало, и большей частью они по стабам сидят под чьей-нибудь неслабой защитой. В общем, хотела бы я ошибаться насчёт Кабана. Подумаешь, свин! Лишь бы хорошим человеком оказался. Но не верю.
Я покосилась на Кабана. Он смотрел прямо на меня, разглядывая без всякого стеснения, и, заметив мой взгляд, многообещающе подмигнул. Князь на его ужимки не обратил никакого внимания, сидел, вольготно откинувшись на спинку дивана, будто все свои и всё хорошо. Помощи ждать не придётся, да и не с чего Князю вмешиваться. Я же себя рейдером назвала, а значит, должна справляться сама, и это будет единственно правильно.
Вейцер забился в дальний угол, с головой выдав, что новая компания его не радует. Гогот и скабрезные шутки его тоже не привлекали. Я мысленно цыкнула на Вейцера: нельзя так явно раскрываться, хотя и я хороша. Мою слабину Кабан тоже почуял и смотрит в упор, не скрывая своих намерений. Ещё один короткий обмен взглядами, и я резко успокоилась: будь что будет, за себя я постою.

Глава 13

Проблема не в самом Кабане, а в его дружках, которые поддержат лидера. Пока Князь и новоприбывшие общались, я сидела на краю дивана, стараясь привлекать как можно меньше внимания, а заодно присматривалась к потенциальным противникам. Дылде природа дала два с лишним метра роста и недодала мозгов. Впрочем, не исключено, что он успешно притворяется. На меня Дылда не обращал внимания. Он был занят собой: сыпал примитивными пошлыми шутками и сам же над ними хохотал, даже не замечая, что другие его веселья не разделяют. Лысый больше помалкивал, старательно поддакивал Кабану и нет-нет, да и бросал в мою сторону взгляды. Видать, рассчитывал порезвиться после босса. А вот Шут – лошадка тёмная. Кличка странная, не похож он на клоуна. На дурака или подхалима тоже не похож. На меня поглядывает, на Князя и на Кабана, что-то прикидывает. Почуял, что грядёт заварушка? Наверняка.
Кажется, пора действовать. Незачем ждать, когда Кабан сам ко мне полезет, лучше спровоцировать его и играть на своих условиях. Я тихонько вышла из комнаты отдыха библиотекарей и свернула в зал, якобы по нужде. Завтра предстоит очередной переход, в обязательной программе развлечений – ночное дежурство. Кабан не станет откладывать, ему ведь ещё и поспать охота, а я так удачно осталась в одиночестве.
Расчёт оказался верным: выждав несколько минут, Кабан последовал за мной. Заслышав его шаги, я сделала вид, что возвращаюсь в комнату, прошла пару метров, остановилась. Кабан тоже остановился, раскинул руки и, улыбаясь до ушей, предложил:
– Девочка, не спеши.
– Приятель, ты меня с кем-то попутал.
– Детка, ну зачем ты так? Князь за тобой не побежал, нам ничего не сказал, значит, ты не его. О сопляке даже говорить не стоит.
У меня зачесались руки. Прирезать бы за такие рассуждения! И не потому, что он мне угрожает – себя я в обиду не дам, а потому, что десятки и сотни девочек защититься не смогли. Ответила я почти миролюбиво:
– Кабан, давай по-хорошему. Князь говорил, что завтра мы дойдём до стаба, а там – соответствующее заведение, девочки, которые искренне рады любому рейдеру. Потерпи до них и не лезь ко мне.
– А то что? – насмешливо спросил он.
– Убью.
Я предупреждала не из благородства. План предельно простой: засомневавшись, Кабан позовёт подельников. Всё-таки я не кассирша из свежеприлетевшего кластера, а вполне себе «местная», насколько это применимо к Улью. Хочу видеть сразу всех, а не ждать удара из-за угла.
Кабан полностью оправдал мои ожидания. Сначала он расхохотался, но потом всё же посмотрел на меня с некоторой долей опаски и, обернувшись, крикнул:
– Лысый, чё там ныкаешься? Иди на наш междусобойчик.
А остальные два? Дылда, допустим, дурак, ничего не понял и сидит сейчас, развлекает сам себя, на веселье его не пригласили. Зачем с таким делиться? Шут, похоже, решил не нарываться. Или, возможно, он не так плох, а с Кабаном оказался случайно. Как бы то ни было, сейчас ситуация разворачивается в мою пользу. Появившийся Лысый осклабился в предвкушении грядущего развлечения и встал за правым плечом Кабана:
– Цыпочка капризничает? А давай её оглушим, чтоб не дёргалась? – На пальцах Лысого заискрили электрические разряды. Стало быть, он у нас ходячий электрошокер. Не худший дар, мне бы пригодился. А заодно стало понятно, за какие заслуги Кабан его к себе приблизил.
– Давай, – одобрил Кабан. Оно понятно, шума не хочет, а после длительного воздержания ему и бревно сойдёт.
Всё-таки меня воспринимают всерьёз, а вот я угрозу недооценила. Плохо. Я рванула вперёд прямо на рейдеров. Мы сработали одновременно. Я получила разряд тока в район солнечного сплетения, тело свело судорогой, и меня парализовало. Сознания я не потеряла, но завалилась на пол, не в силах, что-либо предпринять. Рядом упали Лысый и Кабан. В последний момент я успела прижать ладони к открытым участкам кожи обоих. Одного ухватила за шею, второму впечатала ладонь в лицо. Не зря черноту топтала. Кабан и Лысый стремительно превращались в статуи. Два-ноль в мою пользу!
На то, чтобы прийти в себя, ушло не меньше пяти минут. Конечности дрожали, не слушались, и вообще самочувствие было на редкость поганым. Даже обычной бодрости от «сброса» накопившейся черноты не пришло. Я кое-как встала, поглядела на почерневшие тела. Заниматься ими откровенно лень, и лечь хочется, но от улик избавиться необходимо. Скрыть, что это я убила двоих, не получится, но у меня иная цель: до сих пор никто не знает о моём смертельном для живых прикосновении. Князь наверняка подозревает, но подробности ему неизвестны. Пусть так и остаётся. Пожалуй, я даже воздержусь от похода к знахарю.
Я доковыляла до засохшего фикуса. Как известно, человек состоит на семьдесят-восемьдесят процентов из воды. Добавить сюда полости тела, и получится, что прочих веществ в нас не так много. Куда девается вода при почернении, не знаю: я ни разу не химик. Могу только предположить, что раз тело чернеет, в реакции задействован углерод. Да и какая разница? Важно, что статуи получаются сухими и ломкими. Их можно легко покрошить, а получившуюся горку чёрного порошка засыпать в кадку с погибшим растением, присыпать сверху землёй. Я оглядела поле боя, отряхнула перепачканные руки и поспешила обратно в комнату, но не успела.
– Я не понял. А куда вы все делись? – Навстречу шагнул Дылда и озадаченно на меня уставился.
Убивать ещё и его совершенно не хотелось, да и не выглядел он агрессивным.
– Кто «все»? – уточнила я.
– Ну, ты, Кабан, Лысый.
– Парень, я одна выходила, одна и возвращаюсь. Знаешь, в кустики по делам отлучилась.
– Гы, в кустики! – Он неизвестно над чем заржал, а, нахохотавшись, посторонился, пропуская меня, и позвал: – Кабан! Лысый!
Всё-таки дурак, но дурак неплохой, так что ничего не имею против.
– Тише, ты! – шикнула я. – Хочешь тварей на ужин пригласить?
– Чё? – переспросил он.
– Шумишь. Зомбаки сбегутся, – повторила я предельно простым языком.
– А, не. Я не громко.
– Всё равно. Ты сказал, они пропали?
Дылда важно кивнул.
– Уверен, что не твари их погрызли?
Дылда глубоко задумался, но в размышлениях не преуспел, переступил с ноги на ногу, неуверенно посмотрел на меня, словно в поисках поддержки и подсказки. Легко.
– Нужно вернуться к остальным и вместе обойти библиотеку.
– Точно! – обрадовался Дылда и, круто развернувшись, потопал обратно.
Интересно, он таким сюда попал, или уже в Улье с мозгами стало плохо? И как до сих пор не сгинул? Странный персонаж, подозрительный. Хотя и не верится, что он притворяется. Актёр на его месте не повернулся бы ко мне спиной. Дылда ворвался в облюбованную нашей компанией комнату и выдохнул:
– Там… это… там оно. Они…
Я бочком просочилась следом и, как ни в чём не бывало, устроилась на диване рядом с Князем. В голове шумит, на душе муторно, но остальным знать об этом вовсе не обязательно. Кажется, меня можно поздравить с победой. Шут одарил меня внимательным, изучающим взглядом: наверняка понял, что произошло на самом деле, и чуть заметно, только для меня одной, продемонстрировал большой палец. Князь тоже понял, что случилось, и тоже промолчал. Один Вейцер заволновался, услышав о гипотетических тварях.
Библиотеку мы обошли, само собой, ничего не обнаружили. Князь и Шут вынесли вердикт, что двое пропали, и быстро завершили поиски. Единственным, кто расстроился, был Дылда. Вернувшись в комнату, мы распределили дежурства. На сей раз караулить будем парами. Предосторожность излишняя, но мы с Князем не доверяли Дылде, а Шут – Вейцеру, поэтому сошлись на парах, и только Князь, чья очередь последняя, отработает без напарника.
Я вернула взятый у меня Кабаном пуховик и заняла дальний угол. Зря я переживала: с нынешними соседями сон у меня будет крепкий, высплюсь. Мысли перескочили на завтрашний день. Наконец-то стаб! Горячий чай, горячая ванна, чистая одежда, безопасность. Князь упоминал, что порядки в «Чёртиках» чёткие: драки запрещены, за попытку воровства убивают. Можно не бояться, что, увидев кулёчек с виноградом, кто-нибудь врежет по затылку топором. Мечты сменились сновидениями.
Мне вновь пригрезилась граница городского кластера, за которой начиналась яркая зелень. Я быстро перемещалась между домами. В воздухе ощутимо пахло едой. Я завернула за угол здания. Странный ракурс, словно смотрю на мир из чужого тела. Ещё один поворот – и я натыкаюсь на Кабана. Что за…?! Тело отреагировало моментально. Я резко проснулась, села. Рядом – никого. Вейцер и Князь дрыхнут неподалёку, Шут и Дылда дежурят.
Всего лишь игра воображения. Убитый навестил меня во сне, и последняя картинка – как я бросаюсь на него, разрывая чудовищными лапами. Фу, гадость! Я перевернулась на другой бок, закрыла глаза. По внутренним ощущениям, прошло не больше пяти минут, на деле оказалось, что несколько часов. Меня осторожно позвали:
– Никта! Никта, подъём!
– У?
– Твоя очередь, – пояснил Шут. – В Багдаде всё спокойно.
– Угу.
– Ловко ты Кабана уложила!
Я насторожилась:
– Кабан и Лысый пропали.
– Да, конечно. Кто же спорит? Пропали. Я просто предупредить хотел, что у Кабана друзья есть, те ещё отморозки. Они будут задавать вопросы. Из Дылды они вытащат всё, что нужно, два и два сложат, поэтому, когда ко мне придут, отмалчиваться не стану. Враги мне не нужны, а тебе моё молчание не поможет. Мысль ясна?
– Более чем. Спасибо за предупреждение!
– Не за что. Говорю же, отморозки они.
– А ты, стало быть, не с ними? – уточнила я.
– Не. По пути пересеклись. Они меня практически из пасти кусача вытащили. Я с жизнью прощался, а они вступились. Уже потом я догнал, что они старались не ради меня, а ради потрохов. Ну, тык. Как ни крути, а я им, вроде как, благодарен, и лезть в ваши дела было не с руки. Без обид, лады? Ещё и дружки их.
– Без обид, – согласилась я. – Какой я рейдер, если за чужие спины буду прятаться?
– Верно мыслишь. Ну, давай.
– Спокойной ночи.
Пока мы шушукались, Дылда улёгся и заливисто захрапел. Шут, потеряв ко мне интерес, отправился в свой угол, а я пошла будить Вейцера. В уме сделала зарубку – расспросить Дылду. На первый взгляд, Шуту незачем врать, но проверить стоит. С виду из нормальных, а там – кто знает…
Остаток ночи прошёл спокойно. Под утро нас с Вейцером сменил Князь, а через три часа он же нас и разбудил. Пора выдвигаться. Собрались быстро, молча позавтракали. Князь присвоил обрез, оставшийся от Кабана.
– Мы идём прямиком в «Чёртики» или посетим пару хлебных мест? – уточнил Шут.
Вопрос, вроде бы, безадресный, но отвечать командиру.
– В стаб, – откликнулся Князь. – Силком за собой никого не тянем.
– В стаб так в стаб, – согласился Шут.
Дылда невнятно угукнул. Потеря боевых товарищей плохо сказалась на его душевном самочувствии. Он мрачно зыркал по углам и невнятно, не грани слышимости, бормотал об одиночестве, конце всему и необходимости покориться неизбежному. Короче, он ещё более психически нестабилен, чем я думала. Кабан, похоже, его контролировал, а у нас наклёвываются очередные проблемы. Будь моя воля, я бы поостереглась брать Дылду с собой, но ведь не убивать же его за то, что хочет идти с нами.
Построение сменили. Князь по-прежнему шёл первым, выстраивая маршрут. Следом отправили Вейцера и Дылду как самых ненадёжных. Мы с Шутом замыкали. На мне был контроль над правой стороной, тылом и Вейцером, на Шуте, соответственно, тыл, левая сторона и Дылда. А ещё не забывать поглядывать наверх. В редчайших случаях твари проявляют невиданную хитрость и способны напасть из укрытия с высоты. Шанс вытащить несчастливой билет в этой адской лотерее, наверное, один на миллион, но он есть. Не стоит и об авиации забывать: беспилотники внешников, уничтожающие движущиеся цели, патрули на вертолётах. От бесполётной зоны над мёртвым кластером мы уже далековато.
Первый час всё шло хорошо. Никто опасней бегунов нам не встречался. Зарубить их слаженными усилиями бывалых рейдеров не составляло труда. Мы раздобыли три виноградины. Ещё столько же – и получим по одной на нос. Какая-нибудь гадость просто должна была случиться, и она не заставила себя ждать.
Дылда остановился и недопустимо громко объявил:
– Кабана убили.
– Дылда!
– Кабан мёртв. Кабана нет. Ничего нет. Конец. Всё кончено! – Голос Дылды набирал силу.
Шут, не теряя больше времени, замахнулся топором, правда, развернул топор так, чтобы ударить не лезвием, а обухом – оглушить. Дылда на удивление проворно отскочил.
– Пусть придут, пусть меня тоже заберут. Всё кончено. Кончено!
– Дылда, заткнись!
Князь попытался достать психа прикладом, но Дылда вновь проворно отскочил и бессвязно завыл на одной ноте.
– Поздно! Уходим! – заорал Шут. – Сюда идут высшие твари. У него дар. Он кусача от меня отогнал, а сейчас он их зовёт со всей округи, всех! Будь ты проклята, Никта!
Нервы у Шута окончательно сдали, и он припустил прочь со всех ног. Дылда в тот же миг замолчал, прислушался к чему-то, доступному только ему, посмотрел на нас и улыбнулся. Меня от его улыбочки холодный пот прошиб. Дылда улыбнулся шире и благоговейным шёпотом сообщил:
– Элита идёт.
Протяжно закричал Шут. Ему наперерез выскочили аж трое кусачей, но не напали, а отмахнулись, сшибли на асфальт своими телами и, завидев нас, ускорились. Мысль ещё не успела оформиться до конца, а я уже схватила Вейцера за руку, дёрнула и скомандовала:
– За мной!
Князь среагировал моментально и подчинился. Я заскочила в подъезд многоэтажного дома и рванула вверх по лестнице. Мой расчёт строился на одних догадках, и остаётся надеяться, что я не ошиблась. Твари бежали на зов. Добраться до Дылды оказалось для них важнее попавшего под ноги мяса. Как только контроль слетит, монстры начнут охоту, и нам нужно оказаться вне поля их зрения.
– Хочешь уйти по крыше? – уточнил Князь.
– Да. По крыше доберёмся до дальнего подъезда, спустимся, выйдем на противоположную сторону через окно.
Дылда хрипло заорал, и почти сразу же крик оборвался. Можно не сомневаться: его убили. Мы застыли, напряжённо прислушиваясь к звукам снаружи. Раздался грохот. Минимум один мутант почуял наш след и ворвался в подъезд.

Глава 14

Бежать на крышу – загонять себя в ловушку. Одно дело пробираться без спешки, имея в запасе пятнадцать-двадцать минут, другое – оказаться на крыше одновременно с тварью. Быстро оттуда не слезть. Проклятие! Сражаться? В узком подъезде преимущество не на стороне гориллы-переростка. Надо пытаться… На сей раз первым сориентировался Князь. Мы находились на лестничной площадке, наверху было вытянутое прямоугольное окно. Князь вскочил на выступающий контейнер мусоропровода, здоровой рукой ухватился за раму, подтянулся, перекувыркнулся, вышиб спиной стекло и вывалился наружу.
Я ткнула Вейцера, чтобы пошевелился. У меня ещё есть шанс выкрутиться, у него – никаких, поэтому он уходит вперёд. К счастью, Вейцер быстро отмер. Я развернулась к кусачу. Тварь скакала через ступень. Твою же! Судя по звукам, Вейцер выбрался. Я рванула наверх, порезалась стеклом и вывалилась наружу. Грохнул выстрел, сразу за ним – второй. Я перекатилась, гася инерцию падения.
– Никта?
– Цела, готова к подвигам, – отчиталась я, легко вскакивая на ноги.
Судя по ощущениям, ушибы есть, но ничего себе не сломала. Порезы неприятные, зато мелкие, не опасные.
– Норма, – сказала я, удивляясь, почему мы не улепётываем.
В окне торчала передняя половина кусача. Вниз свисали длиннющие лапы. Выстрелы снесли твари верхнюю половину головы, оставив кровавое месиво. Кусач умер и перегородил своей тушей проём.
– Браво! – выдохнула я.
– А чего ты ждала от живой легенды? Ускорились!
Твари, ломанувшиеся за нами в подъезд, уже взялись за кусача. Мы для них вкуснее, но не пропадать же мясу. Как только тушу разорвут на куски, освободится проход, и преследование продолжится. Послышалось до боли знакомое цоканье.
– Топтун. Он сейчас выйдет из-за дома.
Нам не уйти. Микроскопический шанс есть: можно оглушить Князя, стукнуть топором Вейцера, и пока твари будут заниматься мужчинами, драпать изо всех сил, но я не могла так поступить, лишь с сожалением подумав, что, окажись на моём месте кто-то менее принципиальный, он бы выжил.
Топтун нагонял. Костяные пятки стучали всё ближе, а дар, как назло, опять не работает, как надо. Князь метнулся в сторону, развернулся и выстрелил. У него и с одной руки ловко получается. Топтун готов, но проблемы это ни капли не решает, потому что патроны у Князя кончатся раньше, чем иссякнут твари. И ещё не стоит забывать, что Дылда пообещал приход элиты. Грохнули два выстрела подряд, через короткий промежуток времени – ещё два. Князь отшвырнул ставшее бесполезным оружие.
– Никта, за руль!
Колесить по Улью на авто – чистой воды самоубийство, но мы и так уже трупы, так что можно. Попытка будет всего одна: либо стартанём, либо нас нагонят. Я выбрала кажущийся самым перспективным тёмно-синий «Мерседес», под колесом которого валялся брелок с ключами, запрыгнула на водительское сиденье. Князь плюхнулся справа от меня, Вейцер забрался на заднее сиденье.
– Быстрее, Никта!
– Сам ты быстрее!
Мотор заурчал, я вдавила педаль газа, машина сорвалась с места. Стрелка спидометра достигла отметки в сотню километров в час и поползла дальше. Сто пятьдесят, двести… Крайнее деление – двести двадцать, шкалы явно не хватает. Лишь бы машина не подвела. Я выжимала из «Мерседеса» максимум.
– Можно выдыхать? – просипел Вейцер.
– Бегуны и прочая шушера отстали. Руберы и элита вскрывают такие машинки прямо в движении так же легко, как ты – консервы, – ответил Князь, поскольку я вопрос проигнорировала.
Я напряжённо следила за дорогой. Если когда-то опыт вождения у меня и был, то всё давно позабылось. Завести авто я сумела, для этого много ума не требуется, а вот дальше начались непредвиденные трудности. В памяти ничего не всплывало, так что можно сказать, что я за рулём впервые в жизни. Пока улица прямая, моя задача – держать руль, чтобы машина шла ровно. А дальше?
– Кто-нибудь хочет поменяться со мной местами?
Не представляю, как это проделать на такой скорости, но всё же…
– Никта, ты чего?
– Я водить не умею.
– Но мы же едем!
– Вот и я о том.
Впереди показался перекрёсток.
– Налево! – скомандовал Князь.
Зря. По прямой ехать легче. В поворот я не вписалась, выскочила на тротуар, ободрала о дерево боковое зеркало, снесла мусорку, переехала брошенный велосипед, протаранила рекламный щит и вернулась на проезжую часть.
– Никта, я поседел! – взвыл сзади Вейцер.
Впереди – снова поворот.
– Никта, тормози!
– Тварям на радость? – удивилась я.
Князь благоразумно помалкивал.
Во второй поворот я тоже не вписалась, потеряла управление. «Мерседес» вильнул, но всё же выправился. Хорошо, что можно не думать о встречной, я старалась держаться середины дороги. Сплошная линия, та самая, которую нельзя пересекать, служила отличной направляющей.
Городской кластер остался позади, шоссе продолжилось, стало даже шире, только толку с этого чуть, потому что чуть дальше начинались многоуровневые развязки, издали показавшиеся мне самым настоящим лабиринтом смерти. Чуть не так крутану руль – и мы пробьём ограждение, рухнем вниз и разобьёмся насмерть, без вариантов.
– Никта, сбавь скорость, – посоветовал Князь. – Мы оторвались, сто пятьдесят будет нормально.
– Огласите пошаговую инструкцию, пожалуйста.
Вместо этого Князь завопил:
– Жми на газ! Элитник сзади!
– Это предел!
– Быстрее!
– Князь, ты бы на приборы глянул. Мне кажется, у нас кончается бензин.
Повисло нехорошее молчание. Я сосредоточилась на сплошной полосе. Чуть дёрнешь руль – и машина оказывается почти у самой обочины, тут не до тварей. Мы благополучно проскочили все развороты, выскочили на автомагистраль, а метров через триста оказались на мосту, упиравшемся в границу кластера. Треть конструкции отсутствовала, обрезанное дорожное полотно козырьком нависало над пропастью.
– Тормози!
Как же! Я сделала всё, что могла. Тормоза завизжали. Пропасть неумолимо приближалась.
– Прыгайте! – предложила я.
– Разобьёмся! Поворачивай!
– Как?! Куда?!
Князь ответил ёмко, матерно, но проку в его словах не было ни на грош. Время растянулось словно резина, восприятие обострилось. Машина теряла скорость. В мозгу отпечатался пожухлый кленовый лист, невесть откуда мелькнувший на нашем пути. «Мерседес» встал, не доехав до пропасти трёх метров.
– О-о-о!
Я выползла из машины. Коленки подгибались, пальцы мелко подрагивали. Больше я с психами по Улью не хожу. Чёрт, больше я с психами вообще дел не имею! Я перевела взгляд на бледного, как полотно, Вейцера, на Князя, цедящего сквозь зубы ругательство, и нарочито радостно спросила:
– Командир, где там твоя элита?
– Не каркай!
Я расхохоталась. Ничего смешного в ситуации не было, смех был от нервов.
– Крыша тронулась? – «заботливо» уточнил Князь.
– Угу.
– Да вы все чокнутые! – взорвался Вейцер.
– Парень, а ты не знал, что вообще абсолютно все люди – психи? Просто большинство успешно маскируется, а так называемую норму учёные взяли с потолка.
– Князь, – перебила я начавшуюся демагогию, – не мне тебя учить, но не пора ли задуматься о том, как мы отсюда будем убираться?
– А у нас много вариантов? Предлагаешь спускаться вниз по опорам? Извини, я такое не потяну. Придётся возвращаться. Предлагаю посидеть тут и дать тварям время успокоиться. Выглядит так, будто они отстали.
– Элитник отстал?
Князь раздражённо дёрнул щекой:
– Понятия не имею, но я его точно видел, а теперь твари нет. – Он помолчал. – Так. Никта, не каркай. Вей, поищи аптечку. Всё, что нас не убивает сразу, обычно заживает, но стекло, если попало, желательно вытащить, а порезы – обработать. Давайте этим и займёмся.
Вей? Данное мною имя уже обкорнали до жалких трёх букв? Я обошла «Мерседес» и присела на капот. Раз уж ждём, то сидя. Как правильно сказал Князь, вариантов у нас немного. В результате над пропастью мы провели больше трёх часов. Невероятно, но элитник так и не появился. Перевалило за полдень, когда Князь дал отмашку выдвигаться.
– Слушай, – не выдержала я гнёта загадки, – зачем ты сказал поворачивать сюда, если тут обрыв?
– Я не знал. Я знал, что здесь развязки и автострада. Сам я сюда до сих пор не совался. Стаб в противоположной стороне.
– Ясно.
Разговор сам собой увял. Обсуждать случившееся больше не хотелось. Мы выстроились в привычную цепочку, вернулись на проверенный маршрут, пролегавший через территорию заброшенной фабрики. Выглядели здания скверно. Складывалось впечатление, что фабрика перестала функционировать задолго до попадания в Улей.
Несмотря на задержку, Князь не сомневался, что ночевать мы будем уже в стабе, до которого рукой подать. Я сомневалась, поскольку в Улье даже самые простые планы имеют свойство не сбываться.
За территорией фабрики начинался огромный пустырь. Вдали виднелись уродливые вышки, явно собранные наспех из подручных материалов. Конструкция стойко ассоциировалась с поделками из спичек: легонько ткни, и всё полетит. Князь кивнул на открывшийся простор и гордо объявил:
– Прибыли! Стаб «Чёртики» во всей красе.
– Э? А где поселение? – не понял Вейцер.
– За вышками. Так, делаем несколько шагов вперёд и начинаем дружно улыбаться и махать.
– Зачем? – не унимался Вейцер.
– Чтобы за нами прислали машину. Земля вокруг напичкана минами, ловушками и прочей гадостью. Как, по-твоему, в «Чёртики» тварей не допускают?
– Без понятия. – Воодушевления у Вейцера заметно поубавилось.
Пока мы ждали машину, Князь рассказывал о стабе. Голова (я так и не поняла, прозвище это или должность) держал поселенцев в ежовых рукавицах. Порядки в «Чёртиках» строгие, но справедливые. Безопасность превыше всего. Специальная команда прореживает поголовье тварей в окрестностях. Очистить кластеры от низших заражённых невозможно, ведь люди в Стикс валом валят, поэтому отстреливают всех, кто добрался до стадии жрача и мутирует дальше, чтобы не позволять заражённым заматереть и стать по-настоящему опасными.
Редко кто-либо серьёзней бегуна добредает до стаба. Для таких гостей всегда есть мины, а ещё дозорные не зря свой хлеб едят. Завидев тварь, они поднимают тревогу, и профессионалы быстро и эффективно уничтожают нарисовавшихся монстров.
В посёлке тоже поддерживают порядок. Открытое ношение огнестрельного оружия запрещено, провоцировать конфликты запрещено, воровать запрещено, буянить запрещено. Наказание чаще всего одно: убивают на месте, чтобы другим неповадно было. А ещё запрещено поминать скребберов и крайне не рекомендуют обсуждать элиту. Последнее, по-моему, глупость чистой воды, но раз мы в гостях, придётся уважать чужие суеверия.
Нам подогнали тихоходный джип с открытым кузовом. Джип остановился, не доехав десятка метров. Из кабины высунулся мрачный бородач в камуфляже и наставил на нас ствол.
– Здесь всегда так встречают, – успокоил Князь напрягшегося Вейцера.
Дверца со стороны пассажирского сиденья открылась, и наружу с трудом выбрался тип в сером деловом костюме. Увы, пиджак был на пару размеров меньше необходимого и от неосторожного движения лопнул по шву. У мужчины были раздуты плечи, деформированы челюсти, серовато-жёлтую кожу испещрили глубокие борозды морщин и ороговевшие бляшки. Он выглядел, как заражённый на ранней стадии.
Вейцер заметно вздрогнул и отступил на шаг.
– Извините, парень первый раз видит кваза, – пояснил Князь.
– Кого? – непонимающе моргнул Вейцер.
Ответил сам мужчина:
– Таких, как я, изменившихся внешне и сохранивших разум, называют квазами. Вы в Улье недавно?
– Несколько дней. Повезло, что Никту встретил, а потом – Князя.
– Повезло – это вы правильно сказали. Ах, да, позвольте представиться: Щукач.
– Вейцер.
– Никта.
– Меня ты знаешь.
– Приветствую, Князь, Никта, Вейцер! Добро пожаловать в «Чёртики»! Прежде чем вы пройдёте, должен задать вам несколько вопросов. К сожалению, от формальностей никуда не деться. Кто-нибудь из вас причисляет себя к «Детям Стикса»? Кто-нибудь из вас значится в чёрных списках? Кто-нибудь из вас идёт в стаб с целью навредить «Чёртикам»? Кто-нибудь из вас…
Мы по очереди отвечали на вопросы. Нет, нет, и нет. Не причисляю, не значусь. Я устала повторять одно и то же слово, Князь с Вейцером, похоже, тоже, но никуда не деться, потому что правила есть правила, и конкретно эти я полностью одобряю. Закончив допрос, Щукач поблагодарил нас за сотрудничество и пригласил в кузов джипа, сам же вернулся на единственное пассажирское сиденье.
– И какой в этом был смысл? – спросил Вейцер, едва машина тронулась. – Я же мог соврать.
– Мог, – согласилась я. – И не мог одновременно.
– Как так?
– Щукач – ментат. Грубо говоря, он – живой детектор лжи, работающий дистанционно. Если бы ты соврал, он бы почувствовал. Ты сейчас видел, как в Улье всякую шваль вылавливают. Казалось бы, ушёл за тридевять земель от места преступления, и живи спокойно. Не выйдет. В любом цивилизованном стабе достанут.
– Надо же! Хо-ро-шо.
– А то ж! В Улье, конечно, хаос и ад, но есть правильные ребята, и их немало.
– Понял. А что за списки, про которые Щукач спрашивал?
– Чёрные списки. Ментаты умеют составлять ментальную карту человека. Остальные в их закорючках ничего не поймут, тут дар нужен. Считай, что карта – это аналог паспорта, уникальный идентификатор, который невозможно подделать. Если рейдер совершил преступление, задолжал, ещё что-нибудь не то сделал, его ментальную карту вносят в чёрный список и вместе с торговыми караванами передают в другие стабы.
– Ого.
– Угу.
Джип остановился в посёлке неподалёку от полосы укреплений, точно напротив постройки, над входом в которую были приколочены две кривые вывески: «Мойка» и «Хинкальная». На ресторан грузинской кухни заведение никак не походило – типичная дешёвая забегаловка, от которой так и тянет антисанитарией. Понятно, почему нас сюда подвезли: наверняка хозяин заведения отстёгивает за доставку потенциальных клиентов. Я уже собиралась спросить Князя, где в «Чёртиках» что-то более приличное, как из столовки выкатились двое, и одни уставился прямо на меня.
– Что?! – взревел он. – Мужики, да вы чё?! Вы чё стоите? Это же Чернышиха! Это она! Это она Мутю убила! Точно она! Что я, её рожу не узнаю? Держи, тварь! Бей!
– Чернышиха? – переспросил Щукач, нехорошо прищуриваясь и доставая из-за пояса пистолет. Водитель был порасторопней, выскочил из машины и наставил на меня винтовку.

Глава 15

Вот и сбылась мечта идиотки: пришла в стаб! Лучше бы я держалась от людей подальше. Обидно избежать зубов стольких заражённых и схлопотать банальную пулю промеж глаз. Безопасное убежище, как же! Я медленно подняла руки, демонстрируя пустые ладони. Не провоцировать – единственное, что я могу сейчас для себя сделать.
А стаб-то действительно хороший: в каком-нибудь другом меня бы уже убили, а здесь лишь на прицеле держат. Ждут, когда специалист разберётся, и это обнадёживает. Конечно, полноценного суда с прокурорами и адвокатами мне не видать, но всё же хоть минимальный порядок обеспечен.
– Чернышиха? – снова спросил Щукач, не скрывая настороженности.
В памяти ничего не отозвалось. Пустота, вакуум, ноль. Может «Чернышиха» быть моей кличкой? Запросто. И так же запросто полупьяные рейдеры могли обознаться. Впрочем, если в прошлой жизни я и впрямь загремела в чёрный список, то конкретно сейчас амнезия – моё спасение.
– Не знаю, о ком речь, – ответила я ментату чистую правду – Меня, насколько я знаю, так ни разу не называли.
Щукач моргнул, внимательно вгляделся мне в лицо и вынужденно признал:
– Не врёт.
– Врёт! Ещё как врёт! – заорал тот самый рейдер. – Чем сомневаться, лучше спроси, как её зовут.
Я едва сдержала довольную улыбку. Перегнул товарищ палку, сильно перегнул! Обижать местную службу безопасности – глупость величайшая. Этот горе-советчик, мало того что прилюдно усомнился в способностях ментата, так ещё указания стал давать. Щукач помрачнел, набычился, гневно раздул ноздри и отрезал:
– Я сам разберусь, что мне лучше делать.
Сказал – как отрубил, однако рейдеру было море по колено. Он продолжал орать, что я – Чернышиха и что меня надо пристрелить, как собаку, потому что я – тварь хуже заражённых, внешников и муров вместе взятых. Его настолько переклинило, что он даже за пистолетом потянулся. К счастью, нетрезвого рейдера быстро скрутили.
Атмосфера немного разрядилась, и ситуация изменилась в мою пользу. Я, было, обрадовалась, что меня оставят в покое, однако Щукач думал иначе. Кваз оказался настоящим профессионалом, прекрасно осознающим, что его дар не без недостатков.
– Разбираться буду, – объявил он. – Обоих – в камеры.
Пришлось подчиниться. Краем глаза я заметила, как Князь уводит Вейцера. Хорошо. Как обещала, в стаб мы пришли, а дальше сам пусть разбирается, голова на плечах не только для того, чтобы, как некоторые, мозги алкоголем заливать.
Пока шли к местной тюрьме, я успела мельком осмотреться. Поселение если не нищее, то весьма бедное. Здания сложены кое-как из того, что в руки попало. В застройке – никакой системы. Ляпали, кто во что горазд. Местные выложились только на защиту: наблюдательные вышки, минное поле, заграждения. Оно и понятно: постоянно в стабе живут несколько десятков человек, остальные – гости, ищущие временную берлогу. Вейцер, возможно, осядет, а тот же Князь попользуется местными благами, подлечится и отправится на очередную прогулку по Улью.
В отличие от прочих построек тюрьму сделали на совесть. Уж не знаю, насколько часто ею пользуются, но строители не поскупились. Камеры, целых три штуки, устроили в подвале. У меня отобрали всё оружие, подтолкнули вперёд и заперли решётку. Рейдера обыскали не менее тщательно и тоже заперли, после чего конвоиры ушли. Последний из них чуть притормозил на выходе, указал пальцем под потолок, где висела камера наблюдения, и скупо велел:
– Не шуткуйте.
– А она работает? – насмешливо выкрикнул рейдер, но ему не ответили.
Из мебели в камере была одна замызганная банкетка, и я с удовольствием села, вытянула ноги и всем своим видом показала наблюдателю за монитором, что упекли меня совершенно напрасно, по ошибке, но я всё понимаю, зла не держу и терпеливо жду, когда всё прояснится и меня отпустят.
– Убью, тварь!
– Ещё раз, и последний. Я – Никта, и никак иначе. В чужих кликухах не нуждаюсь.
Ответом был многоэтажный мат.
Я прикрыла глаза. Продолжать что-то доказывать я не собиралась. Пусть бесится, мне всё равно. В стабе угрозу для меня представляет только кваз. Интересно, сколько в камере проторчать придётся? И что делать, если меня всё-таки объявят этой неведомой Чернышихой? Ясно, что: спасаться бегством через горы трупов и море крови.
Долго меня «мариновать» не стали, Щукач спустился в подвал лично, его сопровождал водитель джипа. Наверное, напарники.
– Пойдём, Никта, поговорим, – сказал он почти доброжелательно.
– Поговорим, – согласилась я.
Кабинет ментата, как и всё в этом посёлке, выглядел бедно: шкаф, рабочий стол, стулья. На окне вместо штор или жалюзи натянута крупноячеистая сетка. Я дождалась, когда мне предложат сесть, и опустилась на стул для посетителей. Щукач разместился за столом и уставился на меня таким взглядом, словно хотел пробуравить мне череп. Я с трудом сохраняла невозмутимость. Пусть смотрит. Может быть, мыслечтецы и существуют, но Щукач явно не из их числа.
Наконец, кваз шумно выдохнул, выдвинул ящик стола, достал папку и выложил на стол лист, испещрённый точками, загогулинами и чёрточками.
– Ментальная карта Чернышихи, – пояснил он. – Твоя карта от этой, – он постучал по листку ногтем, больше похожим на коготь, – отличается процентов на тридцать-сорок. Внешне ты, по словам тех рейдеров, вообще копия той женщины. Я жажду объяснений.
Я пожала плечами:
– О Чернышихе мне сказать нечего. О том, что такая существует, я узнала здесь, в стабе. Допускаю, что кто-то когда-то упоминал при мне это имя или кличку, но в памяти не отложилось. Я – Никта, других имён у меня нет, а если и есть, то я о них опять же ничего не знаю. При всём желании помочь не могу. Что касается объяснений, то я могу предложить лишь версию, до которой, уверена, ты и сам уже давно додумался.
– Выкладывай.
– Двойник. Раз за разом при перезагрузке моя копия попадает в Улей, дышит кисляком и превращается в зомби. Теоретически не исключено, что одна из копий, как и я, стала иммунной.
– Ты права: карты индивидуальны, и даже у двойников будут отличаться. Тридцать процентов – это много. Ты не Чернышиха. – Кваз внезапно подался вперёд, ухватил меня за плечо и, чётко проговаривая каждое слово, спросил: – Никта, ты подделала свою ментальную карту?
– Нет. Я не знаю способов подделки карты. Я до сих пор верила, что карту подделать невозможно.
– Так и есть, но я должен был спросить.
Кваз отпустил меня и отстранился.
– Само собой, – кивнула я.
– Ты давно в Улье? – продолжил Щукач.
– Точных цифр не назову. Год с лишним.
«Лишнее» – понятие растяжимое, хоть десять дней, хоть десять лет.
Щукач убрал лист с закорючками в папку. Надо понимать, что разговор окончен. Что я могу идти, кваз не сказал. Прихватив папку, он молча отошёл к шкафу, а вернулся с моим оружием: два ножа и топор.
– Я не слишком доверяю словам, Никта, но я верю фактам и статистике. Никому ни разу не удавалось изменить или подделать свою карту. Ты не Чернышиха. Предположительно, двойник, но это к делу уже не относится. Забирай свои железки – и топай. Что касается того рейдера, то я с ним поговорю, оштрафую за пьяный дебош, но будь готова к тому, что он подкараулит тебя за пределами стаба.
– Спасибо! – искренне поблагодарила я, не торопясь вставать. – Щукач, разрешишь спросить?
– Да?
– Чернышиха. Вкратце. Что она сделала? Откуда такой ажиотаж?
– Всех подробностей я не знаю, – задумчиво протянул Щукач. – Она уничтожила целый стаб к северу от нас.
– Как?!
– Впечатляет, да? Опасная женщина.
Ещё бы! Я попробовала представить, как в одиночку уничтожаю «Чёртики». Фантазия забуксовала. Причинить весомый урон – легко, но уничтожить… Как минимум, защитники стаба задавят числом.
– Думаю, тебе стоит узнать некоторые подробности. Тот стаб целиком и полностью держался на квазе-ксере. Шумак его звали. Лопал горох и жемчуг горстями, достиг в искусстве копирования предметов невиданных высот. Врут, что он из воздуха умел слепить пушечное ядро. Какому идиоту нужна доисторическая махина? Ещё бы каменные топоры приплели! Я вот о чём. Зело полезный человек был. Чернышиха его убила. Создавать вещи из воздуха стало некому, оборона стаба накрылась, торговля накрылась, жители похватали пожитки и свалили. Оставшаяся верхушка осталась на нуле. Этот буйный, который к тебе пристал, – один из помощников Шумака. Из-за Чернышихи он потерял очень тёплое место и теперь злой, как чёрт, пьёт по- чёрному, бесится.
– От меня не он отстанет, – продолжила я. – Я его одним своим видом раздражаю.
– Верно. – Ментат прищурился. – Что-нибудь ещё?
Я тоже прищурилась.
– Это предложение продолжить или намёк на то, что пора выметаться и не задерживать важных людей?
Щукач улыбнулся. Первая человеческая эмоция за время общения, до этого он корчил постную следовательскую рожу и держался так, будто лом проглотил. Кажется, меня можно поздравить с маленькой победой: добилась симпатии. Мелочь, но всё же.
– Считай, что предложение, – ухмыльнулся он.
– Совет нужен. Где у вас можно переночевать, поесть и затовариться, чтобы качественно и не слишком дорого? Забегаловку, перед которой нас высадили, хочется обойти по широкой дуге.
– Ха! Даже не мечтай о пяти звёздах! Приличной публики – раз, два и обчёлся, всё больше забулдыги добытые спораны пропивают, а как на мели остаются, проспятся – и в путь. Сходи к Машке, скажи, что я послал. Она постояльцев не принимает, но, думаю, девушке пойдёт навстречу.
Щукач дал мне ещё несколько полезных советов, я искренне поблагодарила его, и расстались мы, весьма довольные друг другом. Насвистывая весёлый мотивчик, я направилась к выходу. Наконец-то не нужно бояться шуметь. Настроение стремительно улучшалось: меня признали чистой перед законом, снабдили полезной информацией и вообще сочли очень приятной девушкой. Щукач даже расщедрился на комплимент.
Солнечный свет ударил по глазам. Я на миг зажмурилась, а, проморгавшись, обнаружила, что ко мне с противоположной стороны улицы торопится Вейцер. Вот уж не думала, что парень станет меня ждать!
– Привет! Ты чего здесь?
– Привет! Во-первых, я беспокоился. Ты и Князь – единственные знакомые мне люди в вашем адском Стиксе, а я, знаешь ли, человек, то есть существо социальное. Во-вторых, Князь просил узнать, чем дело кончится. В-третьих, тут одно развлечение – выпивка. Не тянет совершенно. И рожи все сплошь бомжей и уголовников.
– Привыкнешь, – отмахнулась я. – Князь где?
– У знахаря. Сказал, что хочет отрастить руку в рекордные сроки. Мы сняли комнату одну на двоих, быстро пообедали и разбежались: я – тебя караулить, а он – лечиться.
Слушая Вейцера вполуха, я решала сложнейшую дилемму: сначала поесть или сначала помыться? Пожалуй, второе. С неведомой Машки станется не пустить за стол грязнулю. Обрисовав Вейцеру планы на остаток дня, я повернула к рекомендованному Щукачом магазинчику. Чистой сменной одежды нет, переодеться не во что, придётся покупать.
Отыскать нужное строение не составило труда: над плоской крышей вместо флага болталась грязная тряпка, когда-то бывшая футболкой. Дверь нараспашку, среди коробок дремлет рыжий усач. Не успела я переступить порог, как хозяин открыл глаза, осмотрел нас с ног до головы, выплюнул незажжённую сигарету и принял более подобающую для торговца позу.
– Для тебя, подруга, я вряд ли что найду. Женских тряпок не держу.
– Штаны, носки, кроссовки и футболка сойдут мужские, а бельё, друг Ог, постарайся выдать подходящее.
– Первый раз тебя вижу. Откуда имя моё узнала?
– Щукач рекомендовал.
– А… – Усач поскучнел, отвернулся и принялся копаться в ящиках. – Бельё есть только кружевное. Завозил как-то для наших бабочек, пара комплектов осталась.
Барыга выложил затребованные вещи на крышку одного из ящиков и назвал цену. Дороговато, но возражать я не стала, расплатилась сразу. Щукач предупреждал, что торговаться бессмысленно и скидки не будет. К тому же вещи абсолютно новые, а в других местах могут и бэушные подсунуть. Вейцер последовал моему примеру и тоже отоварился.
Вместе мы дошли до гостиницы, где он с Князем остановился. На входе какой-то шутник золотой краской намалевал «Гранд-Националь». Ну- ну. Вейцер думал, что я тоже сниму комнату, но я отказалась. Сначала попытаюсь договориться с Машкой. Парень же сам сказал, что душа в комнате нет, все банные процедуры только в общей помывочной, в которую я не пойду, потому что девчачьего отделения опять же нет.
– Встретимся часа через два, – предложила я и, не дожидаясь ответа, поспешила дальше.
Машка жила в пяти минутах ходьбы от «Гранд-Националь». В маленьком поселении всё в шаговой доступности. Над входом висела незатейливая вывеска «У Поварихи». Часть помещения жилая, а часть отведена под столовую. Здание выделялось на фоне других висящими на окне светлыми занавесками в весёлый цветочек. Я решительно толкнула дверь, вошла в зал и сразу же остановилась. Зал поражал идеальной чистотой и искусно созданным уютом. На столах – скатерти, вазочки с цветами, по стенам развешаны картины. Не удивлюсь, если окажется, что здесь не только репродукции знаменитых картин, но и оригиналы.
В дальнем углу обедали трое мужчин. Моё появление заметили, но никак не отреагировали.
– Налюбовалась?
Уперев руки в бока, из-за стойки появилась хозяйка, и мне стало ясно, почему ей удаётся держать собственную столовую. Машка-повариха, как и Щукач, оказалась квазом.
– Очень красиво, – согласилась я. – Можно вас на минутку отвлечь? – Я кивком указала на дверь и первой вышла. Нутром чую: Машка – фанатка чистоты, топтать грязными ботинками её свежевымытый пол себе дороже.
Хозяйка остановилась на пороге:
– Чего тебе?
– Щукач. Он сказал, что к тебе можно напроситься на постой.
– Женишок мой непутёвый и не такое скажет, – ворчливо возразила она.
– Жених? – поразилась я.
– Да! Жених!
Машка мало походила на желанную женщину. Крупная, мощная, у неё запястье толщиной с моё бедро, мускулатура как у бодибилдера, вдобавок кожа болезненно-желтушная, щёки обвислые, а голова лысая. Сложно поверить, что такая сумела покорить чьё-то сердце. Впрочем, Щукач – кваз. Какой у него выбор-то? С его габаритами обычная иммунная с ним просто не сможет.
– Ладно, дам комнату, но сначала – мыться. Иди за мной.
Машка сделала приглашающий жест, и я не сдержала торжествующей улыбки: горячая ванна, горячий чай. Я дошла!

Глава 16

Маша пыталась объяснить мне своё видение сочетаемости блюд, но я осталась непреклонна. Хочу борщ, куриные котлеты с картофельным пюре и квашеной капустой, салат оливье, чёрный хлеб с чесноком, чай, а потом, на десерт, – кофе и клубнику со взбитыми сливками.
– Дикарка, фу такой быть! – изрекла повариха и грохнула на стол поднос с моим заказом.
С полчаса я занималась чревоугодием. Готовила хозяйка столовой умопомрачительно. Пожалуй, уже за один кулинарный талант на ней можно было бы жениться, не раздумывая. Я искренне пожалела, что у меня желудок не может растягиваться до бесконечности. Наевшись до отвала, я откинулась на спинку стула и отодвинула пустые тарелки. Сейчас ко мне снова подойдёт Маша, заберёт грязную посуду, а взамен принесёт красные сладкие ягоды. С трудом представляю, как я их в себя утрамбую, но от вкусняшки не откажусь.
Глядя на меня, Маша покачала головой:
– Дорвалась-таки.
– Ага.
– И охота тебе по Улью шарахаться?
– Так получилось, – ответила я и всерьёз задумалась, не осесть ли мне в «Чёртиках».
Зачерпнув лакомства, я переключилась на более насущное. Сходство с Чернышихой – это проблема. Очевидно, что я как-то связана с рейдершей, уничтожившей самого охраняемого человека в стабе. Осталось понять, как именно.
Спрашивать у Щукача о взаимосвязи памяти и ментальной карты ни в коем случае нельзя – вызовет ненужные подозрения. Придётся полагаться исключительно на собственные мозги. Что будет, если человека лишить памяти? Не блок на воспоминания поставить, а именно вырезать всю информацию о прошлом и бесследно удалить? Я могу лишь гадать, но ведь логично предположить, что в ментальном плане человек изменится. Уйдёт всё наносное, останется лишь то, что заложено природой. Спорить готова, что в детстве я не в куклы играла, а была тем ещё сорванцом с вечно разбитыми коленками. Короче, не исключено, что при ампутации памяти ментат-карта частично меняется.
Дальше – факты. Чернышиха приговорена к смерти за убийство ксера. Убийство произошло неподалёку от «Чёртиков», в соседнем стабе. Ментат-метка Чернышихи внесена в чёрные списки, передающиеся из поселения в поселение с торговыми караванами. Тем не менее, Чернышихе удалось уйти. Она пропала, а в то же время на черноте, опять же неподалёку от «Чёртиков», появилась я – без памяти, зато с внешностью беглой рейдерши и ментат-картой, похожей на карту Чернышихи на шестьдесят-семьдесят процентов.
Вывод очевиден: поднявший шум рейдер не обознался, я и есть та самая Чернышиха.
Гипотеза о двойнике не выдерживает критики, ибо вероятность встретить двойника микроскопическая. Один к миллиарду, а то и меньше. Слишком много факторов должно сойтись. Шанс, что моя копия тоже станет иммунной, крохотный. Добавить к этому, что новоприбывшие мрут пачками и выживают лишь единицы, затем приплюсовать бескрайние размеры «адской мозаики», на просторах которой встретиться почти нереально. Бывают самые фантастические совпадения, но это явно не мой случай. То же касается предположения, что Чернышиха мне просто родственница. Увы, нет.
Ещё нюанс. Я, нынешняя, вполне способна отправить в мир иной любого Шумака. Мне хватит одного-единственного прикосновения к открытой коже, чтобы он превратился в статую. Сомнение вызывает так вовремя возникшая амнезия. Случайность исключена, но как я это проделала? Не знаю. Рецепт забыт. Впрочем, в ближайшее время он мне не к спеху.
Я тяжело вздохнула. Сбылась вторая мечта идиотки: узнала о своём прошлом, огребла проблем. Кстати, почему Чернышиха? Как-то связано с даром превращать людей в чёрные статуи и бесконечно долго гулять по мёртвым кластерам без вреда для себя?
Эх, похоже, с «Чёртиками» придётся попрощаться. Рано или поздно вскроется, кто я есть на самом деле, и тогда мне не поздоровится. Хорошо, если просто пристрелят, за ксера и четвертовать могут. Остаётся решить, куда податься. На востоке – сплошная чернота. Жить можно, но есть нечего. Отпадает. К реалиям запада я явно не приспособлена. Когда появилось много сильных тварей, я начала совершать ошибки и погибла бы, если бы не Князь. Запад отпадает. Север? На севере больше шансов встретить тех, кто жаждет моей смерти. Остаётся юг.
Теперь – по времени. Срываться в ночь подозрительно, да и отдых нужен. Сейчас доедаю клубнику, допиваю кофе, потом, как и обещала, топаю в «Националь», вытрясаю из Князя плату за помощь, затем покупаю необходимые каждому уважающему себя рейдеру мелочи, возвращаюсь к Маше, ужинаю, отсыпаюсь, рано утром плотно завтракаю и очень быстро покидаю стаб.
Мои размышления были прерваны самым грубым образом. С грохотом распахнулась дверь, в столовую влетел давешний рейдер.
– Тва-арь! – рявкнул он и, сшибая хлипкую мебель, рванулся ко мне.
Из-за стойки выскочила не менее злобно настроенная Машка и ринулась ему наперерез. Не обращая на хозяйку внимания, мужчина навис надо мной:
– Не знаю, как ты обманула Щукача, но не думай, что тебе это поможет. Я тебя узнал, я тебя из-под земли достану, и я с тебя спрошу за нашего ксера. Я тебя долго убивать буду. В «Чёртиках» не дёргайся, здесь ты в безопасности, но скоро у тебя кончатся спораны, и ты пойдёшь в рейд. Помни обо мне, Чер-ны-шиха.
Он отстранился, смачно сплюнул на пол, круто развернулся и быстро вышел, словно боялся окончательно потерять над собой контроль и начать убивать меня прямо тут. За нападение на меня в «Чёртиках» его самого убьют.
Машка проводила его задумчивым взглядом и протянула:
– Обманула моего мужа?
Напоминать, что ещё недавно она называла Щукача всего лишь женишком, я благоразумно не стала, вместо этого спокойно объяснила, что оказалась поразительно похожа на женщину из чёрного списка. Предположительно, мы – двойники, но и родство нельзя исключать. Машка осуждающе покачала головой:
– Влипла ты. Когда Шумака убили, все только и обсуждали, что да как. Он – ксер с очень мощным даром, сама понимаешь, что за такого глотку порвут.
– Угу. Слушай, а известно, за что его?
– Не-а. То есть слухи ходят на любой вкус и цвет, но достоверно ничего не известно. Говорят, конкуренты заказали, но это полный бред, потому что ни один из стабов от коллапса Берёзовки не выиграл. Более вероятный вариант – не сошлись в делах торговых. Возможно, за долги убили.
– Ага.
– Есть и совсем неправдоподобные версии. Мол, в стабе были тишь да благодать, но под внешним благообразием гнильца пряталась. Якобы Шумак был тем ещё извращенцем и любителем маленьких детей, а Чернышиха уничтожила чудовище. Язык бы тем, кто придумал эту грязную клевету, вырвать. Если человек яркий, то чем он лучше, тем больше гадостей про него придумывают. Вот.
– Ясно, – протянула я.
Машка закончила расставлять стулья и поправлять скатерти, принесла тряпку и протёрла пол. Мне хотелось продолжить разговор и узнать ещё что-нибудь, но я себя пересилила. Основное я выяснила, подробности погоды не сделают, а думать теперь надо не о прошлом, а о будущем, которого меня хотят лишить. Например, валить ли мне из «Чёртиков»? С одной стороны, Щукач в любой момент расспросит о моих дарах, сопоставит и сделает правильный вывод, а с другой стороны, за пределами стаба меня гарантированно будут поджидать очень злые рейдеры. Куда ни кинь, всюду клин.
Я поднялась из-за стола, поблагодарила за обед и пообещала вернуться к ужину, пропускать который я в любом случае не собираюсь. Уже минут десять, как истекли два часа, Вейцер наверняка ждёт, и не стоит заставлять его топтаться под вывеской «Националь» слишком долго. И так на полчаса опоздаю.
Вейцер ждал один.
– Все женщины одинаковые, – заявил он. – Дай вам зеркало и новые тряпки, и прийти вовремя вы не способны.
– Извини. Так получилось. Где Князь?
– Всё ещё у знахаря.
– Ты с коллегой уже пообщался? – уточнила я.
Чем раньше парень освоится с даром, тем лучше.
– Ещё нет. Он сказал, что пообщается со мной, если успеет.
– Ясно. Тогда идём, поглядим, как у них дела.
Возражений не последовало. По дороге я коротко изложила Вейцеру его перспективы. Либо он в рекордные сроки становится знахарем средней руки, перебирается в более крупный стаб и делает карьеру эскулапа, либо оказывается в положении никому не нужного рейдера-одиночки. Врачей ценят, им платят, а рядовые бойцы – это пушечное мясо и расходный материал. Стать учеником местного знахаря, по-моему, прекрасное начало на пути к условно нормальной жизни. Человеку, способному обеспечить себе стабильный доход, не нужно рвать жилы. Он сможет купить или арендовать квартиру, покупать свежие продукты в обычном супермаркете, ездить на работу на новеньком авто. На страже его интересов встанет самая настоящая государственная машина, ведь в Улье есть не только анархия. Чуть западнее мощные стабы располагают собственными армиями, командами снабженцев, знающими, где, когда и какой кластер перезагружается, полноценной службой безопасности. Квазигосударства прекрасно справляются с защитой своих граждан от тварей, внешников и прочих угроз. Беда одна: подобная роскошь не для бедных.
За разговорами мы дошли до весьма странного строения. В «Чёртиках» не стремились к внешней красоте и архитектурным изыскам. В ход шёл любой строительный материал. Главный принцип застройки – надёжно и функционально. Обитель местного знахаря была выкрашена яркими разноцветными красками. Маляр, не заморачиваясь, открывал банку с краской и выплёскивал содержимое на стену, благо, об экономии можно не беспокоиться. Получилось то, что получилось: дикая смесь цветов, вертикальные подтёки, кляксы. Над входом красовалась надпись «Больничка Жожо».
– Жожо зовут знахаря, – тихо пояснил Вейцер.
Каждый развлекается, как может. Я пожала плечами и решительно вошла в цветастый сумасшедший дом, встретивший нас тишиной и обилием штор, висящих вместо стен и превращающих внутреннее помещение в подобие лабиринта. Вейцер кивком указал на продавленный диван и присел на подлокотник.
– И кто мне опять мешает? – раздался недовольный возглас из-за белой в синий горошек занавески, и к нам вышел Жожо.
– Э-э? – Я подавилась словами.
Пляжные шлёпанцы, шорты, белая футболка с принтом вывалившего язык смайлика, солнечные очки и соломенная шляпа с широченными полями.
– Вот, значит, какая нынче у врачей униформа, – протянула я.
– О да! На что жалуемся, больная? С вас – штраф за ложный вызов. Царапина на вашем плече – не повод беспокоить бедного Жожо. Никакого от вас покоя! Надоело! Вот возьму и уйду от вас.
А знахарь-то непрост! Я и раньше понимала, что клоунада показушная, но сейчас осознала, насколько Жожо силён. Царапина почти зажила, меня не беспокоит, скрыта под одеждой, и, тем не менее, знахарь определил травму с первого взгляда.
– Жалуюсь! На ваше бессердечие.
Жожо схватился за запястье и стал считать пульс.
– Этот молодой человек, – продолжила я, – нуждается в учителе, пришёл не к кому-нибудь, а к вам. А вы?!
– К кому бы он ещё пришёл, если я тут один? – пробормотал Жожо. – Ладно, Вей, пятнадцать минут найду. Сядь. И когда в таких условиях чемодан собирать? Караван бедного знахаря ждать не будет. Больная, ты чего уши развесила? Можешь быть свободна.
Из «весёлого домика» я вышла весьма озадаченной. В Улье много примет. Одна из них: бегство знахарей к катастрофе. Я не суеверная, но рациональное зерно в примете есть. У знахарей особое чутьё, не такое, как у остальных, и я допускаю, что они способны предчувствовать опасность. Жожо упомянул торговый караван. Увязаться с барыгами?
Шла я медленно, и расчёт оправдался. Хлопнула дверь, послышались быстрые шаги, и вскоре со мной поравнялся Князь, щеголявший новенькой повязкой на культе. Заметив мой интерес, он продемонстрировал обрубок.
– Жожо – настоящий гений. Обещал, что отрастёт быстрей, чем борода.
– Рада за тебя. Знахарь уезжает?
– Да, не повезло мне. Рассчитывал на терапию, а получил один сеанс. Жожо в «Чёртиках» очень давно, первые признаки трясучки появились, вот он и собрался в круиз.
– Непременно сегодня, на ночь глядя?
– Маршрут у каравана такой. Между двумя удобными точками ровно день перехода, от «Чёртиков» до первой точки – три с половиной часа хода, поэтому выдвигаются поближе к вечеру. Слушай, он мне регенерацию подстегнул, голод зверский. Составишь компанию? Я поем, а потом отдам твой гонорар.
Я наклонила голову к плечу и внимательно посмотрела на Князя:
– От меня было мало пользы.
– Не согласен. К тому же уговор есть уговор. Свою часть ты выполнила, и очередь за мной.
Набивать брюхо Князь отправился к Машке-поварихе, встретившей его очень радушно, как старого знакомого. Пока они обменивались любезностями, я прислушалась к своему организму и поняла, что готова продолжить праздник живота. За пределами стаба такого счастья уже не будет – сплошь консервы и сухари. Машка права: дорвалась и как с цепи сорвалась.
Князь исполнил обещание в точности. Я получила три горошины. По-хорошему, их стоило бы приберечь, но у меня в программе шопинг, а добытого из бегунов винограда слишком мало, чтобы затовариться основательно, поэтому минимум одну я потрачу. Я составила целый список покупок, и первым номером в нём шёл «клюв» – оружие, изобретённое умельцами Стикса. Внешне он похоже на кирку, только рукоять длинная. Очень удобно рубить не самых опасных тварей. Острие способно пробить костяную броню там, где простой топор не справится, к тому же «клюв» обычно легче топора. Словом, крайне полезная штука.
Ножей у меня было целых два, и докупать третий я не собиралась, но, увидев охотничий с острым длинным лезвием и рукоятью, сделанной будто под мою руку, я не удержалась и приобрела его. Мне бы ещё огневую мощь увеличить, но, увы… На ствол хватит, а на приличный запас патронов – уже нет. Так какой смысл таскать бесполезную железку? Обойдусь. К тому же выстрел – это оповещение всех окрестных тварей «мясо брать здесь». Оставшийся горох пущу на живчик. Авось, будет эффект, и мой дар станет капельку сильнее.
Нагрузившись покупками, вернулась к Маше. Хотела попросить её дать мне ужин в комнату, но за одним из столиков скучал Князь и, завидев меня, приглашающе махнул рукой. Странно, что без Вейцера.
– У тебя на ближайшее время появились планы? – спросил Князь, причём явно не из праздного любопытства.
– Допустим.
– Есть работа.
– Я не лучший боец.
– Согласен, но меня интересует другое. Я хочу, чтобы ты провела меня по черноте. Прикрывать группу от воздействия мёртвой зоны – твой профиль. Что скажешь?
Я качнула головой:
– Скажу, что нужны подробности.
– Идти предстоит на восток по сплошной черноте до некоторой точки, пробыть на ней несколько дней и вернуться. Группа не превысит пять человек, включая тебя. Это всё, что я готов озвучить по походу. Сроки: по моим прикидкам, на всё про всё уйдёт около месяца. Оплата: за каждый день – одна горошина. В случае успеха ты дополнительно получишь жемчужину.
– Да ты богач!
Князь усмехнулся:
– Никта, меня назвали легендой не на пустом месте. Я умею убивать очень опасных тварей. Жемчужину, которую я тебе предлагаю, я достал из матёрого элитника, которого завалил в одиночку, пусть и за счёт даров.
– Мне нужно подумать.
– Думай. Завтра я жду ответа.
Князь ушёл, даже не потрудившись пожелать мне спокойной ночи. Я проводила его взглядом и вернулась к еде. Как гласит народная мудрость, утро вечера мудренее, поэтому принимать решение буду на свежую голову, но уже сейчас могу сказать, что предложение явно с подвохом.

Глава 17

В Улье планам не место. Меня разбудил едва уловимый кислый запах. Рассвет только занимался. Я открыла глаза, медленно села, пытаясь осознать, что не так. На улице было тихо, лишь где-то через два-три дома послышался человеческий крик. Кажется, катастрофа пришла-таки в «Чёртики». Ещё не осознав до конца происходящее, я на автомате оделась, прикрепила к поясу «клюв», закинула на спину рюкзак. Пока я собиралась, во рту появился лёгкий химический привкус, мозг окончательно проснулся, и я осознала, что чувствую кисляк, которому в стабе не место, ведь кисляк – предвестник перезагрузки. Проклятие! «Адова мозаика»! Сколько этот фрагмент не перезагружался? Сто лет? Двести? И ведь надо же, ни с того ни с сего процесс запустился именно сейчас, когда я тут! Не могло чёртово поселение помереть на несколько дней позже?!
Я выскочила на улицу. Задача первая – убраться с кластера и не попасть под откат. Задача вторая – избежать встречи с жаждущими моей крови рейдерами. Закон о ненападении в стабе им больше не указ, ибо стаб накрылся.
Люди ломились прочь с опасной территории. Короткая перестрелка определила, кому стать трупом, а кому получить джип. Чуть в стороне сразу семеро схватились за право оседлать велосипед. Нечего и думать заполучить колёса. Эх, мне бы роликовые коньки, но взять негде. Я припустила по улице на своих двоих. Кто-то хапал, что плохо лежит, сработанная бригада рейдеров перегружала запасы из склада в грузовую машину. Кажется, это был «КамАЗ». У стены пивнушки раскинулся труп, убийца забрал спораны, но далеко не ушёл и был убит мастерским ударом топора по голове другим рейдером. Виноград и горох нужны всем.
Самое трудное, пожалуй, пройти поле ловушек. Мина взорвётся независимо от того, наступил на неё иммунный или заражённый. Безопасный проход не обозначен или обозначен способом, известным лишь местным. Придётся сыграть в лотерею смерти.
А планам действительно конец. Кто-то собирался жить в «Чёртиках» долго и счастливо. Мои мечты ограничивались плотным завтраком Машкиного приготовления. Князь хотел втянуть меня в новую авантюру. Облом!
Между тем, туман сгущался. В воздухе затрещало, как бывает при коротком замыкании. До перезагрузки оставалось не больше пятнадцати – двадцати минут. Я шарахнулась в сторону, пропуская грузовую машину. За корпус бы зацепиться…
– Чернышиха! Вон она!
Проклятие!
Деться совершенно некуда. Эти придурки, вместо того чтобы спасаться, решили открыть сезон охоты. Я метнулась за здание.
– Тварь, ты и этот стаб угробила!
Я?! Совсем обалдели!
Скользнув взглядом по ближайшим трупам, я заметила, что обобрали их не слишком тщательно и мне есть чем поживиться. Например, из кармана рейдера с проломленной головой торчит знакомый и очень симпатичный предмет, твёрдый, ребристый, приятно тяжёлый. Жаль, что один. Улыбнувшись, я выдернула чеку и отскочила обратно к стене.
Преследователи приближались. Я высунулась из укрытия, метнула гранату, отбежала и упала ничком. Секунду спустя раздался взрыв. Я вскочила и побежала прочь. Враги обойдутся, в приоритете покинуть кластер. Осознание, что время на исходе, придало сил. Ничего, я выберусь всем назло.
– Никта!
Рядом со мной остановился невесть откуда взявшийся пикап.
– Ну!
Я рыбкой прыгнула в салон.
– Знаешь, каково справляться с управлением одной рукой?!
За рулём сидел Князь. Выматерившись по поводу моей медлительности, он поднажал, проскочил ворота, и мы оказались на минном поле. Лотерея началась. Я покрепче вцепилась в сиденье. Повезёт? Не повезёт? В отличие от меня Князь не нервничал, а уверенно маневрировал.
– Я запомнил, как мы ехали, – снисходительно пояснил он, ни капли не сомневаясь в успехе.
Пикап ещё ускорился, мы, наконец, оказались за пределами кластера, и почти сразу Князь ударил по тормозам. Машину тряхнуло. Я чуть не влетела головой в лобовое стекло. Медленно выдохнув, посмотрела на Князя. Надо же, жива! Сегодня фортуна меня любит. Князь выждал минуту, позволяя мне прийти в себя, и задал единственный интересовавший его вопрос:
– За работу возьмёшься?
А разве у меня есть выбор? Князь вытащил меня, и теперь я ему должна. Теоретически, отказать я могу, но это, во-первых, неправильно: пусть и из своих корыстных целей, но Князь меня спас. Во-вторых, наживать такого врага не полезно для здоровья.
– Согласна.
– Так и знал! – довольно улыбнулся Князь. – О, гляди!
Я обернулась. Кисляк начал рассеиваться, открывая для взглядов обновившийся кластер. Исчезли вышки, заграждения, строения, трупы. На месте, где пару минут назад были «Чёртики», появилась безжизненная каменистая пустошь с небольшой возвышенностью по центру. Интересно, Машка выбралась? Когда уходила, я её не видела. Впрочем, о ней пусть жених переживает.
Ловить на пустоши нечего, я отвернулась и выпрямилась. Что делать дальше, решать Князю. Месяц начался, отсчёт пошёл. Что можно найти в сплошной черноте? Теоретически, всё, что угодно. Учитывая, что Князь предложил мне работу ещё вчера, очевидно, что он торопится. Увы, знание, что у загадочной миссии есть временной лимит, ни о чём не говорит. Допустим, некоторая точка – это обычный кластер. Как в пустыне бывают оазисы, так и в черноте встречаются крохотные островки жизни. Искомый кластер скоро перезагрузится, и нечто ценное будет уничтожено. Общий расклад ясен, но к пониманию цели я не приблизилась ни на шаг. Поход Князя за белым жемчугом и вовсе выбивается из общей картины. Не сомневаюсь, что жемчуг – часть головоломки. Зачем его тащить в черноту? Кому он там нужен? Или Князь его уже принял? Нет. Если бы принял, его бы не преследовали, чтобы отобрать. А ещё Князь упоминал группу, но пока мы вдвоём. Непонятно…
Загудел мотор, и пикап тронулся. Крупных тварей в окрестностях нет, несколько километров проедем на машине, дальше – без вариантов, пешком. Я прикрыла глаза. Пока есть возможность, доберу пять-семь минут сна. Князь цыкнул, но ничего не сказал, а где-то через четверть часа объявил:
– Станция конечная. Поезд дальше не идёт, просим проснуться и покинуть вагоны.
Пикап мягко остановился. Я лениво открыла глаза, потянулась, огляделась. Мы встали посреди парковки торгово-развлекательного центра с погасшей вывеской и разбитыми окнами. Князь первым выбрался наружу. Я достала из рюкзака бутылку воды и сделала два глотка. О минимальных запасах провизии я позаботилась сразу же: стаб или не стаб, а готовность выйти в рейд должна быть максимум трехминутная. Я убрала бутылку, вылезла из машины под недовольным прищуром Князя и, скорчив рожицу, пожаловалась:
– Я не завтракала.
– Это ещё что! Тебе ещё ни обедать, ни ужинать не придётся.
Надеюсь, Князь шутит.
Мы не стали заходить в торговый комплекс. Кластер относится к угодьям павших «Чёртиков», сразу после обновления магазины прочистили профессиональные бригады, сливки сняты, а копаться в объедках нет никакого желания.
Я шла, отставая на шаг, и чем дальше мы продвигались, тем отчётливее у меня появлялось ощущение, словно чего-то не хватало. Через пару минут до меня дошло.
– Князь, а где Вейцер?
– Понятия не имею. Ночевать он не пришёл. Последний раз я видел его при тебе у Жожо.
– Вей…
– Никта, в мамочку решила поиграть? Если бы тебя всерьёз беспокоила судьба парня, ты бы вспомнила о нём раньше. Он – взрослый мужчина, получивший вводную по Улью и проведший здесь несколько дней. Не выжил – его проблема. Закрыли тему.
Закрыли.
Из-за автобусной остановки выскочил бегун, и я встретила его ударом «клюва» в голову. Минус один. Затылочный мешок порадовал аж тремя виноградинами. Убрав добычу во внутренний карман безрукавки, я отряхнула ладони и вернула «клюв» на пояс. Ради взявшегося невесть откуда ползуна даже напрягаться не стала. Князь прикончил двух «своих» заражённых, и мы продолжили путь.
Твари попадались редко, в основном пустыши, и лишь иногда высовывались бегуны, да и то не слишком шустрые. Мы спокойно прошли кластер насквозь. На границе половинка безликой девятиэтажки стыковалась с частью старинного особняка. Девятиэтажка была уже и выше, сочетание получилось уродливое – классика «адской мозаики». Я полюбовалась выставленным в окне особняка белым платьем с широченной, отделанной кружевом юбкой. Видать, первый этаж когда-то оккупировал салон вечерних нарядов. Нам попадались офисы, магазины, кафе. На круглой площади гордо стоял памятник Владимиру Маяковскому, а под ногами поэта валялись обглоданные человеческие кости.
– Никта, вниз! К дому!
Я исполнила приказ молниеносно. Упала, перекатилась. В место, где я была, удирала пуля. Ещё один перекат, и я укрылась от стрелка в здании.
– Князь! – услышала я. – Друг, ты ошибаешься. Эта девка – Чернышиха, убившая Шумака. Она нам ответит. Уйди миром.
– У нас с ней договор о краткосрочном сотрудничестве. Полтора месяца – и она ваша. Отложите разборки, и разойдёмся миром.
Неизвестные ответили своеобразно: стрельбой. Ругнувшись, Князь ввалился в помещение.
– Какая ты всё-таки проблемная, Никта!
– Так вали, – буркнула я.
– Щас. Даже не надейся. Ты мне нужна.
Я оптимизма Князя не разделяла. Положение у нас аховое: загнали сами себя в ловушку. Выследившим меня мужчинам достаточно просто подойти и расстрелять в упор. Самое гадкое, что у них, похоже, кто-то с даром обнаружения, сколько ни убегай, не уйдёшь, да и спрятаться не получится, равно как и напасть из засады. Неприятно чувствовать себя кроликом. Почему-то почудилось, что раньше было иначе, словно это я запускала зубы в чью-то незащищённую шею. Я прижалась к стене, борясь со слишком ярким ощущением.
– Чернышиха, я тебя вижу!
Стена хорошо прикрывает от пуль и глаз, значит, дар, как я подумала.
– Черны-ши-ха!
Бесит!
Грохнул выстрел. Князь достал пистолет и прицелился. Дальше события закрутились с бешеной скоростью. В проёме мелькнула тень, последовала целая очередь выстрелов. Рядом со мной оказался бородач. Я ухитрилась отвести удар ножом, наши руки соприкоснулись. Хочу его жизнь! Бородач закричал, отбросил меня на пол. Снова выстрелы. Ещё один противник. Князь снял его идеальным попаданием в висок. Враги резко кончились, только бородач продолжал кричать, очумело глядя на чернеющую конечность.
– Интересное умение, – прокомментировал Князь с любопытством энтомолога, обнаружившего неизвестную науке букашку и наблюдающего за процессом. – Так и знал, что ты Лана.
– Лана?
– Поздно притворяться. Все знают, что под ласковыми ручками Чернышихи чернеют. Или ты передумала и теперь предпочитаешь кличку?
Получается, Лана – моё прежнее имя. Сойдёт.
– Теперь я предпочитаю зваться Никтой. Надеюсь, с этим проблем нет?
– Да хоть Афродитой! Лучше скажи, как ты ментат-карту изменила.
Бородач перестал орать, окончательно превратившись в статую.
– Без понятия.
– Да ну?
Основная тайна вскрылась, и мелочи скрывать бессмысленно.
– Предположительно, за счёт полного стирания памяти. Об Улье помню всё, а о себе – ничего. Незадолго до нашей встречи я очнулась на черноте с абсолютной амнезией. Даже сейчас, когда ты назвал меня Ланой, в памяти ничего не всколыхнулось. Понятия не имею, кто я и на что способна.
Нас прервали самым бесцеремонным образом. В Улье шуметь нельзя, это аксиома. Стрельба привлекает заражённых – тоже аксиома. Зачастую в Стиксе выживает не тот, у кого ружьё, а тот, кто умеет обходиться без него. Судя по характерному звуку, к нам, цокая костяными пятками, спешили топтуны. Выглянув в окно, я насчитала двоих. Немного отставал жрач, а в арьергарде тащились бегуны. Запаздывают ребята. Таиться смысла не было. Князь перекинул мне автомат, а сам предпочёл остаться с пистолетом.
Счастье, что мы ещё недалеко от «Чёртиков». Руберов и элиты в окрестностях просто нет, да и простых споровиков мало. Не сомневаюсь, что отобьёмся. Патронов я не жалела, стреляла в головы, и заражённые быстро падали. Князь пристрелил последнего, самого вялого, видать, сильно оголодавшего и ослабшего. Всё, бой окончен.
Надо уходить, но сначала… Я подскочила к статуе бородача и врезала по ней «клювом». Статуя – слишком явная улика, чтобы её оставлять. Всё равно что написать на стене: «Здесь была Чернышиха». Пока я превращала бородача в порошок и маскировала чёрное крошево грязью, Князь наскоро обобрал остальные трупы. Не оставлять же спораны, патроны и фляги с живцом. Убитым заражённым мы тоже уделили внимание. Потрошить расстрелянных мутантов пошли вместе – так безопасней. Князь следил за обстановкой, я вскрывала охотничьим ножом затылочные мешки. Мясницкая работа – дело нехитрое и быстрое. За полторы минуты мы стали богаче на две горошины и шестнадцать виноградин. Очень недурственный результат!
Не задерживаясь больше ни на минуту, мы поспешили покинуть кластер старинных особняков. Снова потянулись штампованные многоэтажки, за ними оказался клинический центр с изрядно заросшей парковой территорией, с которой стыковался хвойный лес.
– Привал! – скомандовал Князь.
Согласна, отдохнуть не помешает. Доводить до усталости ни в коем случае нельзя, силы следует восстанавливать заранее, иначе они, по закону подлости, кончатся в самый неподходящий момент. Мы устроились на улице в небольшой декоративной нише, удачно прикрывавшей нас от чужих взглядов. Клинический центр прилетел довольно давно, и толп заражённых не предвиделось. Я с удовольствием вытянула ноги, достала из рюкзака тульский пряник и нехотя откусила.
– Чего кривишься? – полюбопытствовал Князь, бодро вскрывая консервную банку.
– Я так и не попробовала Машины сырники. Она обещала со сметаной.
– У-у…
Я покосилась на Князя. Сегодня он был хорош: свежий после бани, гладко выбритый, в новой одежде, которую он без сожаления заляпал соусом. Да уж, глаз радовать он будет очень недолго. Я отвернулась, доела пряник и запила водой.
– Ты бывал в этих местах?
– Нет. Раньше я всегда делал крюк, а сейчас мы пойдём напрямую. Время поджимает. Мы же хотим уложиться в четыре недели?
– Лично я – нет. Ты обещал посуточную оплату.
Князь посмотрел на меня чуть расширившимися глазами, качнул головой:
– Ну, ты и…
В ответ я тихо рассмеялась и легко поднялась. Привал окончен, пора идти дальше.

Глава 18

Под ногами стелился мох, на стволах сосен плясали солнечные пятна. Несмотря на отсутствие тропинки, идти было легко и приятно. А главное – в лесу не было тварей. Откуда им тут взяться, если корма нет? Впрочем, я не обольщалась. По случаю в необитаемый кластер может забрести даже матёрый элитник, но встреча маловероятна. Пользуясь случаем, я попросила Князя рассказать, что он обо мне слышал.
– Не боишься, что память вернётся и ментат-карта снова станет прежней? – уточнил он.
Я пожала плечами:
– Больше чем уверена, что воспоминания именно уничтожены, а не заблокированы.
– Твоё дело. Как я уже говорил, ты представлялась Ланой. За глаза, да и в лицо тебя часто звали Чернышихой – уж больно у тебя дары завидные. Мало того, что по черноте ходишь, как по проспекту, и не дохнешь, так ещё и других в статуи превращаешь. Можно сказать, ты тоже легенда, только легендарность твоя ограничена востоком, потому что, уж прости за откровенность, в Пекле ты не выживешь. Что касается даров, ты, вроде бы, сама разобралась. Подробностей, как работают твои способности, я никогда не слышал. Деталей биографии опять же не знаю. Слышал, что Чернышиха из секты мозаичников.
– Кем я была? Жрицей?
– Не знаю, но вряд ли. О тебе чаще говорили как об одиночке. Собственно, всё. Больше мне тебя порадовать нечем.
Князь помолчал.
– Думаешь к ним податься?
– Вряд ли. Я шла в стаб, чтобы попробовать разобраться, кто я. Прошлое принесло лишь неприятности. К тому же секта… Допускаю, что среди жаждущих починить «адскую мозаику» немало хороших людей, но в первую очередь они думают о благе организации и попытаются запрячь меня во имя всеобщего блага. Обойдусь. К тому же вдруг я и там какого-нибудь лидера прихлопнула?
Дальше мы шли молча. Лес стал меняться, сосны попадались всё реже, а вскоре мы и вовсе оказались в мрачном ельнике. Прогулка перестала быть столь приятной, как раньше, но в любом случае колючие тёмно-зелёные лапы лучше оскаленных пастей мутантов. С километр мы продирались через заросли и, наконец, вышли к границе кластера. Ельник резко закончился и сменился гигантской мусорной свалкой.
Горы сломанных вещей, не все из которых поддавались опознанию, груды пищевых отходов. Над свалкой летали мухи, и она источала самый настоящий смрад. Будь я одна, обязательно бы обошла, но принимать решение будет Князь, поэтому я продолжала рассматривать свалку и обратила внимание на то, что некоторые «барханы» неправильные, а, присмотревшись, поняла, что из мусора сложены подобия жилища. На свалке обитали бомжи. В нашем случае это означает, что где-то здесь могут скрываться заражённые.
Справа блестела поверхность довольно большого озера. Поскольку лодки у нас нет, обходить будет хлопотно. Слева – густой лес, завалы и буераки. Князь, как и следовало ожидать, выбрал свалку. Ничего не оставалось, как послушно топать за нанимателем. Лишь бы ногу не сломать. Рыхлый мусор легко проминался, а под поверхностным слоем могло оказаться что угодно.
Безрукая кукла Барби упиралась спиной в торчавший наружу железный штырь, обломки мебели перемешались с осколками витража, поверх которых лежала гнилая картошка. Князь пнул пластиковую бутылку из-под фанты.
– Ур? – куча мусора зашевелилась, и на поверхность выпрыгнул заражённый.
Сделав шаг, он не удержался и упал. Мертвяк был на последнем издыхании от голода. Он снова заурчал, попытался подняться. Чтобы не мучился, я тюкнула его «клювом» по голове.
– Ур! – всполошились остальные мутанты.
Эти были поживее: ещё не бегуны, но и не медляки. Твари сделали дружный рывок, преодолели около десяти метров, кто чуть больше, кто чуть меньше, и выдохлись. Не переставая урчать, они поковыляли к нам с черепашьей скоростью классики киношных зомби. Я даже не дёрнулась в их сторону. Если Князь хочет, то пусть идёт и убивает. Виноградин в низших не бывает, пусть урчат. Догнать нас они не смогут, а округу о нас они уже оповестили.
Князь с маршрута не свернул. Стало быть, прибьёт, если доковыляют. Я поскользнулась на ошметках банана, чертыхнулась, удержала равновесие и выкинула из головы мысли о переродившихся бомжах.
Свалка закончилась, и снова начался лес, хотя правильнее было бы сказать – парк. Потому что зарастающая дорожка была выложена плиткой, а по краям дорожки сохранились остатки бордюра. С сосны на сосну перепрыгнула белка. Зверёк проворно спустился и требовательно на нас уставился. Непуганый, привык в городах есть с рук и по-прежнему считает людей источником пропитания. Сунется к заражённым, так те его за милую душу съедят. Князь белку проигнорировал, а я вскрыла пачку кешью, присела на корточки и протянула зверьку орехи. Белка забрала подношение и принялась уплетать. Я поднялась и поторопилась за Князем.
Минут через пять белка снова нас догнала, села на тропинке и дёрнула ушами. Вид у неё был решительный. Я отдала ей половину оставшихся орехов и даже не удивилась, когда белка появилась в третий раз. Зверёк не стал ждать, когда я расщедрюсь на новую порцию. Цепляясь за одежду коготками, белка забралась мне на плечо и ткнулась мордочкой в ухо. Пришлось отдавать остатки кешью. Пачку белка у меня вырвала и, признав бесполезной, выбросила.
– Рыжик, – вздохнула я, хотя белка была бурой. – Шла бы ты лесом. Еды мне не жалко, но на черноте тебе делать нечего.
Белка замечание проигнорировала.
– Гони её, да и всё, – посоветовал Князь.
– Жалко обижать.
– Пф-ф.
Плитка сменилась асфальтом. Если бы не это, смену кластеров можно было бы и не заметить: лес остался прежним. Через минуту я увидела первое надгробие. Улей перенёс к себе кладбище. Белка, как ни в чём не бывало, продолжала сидеть на моём плече. Неужели я обзавелась питомцем?
Кладбище оказалось не простым, а пафосным: высокие кованые ограды, крупные памятники. Вместо обычных «Иванов Иван Иванович» – целые послания: «Здесь лежит…», «Здесь нашёл покой…». Признаться, меня надписи слегка развеселили. Ну, не шутка ли, что Улей оказался пристанищем вечного покоя? Чёрная и не смешная, но шутка.
Мы свернули на центральную аллею, прошли мимо приземистого здания администрации и вышли через распахнутые ворота. Справа обнаружилась гранитная мастерская, за нею высилось бюро ритуальных услуг, чуть дальше была парковка, а ещё дальше разлилась чернота. Мы вышли к мёртвой зоне. Сидевшая на моём плече белка занервничала. Чернота тянулась в обе стороны, и её придётся пройти насквозь.
– Давай, как у тебя дар работает? – Князь остановился у самой кромки мёртвой зоны.
– Вейцера я касалась.
– А я думал, он на тебе мешком висел.
Князь протянул мне культю. Я ухватила его за предплечье и сделала шаг вперёд. Белка заверещала, с силой оттолкнулась от моего плеча, когти чиркнули по щеке, и зверь помчался прочь, на кладбище.
– Умная животина, – оценил Князь. – Поняла, что за хозяйка ей досталась.
А я поняла, что осталась без питомца. Не больно-то и хотелось.
Чернота растянулась на несколько километров. Преодолеть её непросто даже для рейдеров, проведших в Улье не один год. Новичкам и мечтать не о чем. Мы наткнулись на несколько столбиков, оказавшихся при ближайшем рассмотрении почерневшими людьми. Ребята переоценили свои возможности, сколько-то топали, потом не выдержали воздействия мёртвой зоны, сели и померли.
Мёртвая зона всё не кончалась и радовала нас новыми видами: то поле травы, то роща, то заросли низкорослого кустарника, и все растения сплошь чёрные, ломкие, крошащиеся от малейшего прикосновения. Не знаю, как Князь, а я различала оттенки. Где-то чёрный цвет был сплошь матовым, где-то появлялся лёгкий глянцевый блеск, а на кончиках тонкой травы чёрный и вовсе становился мутно-прозрачным, как цветное стекло.
– Как самочувствие? – уточнила я у Князя.
Я так и не отпустила его, продолжала придерживать его за руку.
– Твоими стараниями. Я не зря на тебя поставил.
Ну-ну.
– На твоей карте этот участок не обозначен? Долго нам ещё пилить?
– На карте написано «Не влезай, убьёт», километры не проставлены.
Мы преодолели ещё с полкилометра, когда впереди показался рейдер. Вывод: выход близко. Рейдер мог быть опасен. Вдруг захочет получить наше оружие и спораны любой ценой? Князь потянулся к пистолету. Между тем, рейдер качнулся и опустился на землю. Заметил нас и притворяется, чтобы ударить неожиданно? Встреча мне не понравилась. Вероятность пересечься на необитаемой бескрайней черноте крошечная. Не верю, особенно в контексте недавних событий. У Князя в кармане белый жемчуг, на мне висит смерть ксера, приведшая к концу поселения.
– Обходим? – предложила я.
– Поможем, – возразил Князь. – Интересно же, как твой дар с ним сработает.
– Он узнает, кто я, и может слить информацию. Хочешь посадить погоню на хвост?
Князь посмотрел на меня так, будто я сморозила величайшую глупость:
– Никта, я сказал, что его интересно вывести отсюда. Я не говорил, что его нужно оставлять в живых.
Князь чуть отстал, чтобы нацеленный на рейдера пистолет не слишком бросался в глаза. Любое неверное движение, и незнакомец – труп. Я медленно приблизилась. Умирающий рейдер явно не был совсем уж новичком, поскольку был вооружён «клювом», а это чисто местное оружие. Молод, грязен, зарос, одет в камуфляж. Руки безвольно лежат на траве, дыхание тяжёлое. Нас рейдер не замечал. Впрочем, допускаю, что он талантливо притворялся.
– Эй! – окликнула его я.
Ноль реакции. Я осторожно прикоснулась к его плечу. Ноль реакции. Потрясла, и снова ноль.
– Ну? – поторопил Князь.
Я кивнула. Управлять даром я толком не умею, кое-что получается, но действую я больше на эмоциях и интуиции. Я покрепче вцепилась рейдеру в плечо и попыталась растянуть защиту и на него тоже. Фокус то ли сработал, то ли нет. Я тряхнула рейдера ещё разок, и он протестующе замычал. Хоть что-то. Ещё бы знать, сработал ли дар или дело исключительно в физическом воздействии. Князь решил принять участие в реанимации и сунул рейдеру флягу с живцом. Мычание стало более вразумительным.
– Жить хочешь? – спросила я.
– А..?
– На кой в черноту полез?
– О… о… вне…
– От внешников, – перевёл Князь.
Мы переглянулись. Проблема возникла там, где её не ждали. Кто же знал, что здесь будет рыскать отряд, жаждущий разобрать иммунных на запчасти? Только этих друзей и не хватало! Впрочем, я не переставала подозревать, что рейдер притворяется и врёт, а сам здесь по наши души.
– Что делать будем? – спросила я.
– Ждать. Сюда внешники не полезли, значит, скоро уйдут.
– А если нет?
Князь присел рядом с умирающим рейдером, облокотился на него без зазрения совести, вытянул ноги и похлопал рядом с собой:
– Устраивайся. Если внешники не уйдут, будет неприятно.
Я последовала примеру Князя и тоже привалилась к рейдеру. Возможно, парню это даже на пользу пойдёт. К Князю привалилась плечом и, прикрыв глаза, прислушалась к ощущениям. Я не знаю, как на организм воздействует мёртвая зона, знаю, что запускается некая реакция, вследствие которой происходит почернение. На уровне восприятия воздействие улавливалось как излучение. Оно пронизывало всё вокруг, но избегало меня, Князя и парня. Отлично: нет нужды держать мужчин за руки. Я достала из рюкзака ненавистную тушёнку. Для обеда ещё рановато, значит, будет ланч. Князь уже вовсю шуровал ложкой, и лишь незнакомец не подавал признаков жизни (тяжёлое дыхание не в счёт).
Привал получился долгим. Я успела подремать, повторно поесть и заскучать. Князь не спешил покидать черноту, ставшую для нас безопасным убежищем.
– Ты не выдохнешься? – обеспокоенно спросил Князь.
– Не думаю. У меня это не так работает.
– Как?
– Нечто – не знаю, как это обозначить, – накапливается в организме, и потом я сбрасываю «черноту» в людей, тем самым превращая их в статуи. Принцип аккумулятора. Зарядилась – сбросилась, и цикл повторяется.
Я не видела смысла разводить тайны на пустом месте. Вряд ли Князь сумеет использовать эти сведения против меня. О том, что дар у меня то работает, то нет, он и так знал, это обычное дело для всех рейдеров, в том числе и для Князя. Помню, как он выдохся и отлёживался в туннеле.
– Ясно, – кивнул он. – Хорошо, что не выдыхаешься. Повезло мне с тобой!
Мы выждали ещё немного, и Князь, наконец, решил, что пора двигаться дальше, а если внешники всё ещё караулят, то им же хуже. Он потряс безымянного рейдера, но тот не ответил. Князь перевернул парня на спину и с досадой цыкнул:
– На него тебя не хватило. Жаль!
Рейдер был готов: кожа серая, словно присыпанная пеплом, и он не дышал.
– Жаль, – повторил Князь и приступил к обыску: не оставлять же трупу оружие и спораны!
До границы мёртвой зоны расстояние оказалось весьма приличным. Рейдер, прежде чем окончательно спёкся, далеко забрался. Я уважительно присвистнула, когда увидела нормальную зелёную траву.
Князь остановился и достал бинокль. За чернотой открывался пустырь, а дальше начинался городской кластер, и это не радовало. Мы будем как на ладони, а засевшие в одном из зданий внешники не покажут своего присутствия, пока для нас не станет слишком поздно. Собственно, им даже показывать ни к чему. Снайперу достаточно двух выстрелов, чтобы превратить нас с Князем в годный биоматериал.
– Чтоб им кисляка надышаться! – буркнул Князь.
– Они могли уйти.
– Или создать здесь постоянную точку. Если рейдеры сюда часто забредают, это имело бы смысл. Я не знаю, насколько здесь оживлённый район.
– Что делаем?
Князь недовольно вздохнул и принял здравое решение:
– Обходим. Давай вдоль границы.
Предложи Князь иное, я бы плюнула на обещанную плату, послала нанимателя в далёкие дали и отправилась на юг устраивать собственную жизнь. Подкинутая Машей идея осесть на некоторое время в стабе захватывала меня всё больше. Пусть я одиночка и бродяга, но сейчас мне хочется иного.
– Как самочувствие? – на всякий случай уточнила я.
– Твоими стараниями, – прозвучал стандартный ответ. Значит, порядок.
Мы прошли ещё пару километров, и чернота начала заворачивать на запад, в то время как нам нужно на восток. Возвращаться Князь не захотел. Он ещё раз достал бинокль и внимательно осмотрел открывающуюся панораму, а потом молча протянул бинокль мне: и без слов понятно, что два глаза – хорошо, а четыре – лучше.
Дома, дома, бесконечные дома… Я рассмотрела группу дежуривших на улице бегунов и не нашла ничего опасного или подозрительного. Качнувшись с пятки на носок, я вернула бинокль Князю.
– Хм-м…
– Что?
– У тебя ногти пожелтели, – ответил он и, не дожидаясь, пока я рассмотрю свою руку, пошёл вперёд.

Глава 19

Ногтевые пластинки и впрямь стали болезненно-жёлтыми, но это полбеды. Ногти стали толще и слегка загнулись, как бывает у начинающих заражённых. Я тихо ругнулась: изменения крайне неприятные. У меня первые признаки перерождения в кваза, а стать копией Машки очень не хочется. И дело даже не во внешнем уродстве, а в том, что за пределами стабов квазов часто убивают, приняв за тварей, да и в некоторых полудиких поселениях тоже можно пулю схлопотать, потому что рейдеры сначала будут стрелять, а потом разбираться.
Не стоило пить горох. Ох, не стоило! Захотелось усиления способностей… Раз уж у меня обычный живец не идёт, логично предположить, что с приёмом остальных потрохов нужно было быть осторожной. Со мною ведь явно что-то не то. Все иммунные пьют растворённый виноград, и только у меня он вызывает отторжение. Я лишь выгляжу, как иммунная. Кто я? Ещё одна тайна прошлого. Я ещё раз посмотрела на свои ногти и качнулась с пятки на носок. Больше никаких экспериментов! Надеюсь, организм справится и дальше изменения не пойдут.
– Никта! – поторопил меня Князь.
Иду. Задержалась-то всего секунд на пять. Чего возмущаться-то? Я поравнялась с Князем, скользнула взглядом по близлежащим домам. Пока тихо.
Очередной разграбленный город вызывал у меня глухое раздражение. Обычно я не имею ничего против подобных кластеров, но не в этот раз. Внешники. Каменные джунгли превратились в ту ещё ловушку, и за каждым поворотом можно ждать засаду. Мы медленно продвигались по улице. Я заметила, что Князь чуть отклонился от изначального маршрута и забрал севернее. Хочет как можно быстрее покинуть опасную территорию? Вероятно. Спрашивать ничего не стала. Моё дело маленькое: защита от воздействия черноты. Попадавшихся бегунов и прочих низших мы старательно обходили. Если внешники и впрямь работают в этом районе, незачем нарываться на схватки и оставлять следы. В хорошем темпе мы прошли несколько кластеров и так и не нарвались ни на одну более или менее опасную тварь. Наверное, и впрямь внешники зачистили.
Через несколько часов Князь объявил очередной привал. Правильно, давно пора. Я уже начинала чувствовать усталость. Нет, я бы шла, сколько потребуется, но зачем? Сейчас не та ситуация, чтобы выжимать из себя силы до последней капли.
– Ещё один переход, и устраиваемся на ночёвку, – сообщил Князь.
– Хорошо.
План как план, не худший из возможных. До вечера мы оставили за спиной ещё несколько кластеров, убили с десяток бегунов, одного жрача и аж двух топтунов, пересекли пустошь крошечного, никому не нужного стаба и незадолго до темноты добрались до фабрики музыкальных инструментов. Судя по некоторому запустению, здание прилетело в Улей больше месяца назад: подходит идеально, тем более что в приёмной директорского кабинета стоит чёрный кожаный диван. Кто-то дежурит, а кто-то спит.
Мы по-быстрому перекусили, распределили время, Князь вызвался дежурить первым, и я легла. Не спорить же по мелочам. Проваливаясь в сон, я отчётливо поняла, что увижу те самые особенные видения, не дававшие мне покоя своей яркостью, реалистичностью и повторяемостью. Я всегда видела одно и то же место с точностью до мельчайших деталей, те же дома, вывески, деревья, обглоданные кости. Я видела одних и тех же рейдеров, хотя относительно них стопроцентной уверенности не было: во сне я всегда следила за ними с большого расстояния и не приближалась, мелкие подробности рассмотреть просто не могла.
В этот раз всё повторилось. Уставшие, измученные, раненые рейдеры шли вперёд и не замечали слежки. Один насторожился, и я тотчас припала к земле, чтобы не выдать себя. Рейдер расслабился, а я осторожно отползла подальше, увеличивая дистанцию. Приближаться ещё не время. Перед глазами промелькнул город, и я проснулась.
Чёртовы сны… В них я двигаюсь и действую не как человек. Жаль, рассмотреть себя не получается. Чёртова память…
Утром стало не до видений. Быстрый завтрак, и мы продолжили путь. День не принёс ничего интересного, если не считать, что во второй половине дня Князь резко изменил маршрут и повернул на север. От вопросов я удержалась, тем более что всё прояснилось само собой. Князю зачем-то понадобился вещевой рынок. Ровными рядами тянулись разграбленные контейнеры, кругом валялся мусор, кости.
– Нам точно туда нужно? – уточнила я.
Заражённым перемахнуть через контейнер не составит труда, и мы окажемся в очень невыгодном положении.
– Да.
Я качнулась с пятки на носок. Послать бы Князя, с его мутными делами, но… Дело даже не в том, что я обещала – просто идти мне некуда.
Рынок был огромным. Настолько огромным, что товар так и не вынесли полностью. Чем глубже мы забирались, тем чаще попадались нетронутые контейнеры. Князь повертел головой, на удивление легко сориентировался и вошел в ряд, где торговали сумками. Ему зачем-то понадобилась небольшая дорожная, с широким ремнём, чтобы можно было носить её на плече. Интереснее стало, когда Князь загрузил в неё две упаковки женского белья. Я прищурилась, но Князь не стал ничего говорить, и мы пошли дальше. Князь разжился джинсами, несколькими футболками, а также парой носков и кроссовками. Напоследок он выгреб деньги из нескольких контейнеров.
– Зачем? – не поняла я.
В Улье это просто цветные бумажки, которые даже на костёр не пойдут, поскольку разводить пламя вне защищённых стабов чревато.
– Увидишь.
– Князь, тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? Я сейчас не про деньги. Слишком много тайн.
– Деньги понадобятся в «тянучке». Это всё?
Нет, не всё. Для кого вещи? Куда идём? Зачем? Что за история с белым жемчугом? Впрочем, смысла в этих вопросах нет, потому что уверена: Князь не ответит, а то и убить попытается, мало ли…
– Пока, пожалуй, да.
И всё-таки кое-что начинает вырисовываться. Например, очевидно, что Князь несёт жемчуг кому-то, кому, вероятно, потребуется ещё и одежда. Что это даёт? А чёрт его знает! Размышления о тайнах на время пришлось отложить, махнуть «клювом» и проломить голову появившемуся бегуну. Он даже уркнуть не успел.
На рынке совсем без приключений не обошлось. Бегунов и прочую мелочь не считаю – их мы забивали пусть не в промышленных объёмах, но с пару десятков перевели, а может, и больше. Уже у самой границы кластера нас угораздило нарваться на рубера. Тварь весом в три-четыре сотни килограммов мчалась на нас огромными скачками, перепрыгивая через контейнеры. От такой не сбежать, скорости несопоставимы. Голову и верхнюю часть туловища монстра прикрывали многоугольные бляхи костяной брони. Конечности оканчивались мощными когтями, кое-где начали отрастать шипы. Словом, лапищи такие, что легко пробивают технику, людей разрубают одним ударом. Я поспешно убрала «клюв» на пояс: идти с ним против рубера не менее нелепо, чем с зубочисткой.
Рубер двигался мощно и абсолютно тихо. Выстрелить в него – значит, привлечь кого-нибудь ещё. Я медлила, прикидывая, как быстро смогу остановить его, если задействую дар. Рубера-то я убью, но сама вряд ли выживу. Он почернеет быстро, но не по щелчку пальцев, а значит, успеет ударить. Вперёд выдвинулся Князь:
– Он мой.
– Принято.
Князь сбросил сумку и рюкзак на асфальт и лёгкой трусцой побежал навстречу смерти. Действительно, легенда. Рубер запрыгнул на контейнер в трёх метрах от Князя. Раскрылась чудовищная пасть. Князь отступил на шаг, поднял здоровую руку, и у меня закралось подозрение, что вторую ему откусили, когда он проделывал аналогичный финт. Хотя Князь говорил, что руку потерял из-за человека… Рубер прыгнул, и миг спустя он взорвался. Во все стороны разлетелись куски мяса, осколки костей, разлилась кровь. Князь отступил, покачнулся и устало прислонился к ближайшему контейнеру. Я бросилась к нему, быстро достала флягу с живцом (для видимости я держала её при себе), отвинтила крышку и дала Князю сделать несколько глотков.
– Как ты?
– Ничего. – Князь вернул флягу и утёрся рукавом. – Но мы остались без споранов.
Я оглянулась. Ничего похожего на затылочный мешок. Видимо, его измолотило, как и прочие органы.
– Зато живы. – По идее, можно пропустить пару сотен килограммов фарша через мелкое сито и что-нибудь отыскать, но к чёрту такие сложности.
Князь забросил мне на плечо руку, тяжело опёрся и тихо сказал:
– Никта, вперёд.
О том, чтобы идти дальше, не могло быть и речи: Князю срочно нужен отдых, и придётся искать ночлег. Выбор маршрута неожиданно оказался моей прерогативой.
За рынком начинался пустырь. Как ни крути, открытое пространство придётся пересечь. С одной стороны, идти вдоль границы далеко, и не факт, что там ландшафт изменится в нашу пользу. С другой стороны, за рынком высились опрятные двухэтажные домики, словно бы ради нас там поставленные. Я забрала у Князя бинокль, внимательно осмотрелась и окончательно уверилась, что с ходу выбрала оптимальное решение.
Мы пересекли половину пустыря, когда до меня донеслось радостное урчание. Нас заметили. Я с нехорошим предчувствием обернулась. Трое бегунов и мелочь, плетущаяся со скоростью улитки. Трёх я одолею, остальные просто не доползут. И тут вновь послышалось урчание. Со стороны коттеджей к нам тоже отправилась делегация встречающих. Чёрт!
Нас окружали. И мало мне бегунов – Князь проснулся:
– Никта, ты что творишь?
– Считаю. Князь, давай-ка, перебирай ластами.
Я прибавила шагу, насколько могла. Основная задача – вырубить бегунов из коттеджей, прежде чем нагонят рыночные. На практике задумку не воплотить, заражённые нападут почти одновременно, но вот это «почти» нужно суметь растянуть на максимум.
Я резко отпустила Князя, и не ожидавший этого рейдер полетел на землю. Я сорвала с пояса оба имевшихся у меня «клюва», метнулась вперёд и атаковала сразу двух тварей. Одному попала в висок, второму – всего лишь по лицу, не прерывая движения, обрушила на третьего оба «клюва», пробила голову. Минус один. Отскочила на три шага, с разворота ударила рыночного – самого шустрого из трёх; второго взял на себя Князь. Третий получил пинок от меня. Всё! Из окружения вырвались. В затылок дышат зомби, но пока они доковыляют…
Мы оказались двое против шести (а, нет, уже пяти – Князь сработал). Я поднырнула под тянувшуюся ко мне руку бегуна и ткнула его «клювом» в подмышку. Минус один. Князь вяло отмахнулся от своего противника, и я поспешила помочь: острие идеально вошло в затылочный мешок. Ещё минус. Остались самые слабые заражённые. Каждому – по удару по самым уязвимым точкам, некоторым – по два. Уркнул бегун, в самом начале схлопотавший по лицу и завалившийся на землю. Ткнула в него. Кажется, последний.
Я огляделась. Зомби всё ещё ковыляли. Минутка есть.
– Князь, живой?
Я достала нож и принялась вскрывать споровые мешки. Разбираться некогда, выгребала всё вместе с похожей на паутину чёрной свалявшейся никчёмной дрянью; потом разберёмся.
– В норме. Никта, оставь потроха, у нас гости.
– Ха, «оставь»! Гости ещё далеко.
Снятый с трупа «клюв» я вернула на пояс, а свой сжала покрепче в руке.
– Идём.
Князь перекинул на меня часть своего немалого веса и глухо буркнул:
– Ну, идём.
Зомби неповоротливы, медлительны, тупы и опасны. При определённом стечении обстоятельств они убьют даже бывалых рейдеров, но сейчас я не беспокоилась. За время, проведённое в Улье, я научилась бить точно в цель. «Клюв» порхал, и оказавшиеся в зоне поражения зомби падали один за другим. Вряд ли кто-то из них погиб, но я и не пыталась их упокоить. Твари обиженно урчали, тянули руки и отставали. Мы вошли в кластер коттеджей.
Убраться с глаз заражённых не составило труда. Память у низших короткая, зомбаки немного поурчали и вскоре успокоились. Передышка пошла Князю на пользу, он ещё глотнул живца, запил водой, сжевал треть шоколадки и ожил достаточно для того, чтобы отправиться выбирать коттедж. С поиском проблем не возникло. Требований к временному жилью всего два: стоит не с краю и легко вскрывается. Подходящих коттеджей было несколько штук. Спасаясь от переродившихся родственников, люди убегали, оставляя двери открытыми. Надо сказать, это очень удобно.
Я первой поднялась на крыльцо. Князю предстоит прикрывать тыл, а мне – обследовать новые территории. Обычно заражённые стараются выбраться на улицу, но кто-то мог застрять, так что проверка дома на сюрпризы – первое правило техники безопасности. Князь вошёл в дом, закрыл дверь и щёлкнул замком.
Коттедж мы выбрали небольшой, даже крошечный. Чем меньше площадь, тем меньше проверять. Я обошла первый этаж, тщательно занавешивая окна, следов присутствия заражённых не обнаружила и, довольная результатами беглого осмотра, вернулась в гостиную, где уже расположился Князь, захапавший самое лучшее кресло. Хмыкнув, я осторожно шагнула на лестницу. Если ступеньки заскрипят… Ничего подобного, хозяин у домика был рачительный, держал хозяйство в порядке. Спасибо тебе, хороший человек! Я медленно поднялась на второй этаж. В коридоре царил лёгкий беспорядок. Я наступила на бурое пятно засохшей крови, переступила через черепки керамической вазы и заглянула в первую комнату, оказавшуюся, как я и предполагала, спальней. Собственно, на втором этаже и были только спальни в количестве трёх штук, комната отдыха и санузел. Выход на чердак закрыт на замок, о скрывающемся там хламе можно не беспокоиться. Осталось заглянуть в подвал.
– Всё тихо, – отчиталась я.
Князь доедал вторую банку тушёнки.
– Угу. Никта, я первый спать.
– Я догадалась. Пока ты жуёшь, пойду, на кухне пороюсь.
– Угум. Только холодильник не открывай, пожалуйста.
А то я не знаю! Нет, меня интересовали отнюдь не йогурты. Я успела рассмотреть, что в санузле отсутствовала вентиляция, а неприятные запахи проветривались через узкое окно под самым потолком. Окно плотно закрывалось, а значит, в ванной можно без проблем развести костёр, дым останется в помещении. Деревянной мебели полно, ткань у меня есть. Осталось найти металлическую решётку, чтобы перекинуть над бортиками ванной и водрузить на неё как минимум чайник. Как максимум я что-нибудь сварю.
– Я себе для всяких разных нужд выбрал подвал, – сообщил Князь, когда я вновь показалась в гостиной. – Спокойной ночи!
Напоминать, что наверху есть спальни, я не стала. Князь тяжело завалился на диван, положил согнутую руку под голову, ноги в грязных сапогах водрузил на подушки и тотчас же заснул. Мне оставалось лишь с досадой ругнуться. Дежурство началось, и костёр отменяется. Ужин будет омерзительно холодным, впрочем, как всегда.

Глава 20

Всю ночь я не сомкнула глаз. Князь выдохся, пусть отдыхает вволю. Чем быстрее он придёт в норму, тем безопаснее будет наш дальнейший путь, а мне и двух-трёх часов хватит. Незадолго до рассвета мой работодатель проснулся сам. Резко сел, остервенело растёр лицо ладонями:
– Никта? Ты почему меня не разбудила?
– Пф-ф. Впрочем, уговорил, пойду на боковую. Не скучай.
Князь поднялся, уступая мне диван, но я лишь отрицательно качнула головой и демонстративно скривилась. Не все такие варвары. Лично я хочу кровать с ортопедическим матрасом. Когда ещё такой перепадёт? Пользоваться надо! Впрочем, не могу утверждать, что матрас именно такой. Я провалилась в сон, как только моя голова коснулась подушки. Подозреваю, из-за усталости и привычки на полу мне бы спалось ничуть не хуже. Зачем тогда спальня? Да хотя бы из вредности.
По ощущениям, Князь не тревожил меня три с небольшим часа, потом поднялся наверх и негромко позвал:
– Никта.
Этого хватило, чтобы открыть глаза, вспомнить, где я нахожусь, и собраться с мыслями. Несмотря на бессонную ночь, на первый этаж я спустилась в приподнятом настроении.
– Чай или кофе? Кофе или чай? – напевала я, когда обогнала Князя на лестнице.
– Эм-м?
– Хочу дрова, – объявила я вместо пояснений.
– С ума сошла?
– Всё будет тип-топ, у меня план и опыт топки по-чёрному. – Я улыбнулась, вспомнив, как относительно недавно затопила дымом другой коттедж.
Князь не стал со мной спорить, и мебель ломать он тоже не стал; притащил несколько десятков книг, включая полное собрание сочинений Пушкина, историю Коммунистической партии и детскую раскраску. Огонь жадно лизнул старые страницы, расцвёл и ровно запылал. К потолку потянулась струйка дыма, и скоро в санузле будет не продохнуть. Я водрузила на ванную металлическую решётку, сверху поставила кастрюлю с водой (чайник был только электрический, и пришлось обходиться тем, что есть) и кастрюлю с макаронами. Представляю, какие страшненькие комки получатся – масла-то у нас нет. Но зато горячие. Когда я вернулась с кастрюлями, Князь ждал.
– Так тебе чай или кофе? – спросил он, указав ложкой на выставленные на столе банки.
Пить растворимый не хотелось, но взбодриться мне не помешает, поэтому я сказала:
– И то, и то.
Из-за возни с готовкой вышли мы несколько позже, чем обычно, но оно того стоило. Снова потянулись кластеры: городские, промышленные, природные. По мере продвижения на восток они становились всё мельче. Мы приближались к сплошной черноте. Я ожидала, что добираться до неё будем несколько дольше – с Вейцером мы топали прилично, но получилось быстрее: во-первых, мы чесали на пределе скорости, во-вторых, шли кратчайшим маршрутом, почти не отклоняясь, в-третьих, что самое главное, граница черноты – не сплошная линия, прочерченная по линейке строго с севера на юг, а ломаная. На одних участках чернота далеко вдаётся на обитаемые территории, на других – отступает, и амплитуда бывает очень большой.
Князь подтвердил мои предположения, буркнув, что к вечеру мы обязаны дойти. Заночевать он хотел на примыкающем к черноте кластере. Я не возражала. Я бы и на самой черноте заночевала.
– Как думаешь, те, кто меня ищут, потеряли след? – спросила я во время обеденного привала.
– Никта, хуже. Они примерно знают, куда ты шла. Сопоставить твой дар и направление несложно. И не забывай про списки. Тебе ни в одни стаб соваться теперь нельзя.
– Чёрт!
Зачем мне понадобилось менять ментат-карту? До сих пор я над этим особо не задумывалось. Казалось логичным, что раз меня ищут, нужно измениться настолько, чтобы сойти за другого человека. Чернышиха исчезает навсегда, и появляется чистая перед законом Никта. Логично? Ни разу. Если ксер был тем ещё уродом, как упоминала Маша, то разумнее всего было бы обратиться к ментату за помощью, настоять на проведении полноценного разбирательства. С меня бы сняли обвинения… Жертвовать памятью излишне. Но раз я поступила иначе, значит, вина на мне? Впрочем, это дело прошлое и уже не имеющее никакого значения. Что сделано, то сделано. Князь прервал мои размышления вполне закономерным вопросом:
– А как ты хотела? Стаб накрылся из-за тебя, и оставшимся не у дел людям нужно чем-то заняться. Почему бы не тобой?
Я ничего не ответила. Так-то оно так, но у меня и без мстителей полно проблем.
К вечеру до черноты мы не дошли. И виной тому отнюдь не устроенное мною чаепитие. Князь раньше ходил другим путём, время и расстояние прикинул на глаз, и расчёт не оправдался.
Ночевать мы забрались на второй этаж торгового центра. Из составленных вместе столиков ресторанного дворика, которые я застелила свитерами, получилась неплохая лежанка. В Улье вечное лето, редкие «зимние» кластеры не в счёт, потому что после загрузки в течение нескольких часов температура выравнивается, а снег стаивает. Меховые и шерстяные вещи рейдеры игнорируют, так что почти всегда остаётся, из чего свить гнездо.
Ночь прошла спокойно, а утро принесло неприятности. Мы завтракали, когда тишину нарушил гул мотора. Тушёнка тотчас же была отставлена. Князь осторожно подполз к окну и выглянул наружу. Я застыла в ожидании команды.
– Хре-ень, – выдохнул Князь, отодвигаясь. – Две машины муров, и с ними минимум один сенс. Он прям на меня ладонь выставил. Сильный, гад!
– Муры?
– Вооруженные. Их явно снабжают внешники. Будь дело западнее, я бы ещё допустил, что это отряд крутого стаба-государства, но здесь, у самой черноты, это могут быть только муры. Никта, надо избавиться от сенса во что бы то ни стало.
– Князь, я не первый день замужем.
Он не обратил внимания.
– Приметы: рыжий, борода лопатой.
Ресторанный дворик располагался по центру второго этажа – удачно для муров и неудачно для нас. Был бы третий этаж, мы бы, возможно, сумели уйти. Муры разделились и начали подниматься по обоим эскалаторам, мимо не проскочить. Периметр здания наверняка под контролем, по пожарной лестнице не спуститься. Нас брали в кольцо.
– Прорываемся, – глухо скомандовал Князь.
Эх, а я бы предпочла игру в прятки!
Впрочем, ошиблись мы оба. Муры не полезли в лоб, а применили химию. Я честно пыталась задержать дыхание и куда-нибудь деться, даже о Князе забыла – о себе пусть заботится сам, – но организм подвёл. Я боролась с рефлексом из последних сил, шарахнулась в секцию канцтоваров. Лёгкие уже жгло. Я смочила платок живцом, прижала к лицу. Ясно, что не поможет, но хоть как-то… Перед глазами мельтешили разноцветные точки, я вдохнула отравленный воздух и через несколько секунд отключилась.
Не знаю, сколько я провалялась без сознания, но не меньше четверти часа. Просыпалась с трудом, с ощущением тяжелейшего похмелья. Голова раскалывалась, во рту – мексиканская пустыня. Я несколько раз моргнула. Рядом кто-то дышит, на меня реакции ноль. Пошевелиться не получилось. Руки оказались скованы. Зато воспоминания на месте. Хоть память цела. Дурнота постепенно проходила, и я смогла более или менее сориентироваться.
Меня поймали, это факт. Рядом я ожидала увидеть Князя, но вместо него обнаружила скованного по рукам и ногам незнакомца. А Князь? Князя не было. Видимо, свой план он воплотил и всё-таки ушёл. Ну да, живая легенда. Впрочем, больше подходит «живучая». Неудивительно. Я мысленно фыркнула и поморщилась от прострелившей висок боли. Думала бросить Князя и улепётывать, а вышло наоборот. Печально. Вариант, что Князь погиб, я отмела как маловероятный: труп муры тоже бы взяли, даже мёртвые иммунные у внешников в цене. Трупа нет. Есть незнакомец. В сознании или нет, непонятно. Окликать я поостереглась, потому что рядом крутились муры.
Мы находились в машине. По военной технике я, похоже, не спец, память буксовала, да и обзор крошечный. Вроде бы, грузовой отсек бронеавтомобиля, а там кто знает, но выглядит внушительно.
– Очнулась, – сообщил остальным один из команды.
Осторожничать дальше не было смысла. Вывернув шею, присмотрелась. О как, тот самый сенс! Сказать ему, что он – труп? Уж его я точно к праотцам отправлю.
– Не дёргается, – восхитился кто-то. – Давно в Улье? Кажется, за неё неплохо заплатят.
– Со вторым было бы больше.
Вывод напрашивался однозначный: все первоначальные предложения подтвердились, и откладывать собственное спасение ни в коем случае нельзя. Я осторожно ещё раз проверила руки. Рассчитывать на помощь Князя? Наивно и глупо. Свою шкуру он подставлять не станет. К тому же не так уж я и ценна для него. Полезна, да, но не незаменима. Он предложил работу случайно, из соображений удобства, в изначальном плане меня не было. Незнакомец в плане помощи тоже бесполезен. Кто он и что собой представляет, я не знаю, следовательно, рассчитывать на него противопоказано.
– Слышь, а чё мы без дела сидим? – Ко мне приблизился один из муров и больно ухватил за лицо, вынуждая меня посмотреть на его небритую рожу. – Нравлюсь?
– Не лезь к ней.
– Чё это?
– Товарный вид. Прошлый раз за покоцанного меньше дали.
– Рубер справа, – прервал перепалку сенс, и меня временно оставили в покое.
Надо пользоваться, пока муры отвлеклись. Я попыталась сесть. В тело впились не замеченные раньше ремни. Упс, недооценила я упаковку! Я дёрнулась излишне резко.
– Ну-ка, тихо! – Надо мною нависла очередная харя. – Сосед твой тоже дергался. Хочешь, как он?
Мне продемонстрировали шприц.
– Не хочу.
– Тогда веди себя хорошо.
Урод осклабился, потрепал меня по щеке и, к счастью для него, отодвинулся. Иначе бы убила. Какая, в сущности, разница, какой частью тела сбросить в будущую статую черноту? Что ладонью шлёпнуть, что лбом боднуть, лишь бы результат был. Останавливало одно: ограничиваться единственным трупом я не собираюсь. Хочу много-много антрацитово-чёрных статуй, хрупких, как стекло, чтоб покрошить потом ломиком в своё удовольствие.
Сложно судить, сколько заняла дорога. Машина остановилась, и муры начали выгружаться. Первым забрали безучастного незнакомца. Что-то убойное ему вкололи, раз организм до сих пор не поборол отраву. Меня забрали второй. Оказалось, я была примотана к каким-то хитрым носилкам, так меня на них и вытащили. Не удивлюсь, если это оборудование из психушки для буйных.
Обзор значительно улучшился. Я бегло осмотрелась. Небольшой пустырь – судя по всему, стаб. Черноты нет и в помине. Травка зеленеет, солнце скрылось за облаком. Словом, тихо, мирно и спокойно, если бы не некоторые детали пейзажа, например, бронеавтомобили и будущие статуи. Ещё идиллию нарушил пролетевший над нами беспилотник. Муры встрепенулись, и вскоре в небе показался самый настоящий вертолёт. Вау!
Летать в Улье можно, если осторожно. Я досадливо прикусила губу. Топали-топали к мёртвой зоне – и, пожалуйста: все усилия насмарку, потому что чернота и авиация несовместимы в принципе. Кстати, о ней, о черноте родимой. Зачем мне приспичило сливать её именно в живых существ?! Та же одежда тоже чернеет, пусть и не так быстро, как человеческая плоть.
Додумывать до конца я не стала. Потянулась к дару, вспомнила ощущение, как внутри ворочается что-то убийственное, и выплеснула накопленное в носилки, в землю.
Получилось или нет, непонятно. На меня слабость накатила, чуть ли не до потери сознания. Пульс зачастил, воздуха стало не хватать, перед глазами всё поплыло, а в уши, казалось, затычки вставили. Я пьяно улыбнулась:
– Кому-то будет больно.
– Что?!
Мне безумно повезло: муры не разобрали, что именно я бормочу. Вертолёт внешников снижался, производимый им гул заглушил все прочие звуки, а читать по губам эти уроды не умели. Я отстранённо подумала, что сейчас в стаб со всех ног несутся все окрестные твари. Внешникам плевать, они улетят, как прилетели. Но о чём думали муры? Вертолёт вильнул, опасно накренился и пошёл в разнос. Я даже не удивилась, только улыбнулась шире: у меня получилось! От зрелища падающей машины даже в голове прояснилось. Острая боль вспыхнула в последний раз и сменилась ноющей, с которой можно и смириться. Муры завороженно смотрели на авиакатастрофу, а я между тем спокойно освободилась от почерневших и оттого ставших бесполезными оков, встала, отряхнулась.
Первым среагировал сенс, как и положено ходячему радару, но не успел ничего сделать. Я без затей напала со спины и свернула ему шею. Хрум – и нет больше торговца живым биоматериалом! Его дружки похватались за стволы, но были недостаточно проворны. Я успела нырнуть за машину.
Упущенная инициатива смерти подобна. Сейчас они очухаются, и будет расклад семеро на одну, причём у меня голова по-прежнему далека от нормы, а дар на нуле. Эх, надо было попробовать снять оружие с трупа… Не теряя времени, я залезла на водительское место. Как заводить, разобралась: чтобы рулить по пустырю, много ума не надо, а умение тормозить станет актуальным значительно позже. Мотор послушно заурчал, машина тронулась, и я радостно направила её прямиком на муров.
Есть игра «я угадаю эту мелодию за столько-то нот», а у меня будет «я задавлю этих тварей за пять минут». Машина, несмотря на габариты, оказалась маневренной, разворачивалась шустро, и муры гибли под колёсами. Минус два, минус один, снова минус два, и ещё последняя пара уродов. Угадала! В смысле, задавила! Приз «жизнь» получен. Руки задрожали.
Кое-как удалось остановиться. Умом я понимала, что оставаться в прогремевшем на всю округу стабе совершенно не стоит, но организм взбунтовался. Пока в крови играл адреналин, я держалась, а сейчас вместе с пониманием, что всё закончилось, пришёл откат. Пальцы подрагивали всё сильнее. В висках стрельнуло особенно сильно, будто иголку в мозг воткнули. Я аж подпрыгнула. А ещё пить до одури хочется. Значит, так: ищу воду, быстро проверяю, где тут есть какие полезности. Наверное, надо проверить незнакомца – по крайней мере, хороший человек на моём месте попытался бы помочь товарищу по несчастью. А я хорошая? Да какая разница!
Взгляд мой упал на сумку. Из внешнего кармана торчала пластиковая бутылка. Вода! Я вцепилась в добычу и залпом залила в себя неполный литр. Вода закончилась раньше, чем я напилась, но искать вторую бутылку я не стала. Хватит скулить, пора делом заняться!
Я выбралась из машины, проверила муров. Один, с раздавленными ногами, потянулся за пистолетом. Не-а. Выбила ствол, подобрала и не пожалела семи пуль на семь контрольных выстрелов.
Там, где я раньше лежала, появился островок черноты, угробивший вертолёт внешников. Да я, оказывается, талант! «Стеклянная» трава раскрошилась под подошвой. Эх, а ведь хотела муров перекрасить! Твари! Я вспомнила о незнакомце, присела над ним на корточки и тотчас встала. Спасать некого, и виной тому не дрянь из шприца. Помню, был белый, а теперь кожу словно замазали слоем пепла – признак, что человек уже готов.
За спиной протяжно застонали.

Глава 21

Вздрогнув, я резко обернулась и зло выругалась. Как я могла забыть о внешниках? Отрава и слабость от использования дара на полную мощь объясняют ошибку, но не оправдывают меня. Урод мог выстрелить мне в спину, если бы его состояние не было ещё хуже, чем моё. Я, по крайней мере, на ногах стою, а этот даже на четвереньках не может удержаться, стонет, заваливается то на один бок, то на другой, но упорно пытается выбраться из разбитого вертолёта. Внешник, похоже, очень плохо соображал, иначе бы не стал привлекать внимание. Да, шуметь в Улье противопоказано, хотя в основном это касается тварей.
Я сжала покрепче пистолет и медленно приблизилась к внешнику. На земле корчился один из тех, кто считает, что раз ты попал в Улей, то ты уже и не человек, на тебя можно охотиться, как на зверьё, разбирать на органы, сливать в пробирки кровь, сажать в клетку, как лабораторную крысу. Сколько жизней оборвал именно этот внешник? Наверное, я всё-таки добрая. Другие бы рейдеры на моём месте поиграли в игру «инквизиторы и отродье дьявола». «Железная дева» и «испанский сапожок» с ходу в Улье вряд ли найдутся, но дыбу и четвертование урод бы получил по полной программе.
Он начал приходить в себя: стал меньше шататься и перестал стонать. Я ткнула дулом ему в затылок, привлекая к себе внимание, и отступила.
– И что мне с тобой сделать?
Внешник застыл, боясь спровоцировать выстрел. Правильно: пулю я пущу в любой момент, особенно если мне что-то не понравится. О том, чтобы оставить его и уйти, не могло быть и речи: он – внешник, и этим всё сказано.
Просто убить слишком просто, а пытать лень, да и не получу я никакого удовольствия от чужой боли, в этом плане у меня психика осталась в норме. Некоторые получают… Маньяков в Улье пруд пруди. Я облизнула губы. Что делать? Как наиболее практичный вариант – продать. За возможность устроить публичную казнь внешника мне хорошо заплатят, да и допросить бы его. Мне сведения об их базе ни к чему, а стронгам, которые как раз день и ночь занимаются уничтожением внешников и муров, очень пригодятся. Информация о базе может помочь спасти чьи-то жизни. Короче, передо мной не просто враг, а потенциальный мешочек с горохом – надо сказать, увесистый мешочек. Я снова облизнула губы.
Висок очередной раз прострелило болью. Эх, придётся свои возможности оценивать здраво! Во-первых, я не в форме, и не факт, что мне удастся справиться с парнем. Сейчас он не дёргается, а через час оживёт. Во-вторых, где я и где эти стронги. Да я охренею их искать! В-третьих, у меня полно врагов, и, как показала практика, изменившаяся ментат-карта не панацея. В-четвёртых, неплохо бы вернуться к Князю. Мне всё ещё нравится гонорар, который он предложил за, в общем-то, не пыльную работу.
– Ур-род! Не мог, как дружки, сдохнуть?!
Я рывком наклонилась и содрала с него респиратор, отбросила.
– Ну-ка, дыши.
Он вскинулся. Надо же, совсем мальчишка лет восемнадцати-двадцати! Он умоляюще уставился на меня голубыми глазищами, расширенными от ужаса, и указал на респиратор.
– Я сказала: дыши!
Я с улыбкой наблюдала за его попытками задержать дыхание. Ещё недавно я точно так же боролась с собой. Кого-нибудь интересовало моё нежелание получать отраву? Нет. Вот теперь и меня не интересует. Он даже о моём пистолете забыл, зажал ладонями нижнюю часть лица и замычал. Не помогло. Два глубоких вдоха подряд. Мольба во взгляде сменилась ненавистью. Уж не знаю, за каким оружием он потянулся. Угостила его пинком по рёбрам.
– Добро пожаловать в Улей! Теперь ты – один из нас, и скоро твои бывшие друзья начнут на тебя охоту. Поздравляю!
– Думаешь, я хотел здесь быть? Думаешь, у меня был выбор? Думаешь, мне кто-то что-то объяснял?!
Я фыркнула:
– А ты думаешь, что мне твои проблемы интересны?
Он, казалось, не услышал:
– Деньги нужны были, очень нужны. Зачем ты?! Сестре на операцию надо. Ей всего пять, она плачет и жалуется, что больно. Мать, что ли, заработает? Отца нет… Вот зачем ты? Когда частный исследовательский комплекс предложил контракт, я согласился. Я не знал! А потом узнал, что уйти можно только ногами вперёд. Что мне было делать?
– Аванса на оплату операции хватило? – уточнила я.
– Д-да.
– Вот видишь, всё хорошо. Бывай!
И, пока он не очухался, я вернулась за руль, сделала из второй бутылки несколько глотков воды, завела машину и поехала на поиски Князя. Следы бронеавтомобилей читались чётко и однозначно, с направлением не ошибиться. А внешник? С вероятностью девяносто девять процентов он превратится в жаждущую живого мяса безмозглую тварь. Начинающий заражённый на соседнем сиденье мне явно не нужен. Да и окажись он иммунным, всё равно не нужен – внешник же. Не хватало ещё, чтобы меня к мурам причислили.
Я проехала два или три кластера и начала сдавать. Голова вновь разболелась, концентрировать внимание не дороге становилось всё труднее. Нужен полноценный отдых, но дело не только в нём. Как рулить, я знаю только в теории. Не исключено, что в забытом прошлом за пару виноградин расспросила рейдеров, куда и как тыкать – знание-то полезное. Самого главного – уверенности, которую даёт только практика, – у меня не было ни на грош. Езда нервировала. Так и чудится сидящий в засаде элитник, готовый броситься и вскрыть броню. Успокаивалась тем, что муры не совсем идиоты – раз ездили, значит, здесь это относительно безопасно. Да я и сама знаю, что на востоке крупные твари редки, мы ведь почти подобрались к сплошной черноте.
Нервы всё равно шалили. К чёрту Князя! Пойду пешком. Я почти ударила по тормозам, но всё же взяла себя в руки. Я знаю, откуда прилетел вертолёт по отношению к прямой, оставленной шинами. Внешники наверняка летели за товаром с базы, которая должна быть в противоположной от сплошной черноты стороне. Иными словами, я знаю, где восток.
Я повернула, и сразу стало как-то спокойней. Самочувствие лучше не становилось, и я даже впала в какое-то оцепенение, чувство времени напрочь ушло, в голове появилась странная лёгкость. Ехать это не мешало, даже наоборот. Впрочем, лёгкость оказалась обманчивой. Когда впереди появилась желанная чернота, я отреагировала далеко не сразу, более того, в первый момент решила, что у меня в глазах почернело.
– Наконец-то, – сказала я вслух, останавливаясь в нескольких метрах от границы.
Своих вещей у меня не осталось: муры вышвырнули всё лишнее. Было жаль новенького «клюва», уж больно удобный был, из нескольких подобрала специально под свою руку, а помахать им толком не получилось. Экспроприированное добро тянуло на куда большую сумму, так что, в конце концов, я не в накладе. Я взяла бинокль, забралась на крышу машины и тщательно осмотрелась. Чернота тянулась до самого горизонта – то, что нужно. Проверила тылы, никаких признаков жизни не обнаружила. Расслабляться, конечно, нельзя, но можно не напрягаться.
Для начала я плотно поужинала, параллельно обдумывая две темы. Во-первых, с поисками Князя я поторопилась. Где я его найду? Направление я знаю, но мы ведь просто разминёмся, у меня нет дара чувствовать цель на расстоянии. Во-вторых, с машиной придётся расстаться. Техника и чернота несовместимы. Или моей устойчивости хватит, чтобы проехать? В любом случае, скоро кончится топливо, и я останусь без колёс. Впрочем, бросать машину немедленно я не собиралась. Отдохну – обдумаю всё ещё раз на свежую голову.
Я собрала сумку, из расчёта, что потащу её на своём горбу. Оружие, еда, вода и вещи первой необходимости следует держать при себе. Мало ли… Метрах в ста от границы я рассмотрела кусты. Они-то мне и нужны. Превратить чёрные «стекляшки» в гору осколков не составило труда. Этот фокус я уже проворачивала: лечь и сверху нагрести осколков. Особо внимательные рассмотрят, что холмик странный, а прочие не заметят. Удачно, что я брюнетка. Лицом вниз, прикрыться волосами – и можно подремать, а то и поспать. Отключилась почти мгновенно.
Правду говорят, что сон – лучшее лекарство. Когда я проснулась, чувствовала себя словно заново родившейся. Допускаю, что дело не только в отдыхе. В мёртвой зоне восстанавливается моя способность превращать людей в чёрные статуи и, как выяснилось, создавать новые мёртвые зоны. М-да-а. Дар такой, что за него убить могут. Ладно, к чёрту всё! Где там Князь шастает?
Я огляделась, села, отряхнулась. Князь… Надо включать логику. В точке, в которую мы шли, он уже бывал, делал большой крюк и двигался по цепочке живых кластеров, окружённых чернотой. Грубо говоря, на пределе сил он добирался до «оазиса», отдыхал, восстанавливался и продвигался глубже на восток до следующего оазиса, снова отдыхал. Со мной он хотел пройти кратчайшим путём по прямой без остановок, но был вынужден вернуться к первоначальному плану. Уже кое-что. Теперь – по времени. Пока я каталась туда-сюда, сбивала вертолёты и дрыхла, Князь наверняка добрался и пошёл вдоль границы – туда, где чернота максимально отступает на восток. Из обмолвок и скупых фраз следовало, что относительно нашего маршрута его прежний путь проходил северо-восточнее, в то время как меня увезли на юг. Вот теперь складывается. Если мои рассуждения верны, то выходит, что, для того чтобы нагнать Князя, достаточно двигаться вдоль границы на север и уж точно не метаться по району, как заполошная курица.
Потянувшись, я встала, подобрала сумку и вернулась к машине, смочила горло. С водой пока проблем нет – забрала все запасы муров, но если продолжу пить литрами, то очень скоро останусь на нуле. Ладно, воду я раздобуду.
Прежде чем отправляться в погоню, я задержалась ещё немного – пусть Князь гарантированно доберётся до границы – и занялась пересчётом споранов. По итогам дня я стала обладательницей трёх целлофановых мешочков с потрохами. Первый я сразу же отложила: это мой пакетик – единственная вещь, которую муры не выбросили, а присвоили. Второй – пухлый, видимо, общий, – вскрыла. В наличии несколько пригоршней виноградин и штук пятнадцать горошин. Пересчитывать я не стала: неактуально. Навскидку, в пакете – пара месяцев безбедной жизни в недорогом стабе. Последний целлофановый мешочек я сняла с командира, вытряхнула его содержимое на ладонь.
«Адова мозаика»! Я богата! Я уставилась на красную жемчужину почти влюблённым взглядом. Жемчужина потеплела. Кажется, это естественный процесс. Что-то такое вспомнилось. Интересно, мне в прошлой жизни доводилось видеть жемчуг? Вряд ли… Хотя… Не важно.
Стоимость красного шарика запредельная. Собственно, любой жемчуг безумно дорог, но чёрный дешевле, потому что им травятся чаще всего. Дороже красного только белый, добываемый не из заражённых, а исключительно из скребберов – весёлых тварюшек, способных в одиночку разнести колонну военной техники. Жемчуг делает принявшего сильнее, стимулирует развитие даров, может открыть новые способности. Уникальный белый вдобавок полностью очищает организм: кваз вернёт себе человеческий облик, новичок гарантированно приобретёт иммунитет.
Я взяла жемчужину двумя пальцами, повертела, перевела взгляд на пожелтевшие ногти. Кажется, они стали ещё темнее. То ли у меня воображение разыгралось, то ли и впрямь изменения прогрессируют. В любом случае принимать красную жемчужину сейчас в сотню раз опаснее, чем в обычном состоянии. Сработает как катализатор, и быть мне квазом.
Оставить и продать? Легче потерять. Швали в Улье много. Я – девочка самостоятельная, но вся моя самостоятельность заканчивается, когда в противниках оказывается слаженная группа. Вкладываться в будущее – хорошо и правильно, но жить нужно сегодняшним днём. Я ещё раз посмотрела на ногти, закинула красный шарик в рот, проглотила, запила водой.
Чёрт!
Меня скрутило от рези в желудке, в голове зашумело, а перед глазами замелькали картинки из сна, в котором я слежу за безликими рейдерами, идущими по зелёному лугу. Яркие видения походили на галлюцинации. Я начала задыхаться. Чёрт! Я ведь зарекалась пробовать всякую дрянь. Логично же, что раз живчик не идёт, пойло из гороха принесло одни проблемы, то жемчуг сработает как угодно, только не мне на пользу. Горло сдавило мучительным спазмом.
Второй раз за день потерять сознание – это уже слишком. В себя я пришла от очередной вспышки боли в висках. Проклятие!
Пришлось ещё минут десять отсиживаться, прежде чем я рискнула завести мотор. Князь сам собой не найдётся. Бронеавтомобиль послушно покатился вдоль границы с чернотой. Я прибавила скорости, но слишком разгоняться не стала. Услышав мотор, Князь попытается спрятаться, и мне нужно успеть его заметить. В общем, на практике задумка оказалась менее жизнеспособной, чем казалась изначально.
И только ещё через пять минут до меня дошло, что я упустила главное. Туго я сегодня соображаю. Вот зачем мне Князь? Душок у всей истории откровенно гнилой. Я изначально не очень хотела соглашаться. Гонорар хорош, но сейчас у меня достаточно потрохов, и нет смысла гнаться за лишней горошиной.
С собой надо быть откровенной: Князь привлекает меня как надёжный напарник. Человек – существо социальное, и даже мне, одиночке, иногда нужно слышать человеческую речь. Князь не похож на того, кто ударит в спину или предаст. Конечно, ни о каком доверии речь не идёт, просто в Князе я подозреваю потенциального врага чуть меньше, чем в остальных. Беда в том, что я ему в долгосрочной перспективе даром не сдалась. Навязываться я не собираюсь – не в моих принципах, да и не с моим самолюбием опускаться до роли приблудной собачонки, которую и пнуть хочется, но жалость не позволяет. К тому же, с чисто практической точки зрения, партнёрство изначально обречено. Что делать, когда у Князя появятся интересы на западе? Разойдёмся, как в море корабли, потому что ради возможности перекинуться парой слов я не уйду с дающей мне преимущество территории.
Князь однозначно идёт лесом. Нехватку общения я буду восполнять более приемлемыми для себя способами. Например, можно завести второго Вейцера из свеженьких иммунных, пускай он во время привалов меня развлекает. К тому же идея осесть на пару-тройку месяцев в стабе никуда не делась, надо только убраться из района, где я так неудачно засветилась. Этим и займусь. Завтра. А сейчас ищу, где отдохнуть и переночевать. Я приняла решение, и вместе с ним ко мне, наконец, вернулось ощущение внутренней гармонии и правильности происходящего.

Глава 22

Спать я осталась на черноте, очень удачно мне попалась небольшая роща. Я оставила нетронутыми деревья по периметру, а одно центральное разбила и замаскировалась в осколках. Проснулась рано утром от нехорошего ощущения, что на меня кто-то смотрит. Не открывая глаз, потянулась к пистолету.
– Никта, не глупи, – прозвучал над ухом знакомый голос с непривычными нотками усталости. – С добрым утром!
Я медленно обернулась. Рядом, скрестив ноги по-турецки, сидел Князь и заново бинтовал культю.
– С добрым, – протянула я.
Стоило передумать – и, по закону подлости, Князь нашёлся сам. Откуда только взялся? Прищурившись, он внимательно меня осмотрел, всё понял по одной интонации моего приветствия и скривил губы:
– Отказываешься.
В глубине души шевельнулось чувство вины: Князь вытаскивал меня с перезагружающегося стаба, рискуя собой, и долг я не отработала. Прекратить поиски – это одно, а нарушить обещание, глядя в лицо, – это уже совсем другое.
– Не совсем. Я тебе уже говорила, что хочу услышать подробности. Давай сыграем в открытую?
– Согласен. Начинай, – ухмыльнулся Князь.
Я лишь улыбнулась. Зря он решил, что мне нечем его удивить.
– Князь, я давно знаю, что у тебя в кармане припрятан белый жемчуг.
На моё заявление он никак не отреагировал, только кровь от лица отхлынула, и он стал бледный, как упырь. А ещё я заметила, что Князь подобрался, готовясь первым нанести удар.
– Если знаешь, то зачем ты мне об этом говоришь? – глухо спросил он.
– Как ещё я могу доказать, что не претендую на твоё имущество, каким бы ценным оно ни было? Возможность тебя убить у меня была, и я ею не воспользовалась. Думаю, это лучшее доказательство из возможных. Меня беспокоит исключительно собственная безопасность, а тайны, которые ты разводишь, нервируют.
– А то, что ты начала превращаться в кваза, тебя не беспокоит? По сравнению со вчерашним ты выглядишь гораздо хуже. Цвет лица изменился, отёк появился, словно у тебя флюс, и нижнюю челюсть начало раздувать. Про ногти вообще молчу. По голове проведи. Сколько волос выпало? Белая жемчужина излечит тебя, вернёт красоту.
Князь сунул руку за пазуху и вытащил серебряный портсигар с выгравированным на крышке гербом СССР, снял крышку, при этом не отрывая от меня взгляда. Он смотрел на меня со злым, насмешливым прищуром. Ну-ну. Красотой меня точно не соблазнить. Под крышкой лежали четыре белых шарика, похожих на крошечные снежки. Четыре?!
– Беспокоит, но, как я уже сказала, жемчуг твой. Хоть в кислоте раствори и в реку слей, не дёрнусь, хотя заполучить его хочется, врать не стану.
Князь закрыл крышку и убрал портсигар. Говорить что-либо он не спешил, я тоже молча ждала. Наконец, Князь собрался с мыслями.
– Давно?
– Один из тех, кто тебя преследовал, когда мы познакомились, сказал мне, что у тебя белый жемчуг. Наверное, хотел напоследок нагадить, чтобы мы сцепились.
– Ясно. Никта, я разводил тайны, как ты выразилась, по двум причинам. Первая, конечно, жемчуг. Я рассчитывал, что ты ничего не узнаешь. До мелочей продумал, как всё проверну за твоей спиной. Оказывается, напрасно. Вторая причина – дело это глубоко личное.
– Ладно, в душу не лезу, но в общих чертах, будь уж любезен, изложи.
Князь кивнул, потёр переносицу.
– На черноте меня ждёт человек, который много для меня значит. В общих чертах… Мы приходим, я отдаю жемчуг, и ты выводишь нас обратно. Ты получаешь свой гонорар, и мы разбегаемся. Опасности есть, куда без них. Ты не единственная могла узнать о жемчуге. Как минимум остался труп скреббера, и на него кто-то мог наткнуться.
– То есть в любой момент следует ожидать нападения рейдеров. Весело!
– Именно. – Князь помолчал, поморщился и нехотя добавил: – В открытую так в открытую. В оазисе, кроме моего, человечка есть второй, который играет роль няньки. Он мог что-то заподозрить.
– Ты ему не доверяешь?
Князь удивлённо на меня посмотрел.
– Я имела в виду, есть конкретные предпосылки или просто не доверяешь?
– Чёрт его знает. Никта, ты со мной?
Что же, разговор закончен. Я узнала почти всё, что хотела. Не думаю, что Князь специально преуменьшал степень опасности: понимает, что при желании отыграться за искажение правды я сумею. Оставалось непонятным, почему человек ждёт Князя в оазисе среди сплошной черноты, но это из разряда личного, и подробностей не будет, по крайней мере, пока. Я вздохнула, полюбовалась ногтями, ставшими ещё толще. Князь не тот, кому легко можно дать от ворот поворот. Он… расстроится, а расстроенный Князь – это страшно.
– С тобой. Я же обещала.
В конце концов, охотники за жемчугом ничем не хуже муров, внешников и прочих тварей, с которыми я неизбежно столкнусь, куда бы ни отправилась.
После завтрака мы с Князем пересортировали имевшееся оружие. Взять придётся самое-самое, а остальное, хоть и жалко, бросаем, потому что бронеавтомобиль банально нечем заправить. Я набрала себе побольше любимых ручных гранат, выбрала винтовку и дополнила комплект пистолетом. Мне достаточно. Князь взял больше, но у него и сил больше, к тасканию железок он приспособлен гораздо лучше меня.
Князь предложил вернуться немного назад, но ясно, что возражений с моей стороны не предполагается. Я снова наёмница, и моё дело маленькое: идти туда, куда скажут, и делать то, что скажут. Поэтому с полкилометра мы молча шли вдоль границы. В какой-то момент Князь остановился, что-то прикинул и решительно повернул в мёртвую зону.
Сплошная чернота действовала на меня, как лучшее в мире успокоительное: всё мёртво и абсолютно безопасно. Другим здесь дольше пары-тройки часов не протянуть, не выдержат – сядут и больше никогда не встанут; новички вообще сразу валятся, а я могу топтать мёртвую зону, наверное, бесконечно (с поправкой на некоторые особенности моего дара). Я аж с шага сбилась, когда осознала, что не продумала один весьма важный нюанс.
Чернота меня не убивает, зато заряжает своей убийственной силой, избыток которой давит на мозг и вызывает временное помутнение. Помню, как я чуть не убила Вейцера. Точно так же, если не «сброшу заряд», потеряю контроль и нападу на Князя. И дело даже не в том, что не хотелось бы ввязываться в бессмысленную драку. Я спала на черноте, я сейчас иду по ней. Убить одного Князя мне будет однозначно мало.
– Никта, ты о чём таком интересном задумалась? – с подозрением уточнил Князь.
Чувствует?
– О том, как не убить. Тебя. – И я коротко изложила неучтённую проблему.
Князь спокойно выслушал, пару секунд подумал и кивнул:
– Решаемо.
Не могу не признать, что спихнуть свою головную боль на чужие плечи очень даже приятно. Я улыбнулась. Настроение поползло вверх. Неприятности неизбежны, но сейчас всё хорошо, и нужно наслаждаться моментом.
Чёрная трава с хрустом превращалась в крошево, разбивались мелкие кустики. Мы миновали очередной чёрный лес. В такую даль без дара не забраться, оазисов поблизости нет, и наконец-то можно не опасаться, что появится кто-нибудь живой. Я покосилась на Князя, которого последний час держала за плечо. Без меня он давно бы уже сдал, а пока выглядит вполне бодро.
Я пнула очередной осколок и переключилась на новую тему для размышлений. Об Улье я знаю одновременно и много, и мало: о перезагрузке кластеров прочту лекцию часов на пять, а на элементарный вопрос, какой формы Улей, не отвечу. Плоский он? Круглый, как Земля? Какие-то исследования проводятся. Те же мозаичники ищут способ «исправить» сломавшийся механизм «адской мозаики». Но ответов нет, да и не задается большинство отвлечёнными экзистенциальными вопросами, не имеющими очевидного практического смысла. Им бы выжить и брюхо набить, остальное же их не волнует. А вот я бы не прочь узнать, что скрывается по ту сторону сплошной черноты. Интересно же. Прогуляться, что ли? Я могу…
– Никта, проснись! Оазис справа по курсу.
Я встрепенулась и тут же поморщилась. На оазис крошечный живой кластер не тянул и глаз не радовал: серый асфальт, унылая автобусная остановка, палатка с блёклой вывеской «Хлеб» и спуск на станцию метро. Некоторое разнообразие вносили заражённые. Бегун ритмично раскачивался с пятки на носок и высматривал жертв, все прочие – явные пустыши, преимущественно медляки и ползуны.
Князь прибавил шагу и до кластера чуть ли не бегом бежал. Ага, всё-таки припекло! Надо точно рассчитать, на какой срок моей помощи хватает; впрочем, об этом пусть Князь думает, он же у нас командир.
Навстречу нам бежал радостно урчащий бегун, но лично я ставлю на то, что первым будет медляк: хоть он и едва ковыляет, зато заметно ближе. Разноголосое урчание слилось в один утробный рёв. Маленький кластер? Мне уже так не казалось. Заражённых много, но оно и не удивительно: метро. Если кластер загрузился, когда на станцию пришли два битком набитых состава, то понятно, откуда столько тварей.
Я оказалась права: первым до меня добрался медляк. Не без моей помощи: я сделала к нему пару шагов, коснулась шеи и поднырнула под протянутую руку. Щёлкнули зубы, но я уже увернулась и обрабатывала следующего зомби. Краем глаза заметила, что Князь присоединился к развлечению и активно машет «клювом».
– Зачем? – удивилась я.
– Не хочу ночевать на черноте. Останемся здесь, поэтому кластер придётся зачистить полностью.
Ладно, сделаем. Пощёчина бегуну, и грязнуля без штанов замолчал, капельку потрепыхался и начал сереть, чтобы вскоре превратиться в симпатичную чёрную статую. Я на секунду остановилась. Раз уж выдалась возможность вдумчиво попрактиковаться, нужно этим пользоваться, а не «сливать запас» одним махом. Допустим, пусть ближайший медляк почернеет ровно за минуту, а второй протянет целых три. А сумею ли я одновременно двоих перекрасить в чёрное? А одновременно, но с разной скоростью?
Силы кончились раньше, чем твари. Я остановилась перевести дух.
– Запасного «клюва» нет? – спросила я, наблюдая, как Князь одной рукой наносит пустышу мастерский удар точно по затылку.
– Видишь же, что есть. На, держи.
Князь бросил мне тот, которым орудовал, и снял с пояса второй. Ещё минутку понаблюдав за бойней, я включилась в избиение зомби. Заражённые чаще всего умирали с одного удара, мало кому требовалась добавка. Знай себе, руби и руби. Ничего сложного, но к концу зачистки я не просто устала – руки, казалось, отваливаются.
Хмыкнув, Князь глотнул живца, посмотрел на меня, милостиво объявил десятиминутный отдых, и нужно будет обойти весь кластер, проверить, не остался ли кто в живых, выбрать место для ночлега, организовать ужин. Словом, дел полон рот.
Я раскинулась на лавке автобусной остановки и блаженно прикрыла глаза. Для полного счастья не хватает только массажа, но, увы, массажисток не предвидится. Некоторое время я наслаждалась заслуженным отдыхом, потом всё же приоткрыла один глаз, нашла усевшегося прямо на асфальт Князя и уточнила:
– А ты не боишься, что к нам заявятся гости? Мы же вышли к цепочке оазисов, нет?
– Нет. Там, куда мы идём, чернота с довольно частыми вкраплениями живых кластеров. Не то чтобы вкрапления совсем частые, но дойти от оазиса до оазиса реально. Здесь мёртвая зона сплошняком, оазисы крошечные и раскиданы настолько далеко друг от друга, что в тропу не складываются.
Сначала я кивнула и успокоилась, что нападения почти гарантированно не будет, потом сообразила, что в словах Князя есть нестыковка.
– Если сюда без дара дойти нереально, то откуда ты знаешь местную географию?
– Из старых карт.
– То есть кто-то здесь уже гулял?
Князь вздохнул:
– Да нет же. Я взял карты столетней давности. Ты разве не знала, что чернота нестабильна? Постепенно она расползается и поражает всё новые и новые территории. Когда-то здесь был кластер площадью двадцать квадратных километров, может, двадцать пять. Данные ориентировочные. И сравни с тем, что есть сейчас. Меньше километра. Остался агонизирующий огрызок, который очень скоро будет окончательно поглощён. День за днём чернота отщипывает по сантиметру или по миллиметру. Этот кластер, как и все прочие оазисы, обречён.
Не знала, как и многое другое. Улей полон сюрпризов, чаще всего неприятных. Вывод из рассказа Князя напрашивается сам собой: чернота идёт с востока на запад и постепенно теснит иммунных в Пекло. Процесс этот крайне медленный, почти незаметный, но итог у него печален: живые кластеры будут уничтожены, и «адская мозаика» превратится в антрацитово-чёрное панно, в Стиксе наступит подлинный конец света. Я, кстати, свою лепту в ускорение процесса внесла…
– Интересно, – протянула я.
Князь в ответ фыркнул.
Чернота ползёт медленно, и до того, как она захватит мир, мы не доживём. К тому же мы не знаем всего. Вдруг пройдёт ещё лет сто, и она начнёт отступать? По большому счёту, тот факт, что никому не известны случаи превращения мёртвого кластера в обычный, ничего не значит – всегда бывает первый раз.
– Князь, а что твои карты говорят про восток?
– Хочешь знать, что по ту сторону мёртвой зоны?
– Ты не поверишь, я только сегодня об этом размышляла.
– Много думать вредно. Говорят, от этого мысли заводятся. – Князь поднялся на ноги, потянулся всем телом и приглашающе махнул рукой. – Пойдём-ка лучше знакомиться с нашими временными владениями.
Пришлось вставать.
Обход мы начали с палатки, торговавшей хлебом. По степени чёрствости и заплесневелости батонов не составит труда определить возраст кластера. Судя по бородинскому и нарезному, а также по стадии мутации большинства заражённых, загрузка прошла около недели назад. В палатке же пополнили запасы воды, мой рюкзак потяжелел на полную бутылку минералки.
Мы добили ещё двух ползунов, я с сожалением повздыхала перед витриной киоска с мороженым. Князь, недовольный тем, что я отвлекаюсь, цыкнул:
– Никта, лучше порадуйся, что сегодня в меню горячий чай, который ты так любишь.
– Чай?
– Уж если ты в коттедже в ванной развела огонь, то здесь-то чего стесняться?
– Ты так и не сказал, знаешь ли ты что-нибудь про восток.
– Настырная! Нет, Никта, не знаю. Хоть сейчас, хоть сто лет назад на востоке с севера на юг тянулась непреодолимая мёртвая зона. Если кто-то и сумел её пересечь, назад не возвращался. Слушай, я – рейдер, а не учёный, и, откровенно говоря, мне плевать, что там. Никакая гадость, кроме самой черноты, оттуда не вылазит, и ладно. Мне, знаешь ли, и тут пространства хватает. Проще надо быть, это окупается.
За разговором мы закончили обход кластера, остался последний штрих: спуститься в метро. Умом я понимала, что это нужно. Добьём ползунов, чтобы не заявились, когда мы устроимся ужинать, убедимся, что всё тихо и спокойно, возможно, обнаружим что-нибудь полезное. Спускаться не хотелось. Логичное действие вызывало необъяснимый внутренний протест.

Глава 23

Князь, как всегда, шёл первым. Я немного отставала, чтобы оставить пространство для манёвра. Теоретически, под землёй опасаться некого. Заражённые наверняка выбрались на поверхность, и их поголовье мы обнулили, остальные либо уже погибли, либо на последнем издыхании. Мы спустились по лестнице и оказались в полумраке подземного перехода. Дневной свет сюда ещё попадал, а вот на самой станции наверняка темно, электричества нет, и лампы не горят. Вот зачем туда лезть?!
Когда-то в переходе торговали. Горячие пирожки соседствовали с сумками, чуть дальше была электроника. Я мазнула взглядом по бесполезному автомату «Кофе с собой». Князь подошёл к витрине с флешками и наушниками, обрушил стекло «клювом», отступил и приказал:
– Никта, фонари!
Одной рукой вставить батарейки не так просто. Я присела на корточки, выбрала упаковку, где батарейки шли в комплекте, вскрыла, разобралась, где плюс, где минус, щёлкнула переключателем. Яркий луч ударил в стену.
– Сдалась тебе станция, – проворчала я.
– У меня нехорошие ощущения.
– И у тебя? Князь, у меня нет даров, позволяющих чувствовать опасность, но мне хочется отсюда убраться побыстрее.
Князь нахмурился:
– Дар мог появиться, но более вероятно, что на нас что-то действует. Как тот же инфразвук: мы его не слышим, но воздействие чувствуем.
– Это не инфразвук, – возразила я.
– Не он, но принцип может быть сходным.
– Уходим? – с надеждой уточнила я.
Князь отобрал у меня фонарь, кружок света заскользил по стене, высветил место, где должны были быть двери. О, чёрт! Осмотр станции отменяется по не зависящим от нас причинам. Двери были распахнуты, и именно поэтому в полумраке я не рассмотрела, что из них выпирает нечто пузырящееся и лоснящееся. Такое впечатление, будто проход решили заделать монтажной пеной, только она оказалась не привычной грязно-бело-жёлтой, а чёрной и вдобавок живой. Пузырящаяся дрянь не то колыхалась, не то пульсировала. Сомнений в том, что перед нами нечто живое, у меня не осталось, когда по чёрной поверхности пробежала волна дрожи.
– Что это? – уточнила я севшим голосом. Напрасно я загадки Улья поминала. «Адская мозаика» продемонстрировала новый, доселе не виданный кусочек.
Живое и невероятное – это обычно скреббер, но чёрное нечто – не он. Скребберы бывают какими угодно и могут быть совсем не похожи друг на друга, но всё же их можно условно отнести к животным – это раз, а два – у них есть затылочный мешок, из которого добывают янтарь и белый жемчуг. Из дверей выпирал отнюдь не зверь. Не то гигантский гриб, не то примитивное растение наподобие примитивной водоросли.
– Без понятия, – тихо отозвался Князь. – Либо это нечто совсем уж исключительное, либо это свойственно погибающим оазисам, но, как ты понимаешь, рейдеры с таким редко сталкиваются.
– Уходим, – перебила его я.
– Угу.
Князь начал опускать фонарь, пятно света сместилось, и существу это категорически не понравилось. А, может, просто совпадение. По самому крупному пузырю прошла ещё одна волна дрожи, а потом он сочно лопнул, выстрелив упругой стрелой маслянистой жидкости. Мы с Князем одновременно рванули прочь. Не знаю, как он, а я от жижи увернулась и припустила ещё быстрее. Сзади послышалось стрекотание, за которым последовало ещё несколько сочных хлопков. Ассоциация пришла мгновенно: кокон и массово вылупляющиеся насекомые.
Мне казалось, что я услала? По лестнице я взлетела в два прыжка. Князь не отставал.
– Никта, сюда!
Зачем? Драпать же надо. Впрочем, возня пока была под землёй, вылупившиеся создания не спешили бросаться в погоню за двумя кусками мяса.
– Помоги.
Князя «плевком» зацепило. Жидкость попала чуть выше локтя многострадальной руки. Впрочем, лучше одну конечность доконать, чем лишиться здоровой. Жидкость оказалась кислотой. Рукав прожгло, и теперь маслянистое, похожее на жидкий жир вещество разъедало кожу и мышцы. Боль, судя по всему, была адская. Князь шипел сквозь зубы. Как бы от шока не загнулся.
– В кармане лайт-спек, – прохрипел он.
Богато Князь живёт, ничего не скажешь! Нашла моментально, но застопорилась. Похоже, в прошлом я с наркотой дел не имела. Нужно, чтобы спек снял боль, но не усыпил. И какая доза? Ладно, больше не меньше. Князь проглотил спек и почти сразу же обмяк, глаза закатились. Переборщила.
Жижа из пузыря продолжала разъедать руку, и я с досадой поняла, что, если ничего не сделать, исход может быть самым неприятным. А ну как «сожрёт» руку и перекинется на плечо? Там и до головы недалеко. Вряд ли, конечно, но рана становилась всё больше. Я выругалась последними словами. Неправильная какая-то кислота! Всё должно было уже закончиться, а оно словно только начинается.
Гарантированный результат даст ампутация… Ожог стал больше на пару сантиметров. Я ещё раз выругалась. Идей не было, кроме совсем безумной. Попробую, если не поможет, рубану топором. Эта рука у Князя явно несчастливая, пусть нафиг новую отращивает.
Ждать нечего. Я достала зажигалку. Клин – клином, кислоту – огнём. Князь дёрнулся, застонал. Я дала ему ещё немного лайт-спека, и Князь вновь отключился. Я продолжила. Идея с прижиганием оказалась не такой уж и безумной. Рана перестала расширяться, но мышечную ткань по-прежнему разъедало. Придётся прижигать всё.
Со спины донеслось стрекотание. Вот чёрт! Я обернулась через плечо, но никого не увидела. Так, сначала рана, потом остальное, тем более что – «огненную часть» я почти закончила. Предплечье – в хлам. Эх, сюда бы знахаря… Ладно, пляшем от того, что есть. С ожогом нужно что-то сделать. Специальной мази у меня нет, да и не кладут её на четвёртую степень, вроде бы. Память опять буксовала, зато стрекотание стало более уверенным. Я обернулась. Кто бы ни вылез из-под земли, сейчас он занят поеданием трупов. Это и хорошо, и плохо одновременно. Хорошо, что мы с Князем пока вне интересов твари. Плохо, что после обильной пищи тварь заметно вырастет.
Ожог… Сначала надо охладить поражённое место, для этого вполне годится вода, заодно и промою рану. Больше, пожалуй, я сделать ничего не могу. Повязка? Эх, лучше бы отрубила, меньше было бы возни. Я вскрыла стерильный бинт, сложила в несколько слоёв, намочила водой, накрыла рану. Другим – сухим – бинтом несколько раз обмотала руку. Будем считать, что повязка готова. В принципе, раз Князь до сих пор дышит, то и дальше не помрёт. Регенерация у старожилов отменная, плюс лайт-спек.
Я выдохнула и присела рядом. С кластера надо в срочном порядке уходить, но не бросать же работодателя. Тащить его на себе слишком накладно. Я покосилась в сторону обедающих тварей. Кто выполз, не разобрать. Блеснула чёрная шкура и тотчас же исчезла из виду.
Усталость постепенно брала своё. Долгий переход, практика в использовании дара, зачистка кластера… шевелиться совершенно не хотелось. Впору самой капельку лайт-спека глотнуть, чтобы взбодриться.
Одно из существ вынырнуло из-за трупов. Лучше бы оно этого не делало. Больше всего создание походило на перепачканную мазутом жабу, достигшую размеров раскормленного кота. Чёрная слизь стекала на землю, а вот начинала она что-нибудь разъедать или нет, с моего места видно не было. Получается, внизу мы видели икринки… Жаба тяжело прыгнула и приблизилась к границе кластера. Я даже вперёд подалась. Обычно твари мёртвую зону не любят, и это мягко сказано. Как будут обстоять дела у этой особи, лично мне очень интересно. Ещё один неторопливый прыжок, жаба упала брюхом на «стеклянную» траву, тоненько взвизгнула, очень даже энергично толкнулась задними лапами и снова скакнула вперёд. Жабу повело, как пьяную, ещё несколько дерганых движений, и она осталась лежать там, где упала. Значит, в мёртвой зоне тварюшки нас не достанут. Уже кое-что. А ещё я разобралась, откуда исходит не характерное для амфибий стрекотание: когда жаба-мутант шевелилась, с таким звуком на её шкуре тёрлись друг о друга костяные пластины.
Затылочного мешка у существ не было, и вообще они уже не казались настолько страшными, как вначале. Мерзкие – да, но не больше.
Я ошиблась: не опасны твари лишь поодиночке. Когда их из метро повалило, как из рога изобилия, я спохватилась. Сметут массой. Залепила Князю несколько пощёчин, добилась, чтобы он открыл глаза, заставила встать. На ногах Князь не держался, норовил завалиться. Я перехватила его за пояс и с руганью поволокла прочь. Пока охочие до мяса жабы не агрессивны, но их много.
До границы мы добрались относительно быстро. Князь, хоть и висел на мне гирей, но ногами худо-бедно перебирал и умудрялся при этом что-то бормотать о каком-то Юше. Наверное, это прозвище того, кому Князь тащит жемчуг.
Оглянувшись, я поняла, что улепётывать было абсолютно правильным решением. Сейчас в нашу сторону двигалась чёрная лоснящаяся лавина. Жабы слились в одну безликую волну слизи. Мысль ещё не оформилась до конца, а я уже поняла, что нужно бежать быстрее. Князь получил ещё одну оплеуху, взгляд его прояснился.
– Бегом! – рявкнула я.
К счастью, до него дошло. Видимо, Князь сумел мобилизовать какие-то скрытые резервы организма, иначе бы он не преодолел сотню метров в кратчайшие сроки. Увы, запала хватило ненадолго. Князь завалился на колени и чуть не рухнул лицом в ломающиеся растения. Я подхватила его и вздохнула: Князь снова отключился. И всё из-за неправильной дозировки. Ничего, очнётся – заставлю рассказать, в каком случае сколько правильно давать.
Первые жабы прыгнули на черноту и знакомо заголосили. Те, что напирали сзади, пошли по головам первых. Самые шустрые умирали и своими телами выстилали дорогу для сородичей. Я напряжённо наблюдала, как волна неумолимо приближается. Твари прошли половину-две трети дистанции. Их становилось всё меньше, но они ещё шли.
С кластера раздалось особо громкое стрекотание. Жаба-переросток, габаритами раза в три превышавшая остальных, издавала не случайный набор звуков, а вполне конкретную мелодию, сработавшую для остальных сигналом к изменению маршрута. Не докатившись до нас, склизкие уродцы повернули чуть в сторону, и лавина прошла мимо. Последней пропрыгала главная жаба.
Выждав, я рискнула подойти к получившейся тропе чуть ближе. Трупы стремительно усыхали, слизь и вовсе уже превратилась в корочку. Стоило тронуть их носком ноги, как слизь развалилась невесомыми чёрными хлопьями. Уверена, пройдёт несколько дней, и необычных следов не останется.
Я достала бинокль, навела резкость и попыталась понять, куда рванула жабья родня. Блестящие жиром шкуры были хорошо заметны, я мысленно провела прямую их маршрута дальше и наткнулась на озеро. Вот уж сюрприз! Вода на черноте тоже бывает, хоть и попадается крайне редко. Толку от неё чуть, потому что пить её я бы ни за что не стала, зато при случае с удовольствием наберу бутылочку, чтобы кому-нибудь споить и узнать, что в результате получится. Уродцы шли к своей стихии; правда, не совсем понятно, как они там будут выживать.
– Эй, Князь!
Возвращаться в кластер – не самая лучшая идея: мало ли кого ещё там можно обнаружить. К сожалению, выбора как такового нет. Наниматель всё ещё витает в облаках, но главное – я безумно устала. Сил хватило только на то, чтобы добрести до симпатичного книжного и улечься прямо на пол, не заботясь ни о чём.
Разбудил меня Князь. Он успел не только оклематься и уничтожить очередную тушёнку, но и снять повязку, осмотреть рану, на которой уже образовалась корочка. Регенерация старожила в действии.
– Никта, перевяжи – знаешь же, что сам не смогу.
– Да, конечно. – Я потёрла переносицу. – Который сейчас час? Как самочувствие?
– Вечер скоро. То есть время тебя интересует гораздо больше, чем моё состояние?
Я отмахнулась, пересела поближе и достала бинт. Князь чуть развернулся, чтобы мне было удобнее обрабатывать рану.
– Ты никогда не слышал о склизких чёрных жабах размером с кошку?
– Мне не померещилось? Нет, не слышал, хотя однажды знакомый рассказывал, что видел почерневшую гигантскую лягушку у самой границы мёртвой зоны. Думал, брешет. Ладно, не важно это всё. Через час выдвигаемся.
Я нахмурилась:
– Ты хочешь идти ночью?
– Да. Я хочу в оазис, где меня ждут, прийти за полночь. Брось, Никта, на черноте живых нет. Сегодняшние твари – исключение.
Нас прервало стрекотание. Вот чёрт! Я осторожно выглянула в окно. Особо крупные уродцы в количестве двух штук целенаправленно двигались к метро. От виденных мною уже эти отличались до предела раздутыми щеками.
– Где-то я слышал, что лягушки способны перетаскивать икру во рту.
– Разве их не должно убивать откатом при перезагрузке?
Уродцы скрылись в переходе.
– Ты меня спрашиваешь? Как вариант, спускаются в туннель, а дальше уходят под землю в глубину за пределы кластера.
– А как же тогда икра попадает обратно наверх?
– Да сами же и вытаскивают, в процессе дохнут и становятся первым кормом для вылупившихся. Короче, давай отсюда шустрее!
Я согласно кивнула, но время на разведение костра потратила, тем более что книжки в этом плане очень удобны. Лучше только готовые дрова. Князь не возражал и вообще выглядел непривычно пришибленным. Спрашивать, в чём дело, я не стала: не люблю, когда мне лезут в душу, и, соответственно, не пристаю с расспросами сама.
За чаем мы не перебросились и парой фраз. Князь окончательно ушёл в себя, а я прикидывала, насколько безумно идти по черноте в ночь. В целом, Князь прав: в мёртвой зоне одинаково тихо, вне зависимости от времени суток. Света звёзд должно хватить, чтобы не вписаться лбом в дерево-стекляшку. Да и не страшно это: пострадает дерево, а не лоб.
– У них нет приборов ночного видения? – уточнила я, подразумевая потенциальных врагов.
– Могут быть.
Я залпом допила чай. Есть или нет – какая разница? У них могут быть дары, связанные с обнаружением живых на расстоянии, и плясать надо именно от этого.
– Никта, ты готова? Выдвигаемся?
Через пять минут мы покинули оазис. Солнце как раз спряталось за горизонт. Смеркалось. На небе начали высыпать звёзды, этакие разноцветные горошины. Отметила парочку звёзд размером с мелкую вишню. Красиво! И страшновато. Почему-то мне подумалось, что эти небеса для меня чужие, хоть я и не помню никаких других.

Глава 24

Окончательно стемнело. Кроме звёзд, на небе проступили светящиеся сгустки, отдалённо напоминающие облака. На атмосферное явление не похоже, скорее что-то далёкое, космическое. И мысли навевают о далёком. До сих пор о забытом прошлом я задумывалась исключительно в практическом ключе: мне нужно было знать, как меня зовут, на я что способна, есть ли у меня друзья и кто мои враги. Глядя на ночное небо, я заинтересовалась совершенно бессмысленным вопросом: а как я оказалась в Улье?
Большинство попадает в Стикс из миров-доноров во время перезагрузки. Почти все они заражаются и превращаются в тварей, и лишь один на пару сотен становится иммунным, хотя я и не уверена, что это слово правильное, ведь сохранившие разум люди тоже меняются: они обретают дары, физическую силу, здоровье, молодость, способность к бешеной регенерации. Своего рода тоже мутация, только иная.
Внешники приходят сами. Уж не знаю, как они узнали об Улье и как сумели создать стабильный портал, но факт остаётся фактом: они здесь. Для них работает тот же сценарий, что и для случайных попаданцев: лишившись по тем или иным причинам респиратора, они делают вдох, кисляк попадает в лёгкие – и всё, песенка спета. Пути два: в иммунные или в заражённые.
А ещё есть местные. Те, кто родились непосредственно здесь, в Улье. Редкость редчайшая. Я бы не рискнула становиться матерью, зная, что мой малыш с почти стопроцентной вероятностью, достигнув критического веса, превратится в тварь. Шансы, что ребёнок окажется иммунным, микроскопические. Спасти может только вовремя принятая белая жемчужина. Я невольно покосилась на Князя.
– Никта?
Как чувствует… Зараза!
– М-м?
– Ты подозрительно притихла.
– Пытаюсь представить, как я оказалась в Улье. Вряд ли я тут родилась.
– Не всё ли равно? – искренне удивился Князь.
– Настроение сентиментальное, вот и мечтаю.
– Ну-ну, – скривился он.
Я мысленно фыркнула. Хочет думать, что попытка разобраться в прошлом – девчачья блажь, ему же хуже. Нутром чую, не всё так просто с моим появлением в Улье. Откуда-то ведь взялись яркие сны-воспоминания, в которых я выслеживаю группу рейдеров. И в одном я уверена: события происходят в Улье, но задолго до того, как я стала Чернышихой. Я из внешников? Не исключено. Почему я не убила того мальчишку? Подсознание сочло его «своим», и я оставила ему шанс повторить мою судьбу, став иммунным? Слишком много допущений, но совпадения неприятные.
Пожалуй, дальше копаться в памяти не стоит. Если вспомню о своей связи с внешниками, из-за ментатов все стабы станут для меня закрыты навсегда. Нет уж, правильно говорят: меньше знаешь – крепче спишь. Я вздохнула и с досадой пнула ближайший чёрный куст, от удара разлетевшийся на куски. Без памяти я чувствую себя таким же вот осколком, оторванным от целого. Как представлю, что придётся каким-то образом снова стирать память, аж в дрожь бросает.
Князь больше не докучал мне вопросами, шёл, не меняя темпа, хрустел травой и, кажется, грыз на ходу арахис. Держать его за руку или за плечо пока нужды не было – дар работал на расстоянии. Я шла чуть в стороне и тоже достала орешки. Почти идиллия! Мы несколько раз останавливались на отдых, один раз набрели на крошечный оазис-стаб. Как его Князь обнаружил, ума не приложу. Зато Князь повеселел.
Близился восход, я предвкушала отдых и величественное восхождение солнца над бескрайней чернотой. Светало. Первые лучи окрасили небосвод.
– Проклятие! – одновременно выругались мы с Князем.
Чернота черноте рознь. Крошащиеся от одного прикосновения «стекляшки» очень хрупкие, и, если бы мёртвая зона не обновлялась, мы бы давно получили сплошную пустошь, на которой бы не было ни травы, ни деревьев, а только одни мелкие осколки. До сих пор мы шли по «свежей» черноте. Могли, конечно, на перезагрузку нарваться, но конкретно сейчас вероятность попасть под откат выросла до астрономических высот. Под ногами хрустело старое крошево, и лишь кое-где оставались чудом уцелевшие травинки.
Мы почти синхронно взялись за бинокли и начали оглядываться в поисках ближайшей границы кластера. Обычно опознать места стыковки нереально – всё одинаково чёрное, но сейчас мы искали участок, где заканчивается пустошь и начинается трава, и не находили. Я несколько раз повернулась кругом. Если мы на опасной территории недавно, то проще вернуться и обойти.
– Никта, нашла?
– Слишком темно ещё, а вблизи всё одинаково разбитое.
– Тогда вперёд. Авось, проскочим.
Я нервно передёрнула плечами, но спорить не стала, потому что аргументированно объяснить, почему назад лучше, чем вперёд, не могу, да и сама не уверена, куда лучше. Главное – на месте не стоять и выбраться хоть куда-нибудь.
На обычных кластерах приближение перезагрузки легко определить по сгущающемуся кисляку и характерному потрескиванию воздуха. Чернота обновляется внезапно. Миг – и осколки исчезают, возвращается чёрная «стеклянная» трава, а ты оказываешься либо трупом, либо пускающим слюни идиотом.
Я ухватила Князя за локоть, чтобы не распыляться, и мы перешли на лёгкую трусцу. Возможно, зря мы себя накрутили. Шутка в духе «адской мозаики»: пустошь останется, а «свежая» чернота, на которую мы шагнём, возьмёт и перезагрузится.
Пустошь всё не кончалась. Я уж начала подумывать, что она будет тянуться почти до самого оазиса, к которому мы идём. Первые эмоции поутихли. Может, и не перезагрузится кластер. Вероятность повышенная, но и только. А переживать – только напрасно нервы трепать. Обновление мгновенное, мучиться точно не придётся.
Князь перешёл на шаг. Согласна, силы надо экономить. И лучше бы в самом начале мы вернулись и сделали крюк, а не ломанулись вперёд. Недовольство я придержала при себе. Сожалеть о сделанном без толку, к тому же я сама согласилась с решением Князя, за шкирку он меня не тащил.
Солнце давно встало и теперь било ярким светом по глазам. Князь выудил из рюкзака тёмные очки. Я о себе заранее не позаботилась, поэтому осталась, как есть, но урок запомнила и снова принялась гонять мысли по кругу. Куда податься? Чем заняться после похода?
– Вижу границу! – объявил Князь и прибавил шагу.
До следующего оазиса мы добрались только через час. Очередной умирающий стаб в поперечнике чуть больше сотни метров – изумрудное пятно, которое через несколько лет исчезнет. Я села и с наслаждением вытянула гудящие ноги. Князь пристроился неподалёку, широко зевнул, снял очки, бережно убрал их в рюкзак, ещё раз зевнул и достал пачку пряников. Я отвернулась, не чувствуя вкуса, дожевала початую шоколадку, запила её водой, легла на бок, подтянула колени к животу, мысленно ругнулась и провалилась в сон.
Кажется, не успела я закрыть глаза, как раздался отвратительно бодрый голос Князя:
– Никта! Подъём!
Я потянулась и перекатилась на спину.
– Да?
– Полчаса на сборы – и выходим.
– Принято.
Я ещё раз потянулась и поднялась. Тяжела жизнь женщины-рейдера: кустиков, в которые можно отойти, на стабе не было, кругом сплошное открытое пространство. Князь понятливо хмыкнул и развернулся спиной, создавая мне иллюзию уединённости. В который раз убеждаюсь, что с ним приятно иметь дело.
Когда я вернулась, Князь лопал шпроты. Сама я позавтракала тушёнкой. Банку отшвырнула на черноту (мусорить на стабе не хотелось), а ложку облизала и убрала в рюкзак. Минуту потратила на пересчёт запасов провизии. Если быть аккуратной, то хватит на неделю. Воды маловато, но с ней как раз проще. Об умывании придётся временно забыть и ходить грязнулей. Впрочем, это привычно.
– Идём? – уточнила я, не торопясь вскакивать.
– Да.
И снова – хруст сплошной черноты под ногами. Проплешины, на которых не осталось ничего, кроме осколков, больше не попадались. Не скажу, что это радовало, но необоснованной уверенности прибавляло.
– Долго ещё? – спросила я, чтобы спросить хоть что-нибудь: тишина, и наполнявший её хруст раздражали.
– Нет. К вечеру дойдём до оазиса, на котором устроим большой привал, а потом – один переход, и за полночь выйдем на нужный кластер.
– На котором нас ждут вооружённые охочие до жемчуга рейдеры…
– Примерно так, да. Опять сомнения, Никта?
– Князь, я в деле. Сказала же. Что касается сомнений… Куда без них? Они не помешают.
Мой ответ, похоже, не слишком понравился Князю, но какой уж есть, другого не будет. А у меня появилась пища для размышлений, и я тоже замолчала, хотя слово «появилась» – не совсем то. Нас ждут рейдеры, это отнюдь не новость, но до сих пор угроза воспринималась как-то отстранённо. Я придавала ей значения не больше, чем угрозе столкнуться с элитой или внешниками. На месте будет ясно, что к чему, справлюсь… Сейчас я осознала, что неплохо бы прикинуть возможные варианты развития событий и варианты действий. Поздновато спохватилась.
По-хорошему, мне стоит держаться в тени. Если Князя убьют, то я дам дёру, и пускай своим жемчугом подавятся. Перестрелку я себе представляла слабо: у врага – укреплённая позиция, а нам даже спрятаться негде, два снайперских выстрела – и мы даже дёрнуться не успеем. При наличии у врага приборов ночного видения или соответствующих даров ночь не поможет. Пожалуй, это самый худший сценарий. Догадываюсь, что Князь надеется подобраться поближе и перещёлкать всех по одному. Ставку придётся делать на собственные способности, тем более что по черноте я нагулялась вдоволь.
– Знакомые места, – объявил Князь, когда пейзаж слегка изменился.
Впереди показался сплошной массив чёрного леса. Я присвистнула, разглядывая толстые стволы, заросли мёртвого папоротника, острые иглы изменённого мха.
– Никта, твоя задача – научиться передвигаться тихо.
– Э? Ничего, что оно хрустит?
Князь двинулся вперёд, подавая мне пример: вытянул ногу почти по-балетному, наступил сначала на носок; раздался лёгкий хлопок, и Князь поставил стопу полностью; ещё раз захрустело, но тихо.
– Не беззвучно, но всё же не то топанье, что издаёшь ты. И ещё заметь, что ты должна огибать ветки, – пояснил Князь свои действия, делая следующий шаг.
Я попыталась повторить.
– Плохо. Аккуратнее. Даже лёгкий хруст может стоить жизни, когда мы пойдём в оазис.
– Задача – прокрасться и навязать контактный бой? – уточнила я.
– Да, это оптимальное решение. Под пулемётной очередью мы без шансов сляжем.
Князь дрессировал меня больше часа. Я послушно отрабатывала навык до автоматизма. Пригодится, причём не только этой ночью. Если выживу, конечно. Не зря я пошла с Князем: получила неожиданный профит. К концу тренировки у меня стало получаться вполне прилично. Князь одобрил.
– Сносно, – сказал он.
Деревья расступились, открывая обещанный оазис. Я бы ничуть не удивилась, если бы в мёртвый лес прилетал лес живой, но механизм «адской мозаики» счёл, что загородный посёлок будет здесь уместнее. Я поморщилась от вони разлагающихся тел: мертвяки не нашли еды, выйти с кластера не смогли и сдохли от жажды и голода. Есть и плюс: не потребуется зачистка.
Князь лично выбрал дом, который станет нашим пристанищем на ближайшие несколько часов. Мог бы и уступить право выбора девушке. Князю (я уже успела в этом убедиться) без разницы, в каком сарае ночевать, а я комфорт люблю. Все претензии отпали, как только я увидела «начинку» дома. Даже извиниться захотелось за своё мысленное ворчание.
В коттедже оказался исправный автономный электрогенератор с достаточным запасом топлива. У нас есть свет, функционирующая кухня и горячая вода! В какое-то мгновение я была даже готова расцеловать Князя, но не стала: неправильно это будет. С трудом сдержав восторг и желание тут же помчаться в ванную, я вместе с Князем проверила дом и только потом рванула «чистить пёрышки». Князь лишь фыркнул.
Полочки порадовали целой батареей всевозможных флакончиков с гелями, шампунями, пенками и тониками. Я наскоро умылась (полноценные банные процедуры будут после ужина), глянула в зеркало. В отражении была я и не я одновременно. Нижнюю челюсть раздуло ещё больше, зубы заметно укрупнились. Процесс превращения в кваза идёт полным ходом. Настроение упало.
Я вытерлась розовым, расшитым сердечками полотенцем и прошла на кухню. Трогать холодильник ни в коем случае нельзя, из него такое амбре попрёт, что вонь от трупов покажется сладчайшим цветочным ароматом. В меню – исключительно «сухой» корм.
– Князь! Рис, греча или макароны?
– Картошка.
– Где?!
Князь свалил на пол мешок:
– Ещё не сгнила. Кажется.
Картошка так картошка. Где тут кастрюли? Называется, почувствуй себя домохозяйкой. Я отобрала самые приличные клубни и сунула их под струю воды. Заниматься чисткой откровенно лень, так что будет картошка в мундире и тушёнка – куда без неё. Не быть мне образцовой поварихой! Сюда бы Машку…
Из ванной донёсся шум воды. Похоже, пока выпала возможность принять душ, Князь ею пользуется. Я бы не обратила на это никакого внимания, но прошло минут двадцать, а Князь всё продолжал плескаться. Что-то он долго. Он не из тех, кто будет кучу времени тратить на свой внешний вид. Странно. Я выставила на стол тарелки, разложила приборы. Ужин вот-вот будет готов. Поставила чайник.
Князь наконец-то появился. Я, не сдержалась и присвистнула: волосы влажные, явно после расчёски, сам в свежей одежде, гладко выбрит, даже одеколоном сбрызнулся.
– Никак на свидание собрался? – в шутку спросила я.
Князя аж перекосило, будто я ему в рану пальцем ткнула.
– Не смешно, – буркнул он.
Я угадала?! Да нет, не похоже. От Князя прёт недовольством и досадой, но никак не радостным ожиданием встречи. Значит, не свидание, но что-то я случайно нащупала, какую-то больную мозоль. Впрочем, ладно, нечего гадать, скоро сама всё увижу.
Князь заметно нахохлился, ушёл в свои мысли, вяло ковыряясь в тарелке. Я не лезла к нему с расспросами: и так понятно, что не ответит, а вот нагрубить может запросто. Я доела свою порцию, машинально отставила грязную тарелку в раковину.
– Князь, перед выходом разбуди заранее, чтоб я кофе успела выпить.
Наниматель молча кивнул и поморщился.
Нежиться в тёплой ванной я передумала. Во-первых, после Князя осталась грязь. Не хочу. Во-вторых, перед финалом нашей затянувшейся эпопеи стоит отдохнуть и привести себя в максимальную боевую готовность. Я ограничилась душем, отыскала ближайшую спальню и завалилась в кровать прямо в одежде поверх покрывал. На окне висели плотные шторы, но лучи вечернего солнца всё же проникали в комнату. Я повернулась на бок спиной к окну, прикрыла глаза. Хотелось выспаться, хотелось увидеть во сне что-нибудь приятное, доброе, не связанное с проклятым Ульем.
Не знаю, сколько мне удалось поспать. Проснулась от собственного крика с бешено колотящимся о рёбра сердцем. Я буквально захлёбывалась воплем.

Глава 25

– Никта! – В спальню влетел Князь.
Я рывком села и замолчала, прошлась взглядом по плохо различимым в темноте контурам, сделала несколько глубоких вдохов-выдохов. Это помогло немного успокоиться. По крайней мере, пульс больше не частил с бешеной скоростью. Я облизнула губы и откинулась обратно на подушки.
– Сон. Просто сон, – пояснила я, стоявшему в дверях Князю.
– М-да? Что же должно присниться, чтобы ты так орала?
Я промолчала.
– Можешь идти варить свой кофе, – махнул он рукой и вышел.
Вскакивать я, разумеется, не стала. Полежала, таращась в потолок. Сон развеялся, как дымка. Я точно знаю, что в самом начале вновь видела тех самых безликих рейдеров, которые снятся мне раз за разом. Я шла за ними. А потом? Потом – пустота. Хотя нет. Ещё я помню запах крови. Ладно, к чёрту воспоминания! Я всё-таки встала, сходила в ванную, поплескала на лицо холодной водой, посмотрела в зеркало. Ну и уродиной же я становлюсь! Но к подвигам готова.
Князь ждал на кухне, сидел за столом и неторопливо барабанил пальцами по столешнице. Значит, готовка опять на мне. Ворчать я не стала: для себя же стараюсь. Вытащила из шкафа турку, банку молотого кофе. Так… Ни молока, ни сливок. Значит, кофе будет чёрный и горький, как жизнь в Улье, потому что сахара я тоже не нашла.
– Никта, план следующий, – начал объяснять Князь, отхлебнув из чашки в голубой горошек. – Когда приблизимся к кластеру, ты пойдёшь позади меня. Дистанция не меньше пятнадцати метров. Думаю, меня ждут одного, и твоё появление станет для них неприятным сюрпризом. Стараемся пройти тихо, пальбой о себе не сообщаем.
– Как отличить, кто враг, а кто человек, который много для тебя значит?
– Человек заперт. В роли няньки я оставил тощего, как скелет, парня по прозвищу Дохлик. Уверен, ты его сразу узнаешь. Высокий и тощий – это он, второй такой вряд ли будет. Если Дохлик выйдет один, то вариантов два. Первый: он не понял про белый жемчуг, Дохлик довольно глуп, или он побоялся меня предать. В этом случае он получает гонорар и ускорительный пинок на все четыре стороны. Второй вариант: Дохлик приготовил сюрприз и решил завалить меня самостоятельно. Сомнительно: он не настолько туп, но надо быть готовым. Ну, или позвал парочку друзей, и они зачем-то решили бить в упор, а не расстрелять с безопасного расстояния. Если Дохлик не один, то с ним наши враги. Не щадить никого.
– Ясно.
Кофе кончился. Я налила вторую чашку.
– Никта, время! Некогда кофеи распивать!
Пф-ф!
Я отставила чашку и присела над сложенным в углу оружием. В ванную и в спальню я брала только ножи и пистолет, остальное оставила на первом этаже. Пришло время вновь обвешиваться железками.
Князь собрался быстрее меня, скорчил недовольную рожу и пошёл к выходу. Я мысленно фыркнула, одёрнула безрукавку (Князя я успею нагнать хоть десять раз), взяла чашку и неторопливо пошла следом.
– Никта? – Князь ждал меня на улице.
– Сервис «кофе с собой» в Улье никто не отменял, – пожала я плечами.
– Тьфу на тебя!
Я лишь рассмеялась.
Мы пересекли оазис по центральной улице. Сейчас важно экономить силы: чем позднее Князь ступит на черноту сейчас, тем легче ему будет потом, и, следовательно, тем больше он возьмёт на себя во время разборок. Я обогнула разлагающийся труп пустыша, пнула наполовину сдувшийся футбольный мяч, глотнула кофе.
Почему-то я думала, что оазис находится на границе чёрного леса, а дальше будет бескрайнее поле. Оказалось, нет. Лес наступал на кластер со всех сторон. К границе я подошла первой, поставила на землю чашку с остатками остывшего напитка (холодным горький кофе не радовал), и обернулась к Князю. Обычно я старалась использовать свой дар не в полную силу, чтобы выиграть в расстоянии и времени. Сейчас будет иначе. Князя нужно максимально закрыть от воздействия мёртвой зоны, чтобы к концу пути он не выдохся. Я положила ладонь ему на плечо ещё до того, как мы шагнули в черноту.
И снова надоевший хруст, раздающийся в тишине мёртвой зоны. Князь больше не требовал соблюдать осторожность. Время тренировок вышло, красться будем, когда приблизимся к нужному оазису вплотную.
– Почему бы не понаблюдать в бинокль днём, а потом вернуться ночью? – спросила я, раздавливая низкорослый куст.
– Не могу. Как «Чёртики» перезагрузились, у меня крыша едет. А если и оазис перезагрузится? Никта, я слишком давно в Улье, чтобы остаться адекватным.
Я аж оступилась от такого откровения, неудачно зацепила невысокое раскидистое дерево, и оно разлетелось с едва слышным звоном. Чёрт! Хорошо, что одно. Вот радость бы была, если бы лес целиком развалился, как карточный домик!
– Никта, – укоризненно процедил Князь.
Я не ответила: надо переварить только что услышанное. Вот уж от кого не ожидала отсутствия здравомыслия, так это от Князя! Он – любитель риска, но никогда на моей памяти не замахивался на добычу, которая ему не по зубам. Без здравой оценки своих возможностей живой легендой не стать. Взять того же скреббера. Нормальные к этому созданию не сунутся, Князь пошёл на супермегатварь чуть ли не в одиночку и завалил, то есть знал, что делал. По «Чёртикам» колесил, несмотря на сгущающийся кисляк? Так успел убраться и меня выдернуть, опять же, ситуацию он держал под контролем. И вдруг – пожалуйста: «На адекватность, дорогая Никта, можешь не рассчитывать».
Густые заросли постепенно сменялись редколесьем. Продвигаться стало заметно легче. Больше не требовалось отламывать загораживающие проход ветки и разбивать кусты. Князь прибавил шагу. Кажется, будь здесь открытое пространство, он бы побежал. Гадство!
– Не скажешь, почему твой человек заперт? – спросила я.
– Увидишь. – Вместо ответа Князь меня вежливо послал. Даже не сомневалась.
Мы прошли ещё около километра. Лес всё никак не заканчивался. Да сколько же он тянется?! Судя по тому, что Князь бывал в оазисе, где мы сейчас отдыхали, кластер с его человеком должен быть близко. Тоже в лесу?
Ещё метров сто, и лес внезапно кончился. Днём бы я, конечно, увидела просвет между деревьями, но при тусклом свете звёзд чернота мёртвой зоны сливалась с темнотой ночи. Князь остановился.
– Видишь дом с остроконечной крышей?
Небольшой кластер, как и предыдущий оазис, представлял собой огрызок загородного посёлка. Всего три дома: то ли разрушенный, то ли недостроенный коттедж (в темноте не понять), изба с печной трубой по моде столетней давности и нужный нам дом.
– Вижу.
Князь нетерпеливо подался вперёд и сбросил мою руку.
Я позволила ему уйти вперёд и осторожно двинулась следом. Что бы я сделала на месте рейдеров, которых мог позвать Дохлик? По идее, отряд собрался небольшой. Меньше народу – больше добыча. Убить-то надо не чудовище в тонну весом, а всего-то однорукого иммунного. Впрочем, на мой взгляд, Князь поопасней скреббера будет.
Кластер небольшой, но пять-десять человек все подходы не перекроют, особенно если учесть, что им нужно отдыхать. Вероятнее, рейдеры контролируют периметр дома. Только все эти рассуждения имеют смысл, если в группе нет человека-рентгена, который почует наше приближение и решит дело двумя точными выстрелами.
До границы оставалось всего ничего. Я выверяла каждый шаг, трава едва слышно хрустела, но тихий звук казался громовым; при этом я не сводила напряжённого взгляда с Князя. Восприятие обострилось до предела. Внезапно Князь показался лёгкой добычей. Стоп, это не я на него охочусь. С чего бы? Впереди почудилось нечто не менее привлекательное, чем Князь. Вспомнила! Точно так же я готова была броситься на Вейцера, когда «перегуляла» по черноте и не «сбросила» накопившийся заряд.
В следующий миг Князь метнулся к земле и перекатился. В то место, где он недавно был, ударила пуля. Я потеряла концентрацию, окружающая действительность вновь воспринималась обычно – ни экстраслуха, ни суперзрения. Неизвестный между тем продолжал стрелять в Князя. Значит, меня не заметили. Отлично! Пригибаясь, я зигзагами рванула к кластеру в противоположную от Князя сторону. Получится – зайду с тыла.
Я нырнула за забор, прошмыгнула вдоль частокола и притихла. От дома на помощь стрелку шли двое, и Дохлика среди них я не видела. Значит, где-то ещё есть просящие тапка тараканы.
– Он там!
Рейдеры рассыпались цепочкой. Перестрелять? Не-а. Князь пока сам справляется, незачем выдавать своё присутствие. Грянул выстрел, один из рейдеров молча упал. Второй рейдер метнулся за хозблок и остановился относительно недалеко от меня. Хм… Я пригнулась ещё ниже и медленно двинулась в его сторону. Сейчас я его нежно тюкну ножичком, и станет на одного иммунного меньше. Лёгкость, с которой получается ликвидировать подготовленный отряд, настораживала. Что-то слабоваты ребята. Или они – пушечное мясо? Я застыла. Чувства вновь обострились. Кто-то находился рядом. Ноздрей коснулся запах немытого тела, а глаза всё ещё не видели угрозу. Чёрт!
Я кувыркнулась в сторону. Рейдер словно из-под земли вырос. Увидев меня, мужчина на долю секунды сбился с мысли, моргнул. И почему у меня нет дара двигаться со сверхскоростью? Очень бы пригодилось. И всё равно я успела отреагировать первой. Жар схватки разжёг в моей душе что-то тёмное. С чего я взяла, что превращать в статую нужно обязательно прикосновением к открытой коже? Жажда выжить показалась осязаемой. Я мысленно выплюнула её в мужчину. Грохнул выстрел. Пуля царапнула предплечье. Враг промазал. Я выбросила руку вперёд и только потом осознала, что рейдер корчится на земле, держась за голову. Промахнулся он не без причины. Не дожидаясь, пока он очнётся, и не вникая, что именно я с ним сделала, вцепилась ногтями в шею, царапая до крови, «слила» в тело хорошую дозу черноты. Всё, этот обезврежен!
Казалось, прошла вечность. На деле стычка уложилась в несколько секунд. Помня об оставшемся у меня за спиной мужчине, я перекатилась, и вовремя. Прозвучал выстрел. Ещё один кувырок, я метнулась за ближайшее строение и осторожно выглянула из-за угла. Рейдер лежал, безвольно раскинув руки, под его головой натекла тёмная лужа. Видимо, выстрел принадлежал Князю – больше некому.
Пора подводить предварительные итоги: у нас остались стрелок и Дохлик – это минимум. Стрелок, правда, под вопросом. Князь вполне мог успеть помножить его на ноль. Приплюсовываем неопределённое множество врагов… Ладно, к чёрту бухгалтерию!
Я постаралась сознательно перенастроить восприятие. Зря я, наверное, со знахарем не поговорила. Риск, конечно, но зато он бы мне на пальцах объяснил и по полочкам разложил, что у меня целый набор способностей, а не полторы штуки, как я считала. Открывшаяся «чуйка» совершенно точно не результат приёма жемчуга, а что-то из старого набора. Умение ещё при Вейцере проклёвывалось, а я, вместо того чтобы освоить и использовать его, по незнанию, проигнорировала: думала – побочный эффект от долгих прогулок по черноте. Жемчуг же мне пока только навредил. Я невольно провела подушечкой большого пальца по ногтю указательного. Вместо ногтя сформировался настоящий коготь.
Не сразу, с трудом, но перенастроиться получилось. Воздух расцвёл сотней запахов, и один аромат моментально заставил забыть обо всех остальных. Меня влекла свежая кровь. Я успела отстранённо подумать, что слишком частое использование способностей ничем хорошим не обернётся, и сегодня я свой лимит выбрала. Кровь манила. В полубреду я вышла из-за строения, за которым пряталась. По нервам стегнуло ощущение чужого присутствия.
– Никта! Твою ж… – прошипели рядом. – А если бы убил? Никта?
Оклик помог вернуться к действительности.
– Не убил же! – огрызнулась я.
Сердце колотилось где-то в горле. Было совершенно не до претензий Князя, хоть он и сто раз прав. Я ещё не отошла от пережитой потери контроля, а внезапное озарение и вовсе выбило меня из колеи. Вдруг я ошибаюсь, и меняющееся восприятие отнюдь не дар? Квазы порой теряют разум и превращаются в обычных тварей, с поправкой на то, что затылочный мешок у них не отрастает. Может быть, я уже схожу с ума? Была неправильной иммунной, вот и трансформация идёт неправильно: слишком быстро и сразу затрагивает разум.
– Никта?
– Извини.
Я мотнула головой, отгоняя ненужные сейчас мысли. Обо всё плохом подумаю позже, а сейчас у нас полный кластер охотников за жемчугом. Встряхнулась и повторила:
– Извини, это я из-за него оглушённая, – сказала я полуправду и пнула мёртвого рейдера носком ноги. – Теперь в норме.
– Точно?
– Князь, порядок. Который первым стрелял?
– Готов. – Князь ещё раз пристально оглядел меня с ног до головы, увиденное его устроило, и он кивнул на дом.
К зданию мы продвигались молча. Князь вновь пошёл первым, я держалась позади на расстоянии в десяток метров. Князь притормозил и сделал знак, чтобы я увеличила дистанцию. Значит, отыгрываем прежний сценарий: он – в роли волка-одиночки, а я – неприятный сюрприз и неучтённый фактор в одном лице.
Полностью сконцентрировавшись на окружающей действительности, я продолжала анализировать происходящее. Куда делся Дохлик? Убили, как только он рассказал о белом жемчуге? Так это глупо, логичнее избавиться от лишнего человека при дележе трофеев. Значит, Дохлик прячется на кластере, и не один. Я совершенно чётко отследила, что стрелок и ещё два бойца были совершенно зелёными, а убитого мною можно отнести к категории матёрых. В общем и целом, расклад ясен: ушлые ребята прикрылись командой дураков, и прикрылись неудачно. И возникают вопросы: где дружки «матёрого» и почему они исчезли, вместо того чтобы помочь? В том, что они есть, я не сомневалась. Среди убитых ни один не тянул на лидера, а, следовательно, командира мы ещё не встретили.
Князь остановился, всматриваясь в прилегающий к дому участок. Я тоже замерла. Если повезёт, моё участие даже не понадобится. Впрочем, рассчитывать на столь благополучный исход как минимум наивно.
Что-то скрипнуло. Я подобралась.
Ярко вспыхнул прожектор. Я распласталась на земле. Откуда только приволокли, уроды… Я проморгалась и рискнула приподнять голову. Луч прожектора не метался по сторонам, а спокойно освещал площадку перед домом и край крыльца. Князя не искали с фонарями, а, кажется, наоборот, чуть ли не приманивали, как мотылька.
– Князь! – громко крикнули из дома. – Давай поговорим! Смотри, что у нас есть. Одно твоё неверное движение – и чья-то голова полетит с плеч.
На освещённую площадку медленно вышли двое. Как и обещал Князь, Дохлика я узнала с первого взгляда.

Глава 26

Почему в круг света выпустили Дохлика, понятно: наименее ценный. Если Князь его убьёт, то не жалко, самим потом напрягаться не придётся. Думаю, парень уже сто раз пожалел, что предал нанимателя. Не светит Дохлику награда, только смерть. Картинка более или менее сложилась. Осознав, что легко Князя не свалить, охотники за жемчугом вернулись в дом и приготовились к переговорам или, правильнее сказать, к шантажу.
Почему в круге оказалась низшая заражённая, я в упор не догоняла.
Дохлик вывел из дома замотанную в цепи женщину в порванном грязном платье. Мертвячка вяло дёргалась, жалобно урчала и пыталась дотянуться до шеи державшего её парня. Ничего не понимаю. Как ею можно кого-то шантажировать, тем более бывалого рейдера? Она же тварь.
– Молчишь? Я могу её убить?
Князь не раз повторял, что его ждёт человек. Я по инерции решила, что речь идёт о мужчине, но Князь-то пол ждущего не упоминал. Шутка о свидании оказалась для него весьма болезненной. Значит, заражённая. Невероятно, но факт. Зато теперь, по крайней мере, мне ясно, почему человек был заперт и почему за ним требовалось приглядывать. Нет, всё-таки уму непостижимо! Наверное, я упустила что-то значимое, какую-то деталь.
– Не смей её трогать!
– Князь, рад тебя слышать! – выкрикнули из дома.
К чёрту игру в угадайку! Последнее время я только и делаю, что чертыхаюсь и сыплю проклятиями. Разберёмся с проблемой, и я вытрясу из Князя объяснения. Не отвертится. Стараясь ничем не выдать своего присутствия, я отползла подальше и двинулась в обход. Князь сейчас будет тянуть время, а мне – путь на передовую. Чёрт!
Я обошла дом по кругу, прикидывая, как пробраться внутрь. Я ни разу не взломщик, так что и нечего думать пробраться через чёрный ход. Окна на первом этаже зарешечены, на втором – нет, но, во-первых, до них ещё добраться надо, а, во-вторых, они закрыты. Хотя… Опять я мыслю стандартно, а это неэффективно.
– Князь, мне очень нужен белый жемчуг. Предлагаю следующее: ты выходишь к нам и тихо-мирно его отдаёшь, а мы отпускаем эту куколку. Даже развяжем.
– В чём смысл? На этом кластере она погибнет.
– Смысл есть. Ты умрёшь первым и не увидишь, как её мозги растекаются по дорожке. Выдержишь такое зрелище?
Я подобралась вплотную к дому, провела рукой по стене и едва удержалась от презрительного фырканья. Нашли, где прятаться! Милый дачный домик был сложен из толстых деревянных брусьев, а это же сплошная органика. Я приложила к стене обе ладони, сосредоточилась. В темноте результат не виден, приходилось ориентироваться исключительно на ощущения.
Краем уха я прислушивалась к происходящему у крыльца. Князю, как и следовало ожидать, выдвинули ультиматум: либо он выходит под свет прожектора, либо страдает заражённая. На мой взгляд, ничего страшного, если бы ей выстрелили в руку или ногу. В конце концов, накормить хорошенько, и раны заживут. Дохлик – первое блюдо, тот, что в доме – второе.
Может, женщина – не заражённая, а потерявший разум кваз? Это бы многое объяснило, но тогда она должна выглядеть гораздо хуже той же Машки. Первым меняется тело, разум отказывает последним. Я бы отмахнулась от предположения, если бы у меня самой не было каких-то непонятных приступов безумия. Какой-то редкий, малоизвестный процесс?
– Прежде чем идти сюда, я спрятал белый жемчуг! – крикнул Князь и, судя по всему, подчинился требованиям.
– Рад тебя видеть! – усмехнулись из дома.
Я напряглась, ожидая выстрела. Поверили? Фраза получилась двусмысленная. Князь действительно спрятал жемчуг. В карман или в тайник на соседнем кластере, Князь не уточнял.
– Теперь скажи, где сейчас находится белый жемчуг?
Фуф, обошлось!
Участок стены почернел.
– Как ты узнаешь, что я говорю правду?
– А догадайся. Подсказываю: тебя слушает весьма талантливый ментат.
Я достала нож и рукояткой ударила по дереву. Хрум! Получилась вмятина, по стене побежали трещины. Очень хорошо! Обрушивать стену в мои планы не входит. Сейчас особенно важно сохранять тишину. Я подковырнула кусочек, отломила, отбросила в траву, вытащила ещё несколько осколков. Получилась дыра, в которую едва пролезет ладонь. Нет, такими темпами я буду копаться до скончания веков. Придётся действовать более рискованно. Я просунула руку в дырку, изнутри нажала на стену, потянула, и на меня вывалился довольно большой пласт. Поскольку к стене я прижималась животом, осколки не рухнули с высоты, а тихо захрустели. Я застыла, прислушиваясь.
Заражённая урчит, Дохлик молчит, Князь и засевшие в доме рейдеры торгуются за гарантии. Шум остался незамеченным. Отлично! Я вытащила ещё два больших куска стены и шмыгнула внутрь дома.
Большое человеческое спасибо хозяевам, которые держали дом в порядке! На полу ничего не валялось, вдоль стен ничего не громоздилось, на комоде стояла одна-единственная вазочка, и надо быть совсем неповоротливой тушей, чтобы её зацепить. Подобраться к прихожей получилось почти бесшумно. Я выглянула из-за угла. Хорошо, что прожектор на улице: не слепит, зато проникающий в помещение свет создаёт приятный полумрак.
Итак, в комплекте трое плюс Дохлик на улице. Первого рейдера я мысленно окрестила говоруном, второго – за то, что целился в Князя, – снайпером, и третьего – молчуном.
– Князь, белый жемчуг при тебе? – Говорун догадался задать правильный вопрос.
Молчание в ответ было красноречивее любых слов.
Я выстрелила. Пуля вошла точно в основание головы снайпера. Минус один! Попыталась достать молчуна, он показался мне самым опасным. Он метнулся ко мне смазанной тенью, буквально размазавшись в пространстве, вырвал винтовку. Я почувствовала, как стальной обруч сдавливает горло, и на одних рефлексах использовала свой дар. Возникший передо мною рейдер шарахнулся назад уже с обычной, человеческой скоростью. Я схватилась за по-прежнему сдавленную шею, раздался характерный хруст, и на пол посыпались обломки чёрных пальцев. Вдох дался с болью. Кажется, у меня травмирована трахея.
Молчун с ужасом смотрел на свою стремительно сереющую, оставшуюся без пальцев руку. Я шарахнулась обратно за угол. Самое время опробовать финт с дистанционным ударом. Сконцентрироваться, представить, что моя злость осязаема. Зря, что ли, я жемчужину приняла? Должен же быть хоть какой-то профит, а не только деформация черепа. Мысленно ударила молчуна. Крик, переходящий в скулёж, и звук падения тела стали музыкой для моих ушей. Эх, опять не узнаю, что именно я учудила! Я торопливо отступила в глубь дома.
Послышались шаги.
– Никта, живая? – спросил Князь.
В ответ я закашлялась и осторожно выбралась из укрытия. Дышать было по-прежнему больно. Я достала минералку, сделала несколько глотков и только потом вышла в прихожую. На полу лежали труп снайпера, чёрная статуя молчуна и груда мяса вперемешку с разломанными костями. На последнем остававшемся в живых рейдере Князь использовал свой дар.
– Ох-ик? – Выговорить правильно не получилось, но Князь понял.
– Дохлик готов. Ты как?
Я показала пальцем на шею.
– Живчик дать?
Вот уж даром не надо! Мотнула головой и постучала ногтем по фляжке на поясе. Сеанс заботы закончился, и Князь задал единственный по- настоящему интересовавший его вопрос:
– Поможешь?
– М-м?
Князь повернулся спиной и вышел на крыльцо. Я последовала за ним. В круге света заражённая, счастливо урча и причмокивая, ела Дохлика. У трупа была вскрыта грудная клетка, и женщина с аппетитом сгрызала с рёбер мышечную ткань. Как и все заражённые, делала она это очень неаккуратно, с ног до головы измазалась в крови. Цепи по-прежнему сковывали её движения, но сейчас заражённую ограничения не смущали, и в отличие от Князя она выглядела абсолютно счастливой. Он вцепился здоровой рукой в перила с такой силой, что дерево треснуло.
Я обогнула Князя и спустилась вниз. Женщина, напрочь игнорируя моё появление, продолжала есть. Да уж, тратить на тварь бесценнейший жемчуг – безумие!
– М-м? – промычала я. Боль в горле постепенно утихала, но нормально говорить я смогу, наверное, не раньше, чем через несколько часов. Хотелось внятных объяснений, но Князь решил меня ими не баловать.
– Помоги оттащить её. Или уступить ей мой жемчуг ты не готова?
– Он ой, – выдавила я, подразумевая «он твой».
К заражённой мы подошли вместе, в три руки взялись за цепь и дёрнули. Оказавшись в вертикальном положении, женщина попыталась вырваться и заурчала – наполовину зло, наполовину обиженно. Впрочем, об оставленной еде она быстро забыла и переключилась на меня, попыталась укусить. Я удержала мертвячку без особых усилий. Князь пять секунд понаблюдал, убедился, что я легко справляюсь, и оставил женщину полностью на меня.
– Давай её сюда.
– У-у.
Щёлкнул выключатель. В доме, как и в предыдущем нашем коттедже, работал собственный электрогенератор. Князь включил свет на всём первом этаже и нетерпеливо махнул мне рукой. Заражённая брыкнулась и щёлкнула зубами в нескольких сантиметрах от моего лица. Зараза!
Всё-таки странно, что Князь с нею возится: он в Улье давно, а женщина явно свеженькая, раз даже до стадии бегуна не доросла. Или верно предположение, что она – нетипично свихнувшийся кваз? Ничего, горло заживёт, и я допрошу нанимателя по полной программе. Главное – под настроение подгадать, чтоб согласился отвечать. Сейчас, судя по его роже, даже будь у меня голос, он бы только нарычал и послал меня с моим любопытством в далёкие дали.
Князь дожидался нас у спуска в подвал.
– Справишься?
Да, только пачкаться обидно.
Подвал освещала одна-единственная лампочка, свисавшая с потолка на проводе. Прикрутить плафон хозяева либо не успели, либо поленились. Помещение пустовало, если не считать, стоявшей по центру односпальной кровати, накрытой загаженным покрывалом, которое, впрочем, Князь моментально сорвал и заменил новым. Я восхитилась тем, как он управляется одной рукой.
Заражённая задёргалась активнее. Не составило труда догадаться, что её держали привязанной к кровати и лишь время от времени кормили, чтобы не померла с голоду. Возвращаться на цепь мертвячка категорически не хотела. Князь помог уложить женщину и зафиксировать по рукам и ногам.
– Никта, за водой со мной сходишь?
– М-м?
– Её нужно вымыть.
Ведро донесу, не переломлюсь, но отчищать засохшую кровь и нечистоты я не нанималась.
Как оказалось, Князь тоже не горел желанием поиграть в санитара. Проверив температуру пальцем и сочтя её подходящий, он зачерпнул из ведра кувшином и выплеснул воду на женщину. И так несколько раз.
– Никта, будь добра, раздень её.
Я срезала одежду ножом и даже поучаствовала в обливании. Двумя руками опрокинуть ведро не составляло труда. Вода быстро кончилась, и я вопросительно покосилась на Князя. Ещё? Он подхватил припасенное махровое полотенце и тщательно обтёр женщину, а затем накрыл её чистой простынёй. Я сочла момент подходящим и напрягла горло:
– Она – кваз?
– Нет. – Князь посмотрел на меня с недоумением. – Разве сама не видишь, что она – обычная заражённая из низших?
Значит, проблемы с головой сугубо мои личные. Жаль.
– Мало ли… – В горле запершило, и я вновь закашлялась.
Князь достал портсигар, откинул крышку.
– Есть мнение, что новичок гарантированно станет иммунным, если примет белую жемчужину до того, как потеряет разум. Статистики нет и, по понятным причинам, быть не может. Какой идиот подарит первому встречному миллиард долларов?
Перебивать Князя я не рискнула, хотя всё, что он говорил, знала. Насчёт долларов поспорю. В мирах-донорах за чемодан «зелени» могут убить, а здесь, на просторах «адской мозаики», я и два миллиарда отдам. Зачем мне никчёмные бумажки? Но что имел в виду Князь, я поняла и мысленно согласилась.
– Никта, если бы у тебя была белая жемчужина, ты бы уступила её кому-нибудь? Например, своему двойнику, если бы встретила?
– Нет. Я бы приняла, как только она бы мне в руки попала.
– Да. И я бы так поступил. И на скреббера не пошёл. – Князь провёл пятернёй по волосам. – На чём я остановился? А! Точно известны две вещи. Первое: если рождённому в Улье ребёнку вовремя дать белую жемчужину, то он со стопроцентной вероятностью станет иммунным, когда достигнет критического веса. Второе: если белую жемчужину примет кваз, он вернёт нормальный облик. Знаешь, я верю, что белая жемчужина способна спасти новичка.
– И?
– Но новичкам её не дают. А заражённым – тем более, да?
– Да. – Я уже поняла, куда он клонит.
– Что будет, если её им всё-таки дать? – Князь уставился на меня абсолютно больным взглядом конченого маньяка. Не будь я уверена в себе, испугалась бы.
– Не знаю.
– Твоя версия?
– Думаю, жемчужина начнёт очистку организма от заразы, но её потенциала может не хватить. Скорее всего, получится, как со слишком поздно принятым лекарством: эффект, вроде бы, есть, а результат всё равно нулевой.
– Вот! – Князь растянул губы в безумной улыбке. – Я тоже так подумал, поэтому я увеличу дозу. Никто никогда не давал заражённым сразу несколько белых жемчужин.
Приплыли! Так и хотелось покрутить пальцем у виска, но я сдержалась. Не моё это дело. Более того, я прикусила язык и продемонстрировала верх тактичности, на которую была способна: я замолчала и больше не задала ни одного вопроса, хотя любопытство грызло меня почти нестерпимо. Кем приходится Князю заражённая? Где он её вдруг откопал? Почему она? Не случайно же он из сотен миллионов пустышей выбрал именно её, невесть как приволок в оазис, обеспечил личной нянькой и только потом отправился на опаснейшую охоту за жемчугом. Он столько прошёл, столько преодолел. Ради чего?
Князь опустился на кровать. Женщина тотчас же с энтузиазмом заурчала, выгнулась и попыталась дотянуться до влекущего её мяса, но не смогла: цепь держала её крепко – фиксировал Князь со знанием дела. Мне бы уйти, нельзя глазеть на столь личное, но что-то меня удерживало. Я попятилась к лестнице и, заметив, что пальцы у Князя подрагивают, застыла на первой ступеньки как зачарованная.
Портсигар, казалось, мелко вибрировал, и Князь положил его к себе на колени, помедлил, осторожно взял первую жемчужину, покатал между пальцами. Я с замиранием сердца таращилась на снежный шарик, способный решить все мои нынешние проблемы. Мне не надо десять штук, достаточно всего одной. Наверное, вот так и становятся предателями, когда решают, что своя рубашка ближе к телу, а принципами сыт не будешь.
Я проследила за тем, как первая жемчужина из четырёх исчезает во рту заражённой, видела, как женщина сглотнула. Князь взял вторую жемчужину. Я опрометью бросилась вон из подвала. Смотреть оказалось выше моих сил. Упав в первое подвернувшееся кресло, я выдохнула, напомнила себе, что Князь имеет право делать со своим жемчугом всё что угодно, хоть в кислоте растворить и в речку слить.
Успокоиться не получилось. Было не столько жалко чужое, сколько обидно, причём вопреки логике и здравому смыслу. Обидно, что зомби волшебную пилюлю получила, а я – нет.
Я поднялась, прошла в кухню, вытащила из рюкзака Князя бутылку водки, вернулась в кресло, забралась с ногами и выпила до дна, не отрываясь от горлышка. Так сказать, залила несправедливость жизни спиртом. Пустая стеклотара улетела куда-то в сторону и со звоном разбилась.
– Желаю удачи! – пьяно, но совершенно искренне булькнула я, перед тем как отключиться. Переживания последних дней меня доконали.

Глава 27

Во сне мне привиделись безликие рейдеры, только в этот раз всё было иначе. С глаз словно пелену сдёрнули. Водка помогла? Я до мельчайших подробностей рассмотрела разводы грязи, покрывавшей их лица, яркие ссадины, многодневную щетину. Рейдеры шли с трудом. Они вымотались, были не единожды ранены, но я чувствовала, что они по-прежнему опасны.
Отряд вошёл в городской кластер. Здесь следить за рейдерами было проще: не нужно пригибаться к земле, прятаться за жидкими кустиками, рискуя в любой момент оказаться обнаруженной. Достаточно идти по параллельной улице, и люди не заметят угрозы.
Двигалась я во сне странно, на четвереньках. Мелькнула когтистая конечность, потом – ещё раз. До меня с опозданием дошло, что я вижу собственную руку. Длинная, толстая, как бревно, заканчивающаяся массивными когтями и сплошь усеянная костяными бляшками, она больше походила на лапу чудовища. Я – кваз? Видения не исчезали, но я смогла осознать, что всего лишь вижу сон, смогла думать, анализировать.
Если я уже была квазом, а потом излечилась, то ничего удивительного, что, траванувшись живцом, я вновь запустила процесс изменений.
Рейдеры остановились. Я подобралась поближе и выглянула из-за угла высотки. Они осматривались, но зрение их подводило. Меня не заметили. Мужчины выбрали одноэтажное здание с большущими окнами, один за другим вошли и закрыли за собой дверь. Я осталась наблюдать, а, осмелев, подобралась к зданию и легко взобралась на крышу. Снова ожидание.
Тонкий слух позволил услышать негромкий разговор. Я – кваз из сна – почему-то на реплики не реагировала, а я – наблюдатель – заинтересовалась.
– Нас должны были встретить.
– Придётся добираться до базы самим, – ответил хриплый простуженный голос.
– Командир, мы слишком устали, – возразил кто-то третий. – Предлагаю подождать. Идти без надёжной поддержки, когда в кармане белый жемчуг, – плохая идея.
Белый жемчуг?! Опять? Или это привет из сегодняшней действительности? Как-никак, это сон, а не настоящие воспоминания.
– Ждать нельзя. – Командир надсадно кашлянул. – Где-то рядом засела тварь.
Ещё и тварь! А я, получается, охочусь за жемчугом?
– Но ночевать придётся здесь. Идти ночью – самоубийство.
Командир не ответил. Наверное, молча согласился.
Начало темнеть. Рейдеры устраивались на ночёвку, а я продолжала лежать на крыше и прислушиваться. Не знаю, сколько прошло. Чувство времени куда-то пропало. Наверное, не меньше часа. Мужчины притихли, дыхание у них стало меняться: они засыпали. Бодрствовать остался только один.
Я выждала ещё немного и мягко спрыгнула с крыши точно к крыльцу. Рейдеры не отреагировали. Я притихла, прислушиваясь и принюхиваясь. Ноздри щекотал запах крови. Терпеть дольше не осталось сил. Я махнула обеими руками, когти легко пробили металлическую дверь. Огромным прыжком я оказалась внутри помещения. Один размашистый удар – и голова не спавшего рейдера отлетела к стене, туловище упало на пол, хлынула кровь. Ещё один прыжок, удар. В живых остался успевший среагировать командир. Он откатился, попытался навести на меня обрез, но я была быстрее. Навалилась сверху, вгрызлась в шею и с удовольствием стала жрать.
– Никта! Никта, проснись! Чего орёшь?
Я дёрнулась от хлёсткой пощёчины, открыла глаза. Надо мной склонился Князь:
– Никта?
– Сон, дурной сон, – прошептала я.
Меня била дрожь. Я задыхалась.
– Что-нибудь нужно? – Князь почему-то решил проявить заботу.
– Нет, спасибо.
– Второй раз уже кошмары.
Я не ответила.
Князь кивнул на разбитую бутылку из-под водки.
– Смотрю, ты уже отметила наше счастливое прибытие к финишной прямой.
Отметила. В одиночестве, зато с размахом: просидела, скрючившись в неудобной позе, насмотрелась воображаемых ужасов. Тело затекло, во рту образовалась пустыня. Кое-как разогнувшись, забрала у Князя принесенную им минералку. Стало полегче. Я осторожно потянулась. Ладони и стопы начало покалывать от восстанавливающегося кровотока. Я наклонила голову к правому плечу, к левому, вперёд-назад. Будем считать, что для утренней гимнастики достаточно. Я допила остатки минералки и глянула на Князя.
– Получилось вернуть подруге разум? Тебя можно поздравлять?
Князь резко нахмурился, лоб пересекла глубокая морщина. Я приготовилась сказать что-нибудь сочувственное. Князь ещё больше нахохлился и стал похож на мрачную грозовую тучу.
– Да, у меня всё получилось, но поздравлять меня не надо.
– Э?
То ли я с утра медленно соображаю, то ли действительно реакция Князя странная. Не могу себе представить, чтобы я выложилась ради достижения цели, достигла её, а потом расстроилась, что всё получилось.
– Час назад она пришла в себя, пожаловалась на головную боль, и я отнёс её в спальню отдыхать. Она почти сразу отрубилась – прям как ты, только без водки.
– А почему не нужно поздравлять?
Вместо ответа Князь отвернулся и ушёл в кухню. Ну, понятно, приступ откровенности иссяк, и сундучок с секретом захлопнулся. Я немного посидела, усилием воли оторвала себя от кресла и поплелась в ванную. Надо умыться, привести себя в нормальный вид, позавтракать и ни в коем случае не смотреть в зеркало. Больше чем уверена, что к раздувающимся челюстям добавилась опухшая физиономия, видеть которую конкретно сейчас нет никакого желания.
Я спустилась на первый этаж и неожиданно уловила доносящийся из кухни запах выпечки. Не поняла. Пошла на запах и не поверила своим глазам: Князь, мало того что стоял у плиты, ещё и блинчики жарил! Заметив меня, он невозмутимо пояснил:
– Я нашёл подсолнечное масло и смесь. На коробке было написано, что разводить нужно молоком, но и на воде неплохо. Тебе пустые или с мёдом?
– С мёдом.
– Так и думал.
Князь поставил передо мною чашку с горячим чаем и вернулся к плите. Минут через пять появились первые блинчики. Я обмакнула неровный толстоватый кругляк в мёд, закинула в рот, прожевала:
– Очень вкусно. Спасибо!
– Машка состряпала бы лучше, – отмахнулся Князь.
– Машка – профи, а блины – пальчики оближешь. – И я демонстративно слизнула с указательного пальца мёд. Лучше бы я этого не делала: забылась и в результате порезала язык о коготь.
Мы доели блины, выпили ещё по одной чашке чая.
– Какие наши дальнейшие планы? – уточнила я, прикидывая, не налить ли третью чашку.
– Основная причина, по которой я тебя позвал, как ты догадываешься, заключается в том, что Кира не сможет сама идти по черноте. Слабо представляю, как бы я справлялся без твоей помощи. Даже не дай я ей остановиться, она бы всё равно могла почернеть.
– Но сюда ты её как-то привёл.
– Заражённые чуть менее восприимчивы. Я постоянно давал ей мясо.
– Фу!
– Говядину из магазина, – улыбнулся Князь. – Пёр несколько килограммов на своём горбу в сумке-холодильнике. Так вот, сегодня мы ещё здесь, Кире нужно прийти в себя, завтра выходим и по цепочке оазисов добираемся до крупного кластера, ночуем. Послезавтра к вечеру мы должны дойти до нормальных кластеров.
Я кивнула.
Князь побарабанил по столешнице:
– Итак, ты хотела знать, кто такая Кира и почему меня не нужно поздравлять с её выздоровлением. Наверное, начинать надо с самого начала. Я попал в Улей очень давно, молодым наивным мальчишкой. Ты не поверишь: кластер, с которым я сюда провалился, был три на три метра. Ошизеть везение, да? К счастью, я наткнулся на отряд нормальных ребят, они-то и объяснили, что к чему, взяли к себе, а через день выбросили, потому что я ныл почти без перерыва, достал всех, твердил, что хочу вернуться, а здесь жить не буду. Противно вспоминать, как я слюни распустил.
Князь помолчал, долил себе чаю, собрался с мыслями и продолжил:
– Знаешь, сейчас мне и смешно, и грустно: я попал в Улей в день своей свадьбы, буквально за пару часов до того, как должен был сказать в ЗАГСе «да».
– Кира.
Князь кивнул.
– Надо же, до сих пор любишь…
– С ума сошла?! – изумился Князь. – Нет, конечно,! Думаю, я её никогда по-настоящему не любил. Говорю же, наивный был, молодой, а девочка красивая, гормоны заиграли. Короче, биохимия в действии. Влюблённость была. Это я потом разобрался, когда десяток шлюх поимел, мозги на место встали. А тогда, в первые дни, мне казалось, что дальше жизни нет. Как же – в худших традициях мелодрамы, бросил невесту у алтаря и пропал, не сдержал слова, обманул, подвёл.
– Ты выжил.
– Да. За новую реальность мне позволила зацепиться одна простая мысль: надо выжить, чтобы найти способ вернуться к ненаглядной Кирюшке и всё исправить. За эту мысль я держался первое время, потом прозрел, отпустило. Я прекратил терзаться, вспоминать, думал, что ставший ненужным якорь отброшен раз и навсегда. – Князь снова помолчал, тяжело вздохнул. – Недавно выяснилось, что якорь никуда не делся, въелся на подкорку и теперь тащит меня ко дну.
Князь залпом влил в себя остатки чая.
– Представляешь, иду я по стабу, весь из себя живая легенда, и тут натыкаюсь на трёх едва ковыляющих пустышей. Откуда они взялись на мою голову? Низшие лишний шаг не ступят, если им мясом не помахать, а тут снялись и потащились невесть куда. Я замахнулся «клювом», хотел прекратить их страдания. Первого убил, второму голову проломил, а третью тронуть не смог. Сначала не понял, в чём дело, потом дошло: Кира. Я ещё больше захотел её упокоить. Как-никак бывшая, нечего ей тварью разгуливать. И опять не смог. А потом всплыло, что я к ней рвался, что для неё выживал, что она – мой стержень, и, если о ней не позаботиться, сдохну.
– Твою же!
– Угу. Все мы в Стиксе психи. Я её, благо, места знал, в оазис сюда оттащил, Дохлика посадил следить, а сам к знахарям и ментатам рванул. Плачу хоть жемчугом, только избавьте меня от зависимости. Семерых прошёл, и все семеро развели руками. Знай я, с какого Кира кластера, было бы легче: перезагрузится (я бы и год подождал, и два) – и была бы мне новая Кирина копия. Фигу! Улей пошутил. – Князь горько усмехнулся, пожал плечами и закончил: – Дальше ты знаешь: собрал команду на скреббера.
– Соболезную.
– Вот-вот. Радости от встречи никакой. Ладно, отдыхай пока, а я пойду проведаю свою болезную. Ничего, я ещё побарахтаюсь… Киру всё равно надо в цивильный стаб отправить, там и поищу более толковых специалистов. Отремонтируют мне мозги, обеспечу Кирку горохом, помогу устроиться на нормальную работу – и всё, здравствуй, свобода! Никта, сообразишь обед?
День прошёл под знаком безделья, не считая возни на кухне. Я искупалась, надела сменную одежду, побаловалась кремами для рук, для лица, для тела, попыталась сделать маникюр – хотя бы подпилить ногти, но сломала все три найденные в доме пилочки и на этом успокоилась. В доме обнаружилась неплохая библиотека. До вечера я успела проглотить полторы книги, а Князь развлекался просмотром DVD. Один раз Князь относил Кире еду. Бывшая заражённая вышла из спальни только к вечеру, вошла на кухню, когда я накрывала ужин.
Слово «женщина» к Кире не подходило. Раньше я её воспринимала исключительно как безликую тварь, а сейчас рассмотрела. Девушка, несмотря на болезненную бледность, выглядела настоящей красавицей. Натуральная блондинка с голубыми глазами и очаровательными ямочками на щеках, стройная, гибкая, хорошенькая, как куколка. В каждом движении чувствовалась естественная грация, а уж взгляд…
– Здра…вствуйте, – сказала она, остановившись на пороге.
– Давай на «ты». Привет, проходи, присаживайся. Меня звать Никтой. Ты – Кира, верно?
Девушка кивнула и опустилась на краешек стула, поморгала на меня, подняла ветер ресницами.
– Никта, разве ты ничего не объяснишь?
– В смысле?
– Как я здесь оказалась? – Кира всхлипнула. – Что это за место? Что произошло? Мне нужно позвонить мужу, Эдик волнуется.
Я клацнула зубами. Князь не сказал? Наверное, заходил, когда Кира спала. Интересно…
– Что ты последнее помнишь? – уточнила я.
– Мы были на пикнике. Я увидела малинник, стала собирать ягоды, увлеклась. Потом запахло кислым, откуда-то взялся непонятный, очень плотный туман. Я хотела вернуться, но из-за тумана заблудилась, вышла к какой-то брошенной деревне. Помню ржавый трактор, и всё… Потом – провал. Проснулась здесь, в доме.
Я бы предпочла, чтобы объяснялся сам Князь, но он как назло куда-то делся. Телевизор давно замолчал, однако Князь не появлялся. Неужели… боится? Не исключено, учитывая, что Кира – его воплощённый в жизнь кошмар.
– Выгляни в окно.
Кира плавно поднялась, пересекла кухню и откинула штору.
– Ш… что это?
Вид открывался традиционный для Улья: была видна часть поселения, а дальше начиналась чернота, и на горизонте маячил мёртвый лес.
– Своеобразно, да? – спросила я, накладывая в тарелку рис. – Садись, остывает. Тебе надо нормально есть, чтобы набраться сил.
– Никта! Что это? Где мы?
– Это мёртвая зона, или просто чернота. Гулять по ней не рекомендую. Вызывает головокружение, мигрень, дезориентацию в пространстве, слабость. Если находиться на ней слишком долго, то умрёшь и почернеешь.
– Шутишь?!
– Кир, остывает.
Девушка выскочила из кухни как ошпаренная. Я успела мысленно досчитать до трёх. Кира наткнулась на трупы, на размазанные по прихожей внутренности говоруна и отчаянно завизжала. Пришлось тащиться следом, обнимать её за плечи и возвращать на кухню. Я сунула ей кружку воды и попыталась успокоить:
– Это были плохие парни.
Довод не подействовал. В запасе оставался последний аргумент против истерики – пощёчина. Придержу пока.
– Князь!
Я – щит от черноты, а не жилетка для соплей.
Князь изволил откликнуться.
– Никта, ну, вы же обе девочки! Тебе должно быть легче. – Он в какой-то нерешительности остановился перед Кирой. – Эй, не реви!
Князь встал боком, пряча культю, и здоровой рукой тронул Киру за плечо. Девушка вздрогнула, резко отклонилась, вскинула голову и застыла.
– Вова?
– Привет! – кривовато улыбнулся Князь.
Стоп. Почему Владимир? Она же сказала, что мужа зовут Эдиком.
Кира, не глядя, нащупала на столе салфетку, промокнула уголки глаз, внимательно посмотрела за окно, перевела взгляд на дверь в коридор, на Князя, заметила, что у него отсутствует часть руки ниже локтя. Глаза у Киры выразительно расширились, и она глотнула.
– Вова…
– Да, это я.
– Ты так изменился! За тот год, что мы не виделись, ты как будто на десять лет постарел.
– Разве вы не вместе? – влезла я.
Уже и так ясно, что в мире Киры история их отношений развивалась несколько иначе, чем в мире Князя. Подробности будут весьма кстати.
– Нет. – Кира растерянно посмотрела на меня. – Вова три года назад сделал мне предложение, но я отказалась и вышла за Эдика. Год назад Вова уехал во Францию. – Она вновь уставилась на него и требовательно спросила: – Так что всё-таки происходит? Почему ты? И мне надо домой.
Князь замялся, подбирая ответ. Я пододвинула к себе тарелку. Точно знаю две вещи. Первое: кто-то останется без моего ужина – не для того я делала горячее, чтобы студить. Второе: не позволю тянуть кота за хвост у меня над ухом. Вот шли бы они разбираться куда-нибудь подальше, а так – сами виноваты. Я проглотила первую ложку каши и снова влезла в разговор:
– Кира, объясняю коротко и по существу. Что такое телепортация, знаешь? Кислый туман, кисляк, как его называют, возникает, когда люди переносятся из своего мира в этот. Видишь черноту? Ты уже давно не на Земле. Тебе было плохо, последствия перехода сказались, Князь, в смысле, Вова, тебя вылечил. Дороги назад нет. О механизме обратного переноса ничего не известно. Ты застряла. Смирись. Помни о трупах и мёртвой зоне. Новый мир недружелюбен и крайне опасен. Безоговорочно слушайся Князя, и, возможно, выживешь.
– Вова?
– Отвыкай, – продолжила поучать её я. – Здесь не принято оставлять старые имена. Никаких Вов, только Князь. Себе можешь оставить, женщины обычно не прозвища берут, а нормальные имена, но никому не говори, что оно у тебя из прежней жизни. Особо суеверные за такое и убить могут.
– Вов?
– Кир, давай, ты покушаешь, и мы потом всё обсудим. Никта правильно сказала: ты попала в новый, недружелюбный мир, из которого не возвращаются.
Девушка смотрела на нас крайне недоверчиво и, кажется, сочла, что стала жертвой похищения, а мы, соответственно, похитившие её психопаты. У Вовы даже мотив есть: отказалась замуж выйти, предпочла другого. Кира испуганно притихла, а я скрыла довольную улыбку. Пусть боится. Больше страха – меньше криков. Не люблю истерик. Со временем девочка разберётся, что к чему, ей деваться некуда, так что пусть пока. Думаю, Князь пришёл к тем же выводам, потому что спокойно сел за стол и положил себе сразу двойную порцию. Кира несмело пристроилась как можно дальше от нас и постаралась стать как можно более незаметной.

Глава 28

Я наслаждалась тишиной. Начинать разговор никто не торопился, да и не о чем пока было говорить. Домик мы покинем только завтра, завтра же Кира убедится, что чернота – не пепелище, оставленное злым пожаром, а именно мёртвая зона, а, значит, будет истерика по второму кругу. Только после ужина, когда Кира объявила, что устала и вернётся в комнату, Князь мрачно спросил:
– Как самочувствие? Слабость? Недомогание?
– Д-да.
Князь достал фляжку с живцом, плеснул себе, демонстративно выпил и налил Кире.
– Лучшее лекарство, – прокомментировал он. – Пара глотков – и сразу станет легче.
– Здесь алкоголь?
– Некрепкий. Не бойся, пей.
Кира оглянулась на меня, словно искала поддержки, но я лишь повторила за Князем:
– Хорошая штука, помогает. Пей и иди спать.
Видимо, «иди спать» подействовало. Кира взяла чашку, принюхалась. Ну, запах спиртовой; что Князь добавляет для вкуса, не знаю, не интересовалась. Девушка ещё раз покосилась на нас, убедилась, что увильнуть не получится. Уронить чашку для неё тоже не выход – у Князя фляжка почти полная. Кира сделала глоток.
То, что произошло дальше, стало полнейшим сюрпризом: Кира отшвырнула чашку, выплюнула живец и принялась судорожно утираться, несколько раз сплюнула, потом схватила минералку и прополоскала рот.
– Что это за гадость?! – На время она даже о своём страхе забыла.
– Алкоголь, – растерянно ответил Князь.
Он, как и я, видел, что Кира не притворяется. Так, по-моему, сыграть невозможно. Или она слишком талантливая актриса.
– Что я, водку не пробовала?! Это мерзость! Меня сейчас вывернет.
Оп-па! Мерзость? Как знакомо! Однако… Я подумаю об этом позже, гораздо позже. Я сосредоточилась на происходящем. Кира часто дышала, нервно стискивая бутылку с минералкой, и гневно поглядывала на Князя: тот пребывал в растерянности. Наверное, надо как-то разруливать ситуацию. Я взяла фляжку, понюхала, сделала вид, что пью, пожала плечами:
– Вкус как вкус. Может быть, у Киры на настойку аллергия. Бывает же индивидуальная непереносимость. – Я даже умный термин вспомнила.
Князь согласился.
– Кирюш, ты извини, что с настойкой так получилось. Ты хотела лечь пораньше. Тебя проводить?
– Нет, я сама.
Девушка поторопилась уйти, пока мы не придумали накормить её ещё чем-нибудь этаким. Князь дождался, когда шаги Киры стихнут, и повернулся ко мне:
– Индивидуальная непереносимость?
– Живец пьют иммунные, а она – вернувшая сознание заражённая. Полагаю, у неё нет потребности в нектаре. Или, как вариант, потребность ещё не появилась. У Киры был затылочный мешок?
– Сформировался в зачаточном состоянии. Она же пустыш. Был бугорок на затылке под волосами.
– Ты проверял или гадаешь?
– Специально не рассматривал, но за затылок трогал, бугорок был.
– Во-от, – протянула я. – Уже кое-что. Думаю, из-за него Кире спораны и не требуются. Ты за ней следи, чтобы ночью не выкинула какую-нибудь глупость, а я, пожалуй, пойду: мне завтра работать.
– Спокойной ночи! – сказал Князь.
Из кухни я вышла обычным шагом, а по лестнице уже взлетала на первой космической. Голова пухла от диких предположений. Срочно нужно привести мысли в порядок и разложить открывшиеся факты по полочкам. На секунду я притормозила у Кириной спальни. Судя по доносившимся из-за двери звукам, девочка разводила сырость. Ну-ну. Я шмыгнула в свою комнату, села на кровать и спрятала лицо в ладонях. Тоже, что ли, поплакать? Не, не мой метод.
Я легла на спину, подтянула подушку под голову, чтобы думалось лучше. Итак, мне приснился сон, который я приняла за искажённые отголоски последних событий воспоминания о далёком прошлом. Оказывается, «кино» показывали как есть, без цензуры и купюр. Никаких ремейков и миксов, голая правда.
Глядя в потолок, я медленно и скрупулёзно выстраивала цепочку событий. Кадр первый: я попала в Улей и повторила судьбу миллионов – заразилась. Превратилась в безмозглую, но везучую мертвячку. Мне посчастливилось выжить в первые дни, не стать кормом более развитых заражённых, нагулять массу и сделать неплохую карьеру чудовища. Вряд ли я поднялась до элиты, но начинающим рубером, наверное, стала. По крайней мере, зачатки разумности у меня появились, раз я выслеживала рейдеров, а не бросилась в провальную лобовую атаку.
Кадр второй: охота на рейдеров. Мужчины упоминали белый жемчуг. Князь из своего скреббера достал четыре шарика. Сколько было у рейдеров? От одной до бесконечности. Допускаю, могло быть и пять, и десять, и даже пятнадцать жемчужин. Сокровище лежало в одежде командира… Собственно, не имеет значения, у кого именно был заветный пакетик. Важно, что я съела того человека вместе с частью одежды, и белый жемчуг попал ко мне в желудок. Я вытащила самый счастливый билет из возможных.
В третьем кадре я – снова человек разумный. Финал открыт, и дальше начинаются предположения. Рейдеры могли быть сектантами-мозаичниками. Встречающие прибыли с опозданием, нашли меня, отвезли на базу. Я нахваталась их жаргона и через какое-то время сбежала на вольные хлеба. Так началась история Чернышихи.
В пользу моей теории говорили повторяющийся сон-кошмар и непереносимость живца, точно такая же, как у Киры. Ещё одно подтверждение я получу прямо сейчас. Я села, завела руку за голову, пропустила между пальцев волосы и осторожно ощупала затылок. Не хватало только самоубиться, случайно пропоров когтем споровый мешок. Небольшой бугорок в основании черепа нашёлся почти сразу. Да, есть зачаток затылочного мешка. Никуда он не делся, всего лишь сдулся.
Есть и косвенная улика, говорящая в пользу теории фантастического стечения обстоятельств и запредельного везения: моя привычка раскачиваться с пятки на носок. Обычно так делают бегуны, стоя на точке и высматривая жертву. Так, когда забываюсь, делаю я.
Я разулась и забралась в кровать с ногами, натянула одеяло, будто оно могло укрыть меня от всего мира. Не знаю, рада я тому, что узнала, или лучше бы оставалась в неведении. Не знаю… Я перевернулась с боку на бок и внезапно обрела невероятную лёгкость. До меня дошло, что прошлое, каким бы оно ни было, прошло, и его больше никогда не будет. У меня есть настоящее, и только оно. Бесконечное изменчивое настоящее, которое продлится до самой моей смерти.
Беспокоиться о минувшем глупо. Пускай оно исчезнет, пускай сотрётся из памяти. Что мне с этого? Думать о прошлом стоит лишь в одном контексте: а не аукнутся ли мне совершённый когда-то поступок, сделанный выбор? Я зевнула, убаюканная снизошедшим на меня спокойствием, и заснула самым обычным сном.
Утро началось стандартно. Меня разбудил Князь и сообщил, что на сборы у нас неполный час. Без слов понятно, что завтрак опять повесили на меня. Эх, а мне так понравились блинчики… Ну, сами виноваты, будут опять давиться рисом.
Спустившаяся к завтраку Кира, такая же бледная и пугливая, как вчера, с трудом выдавила из себя улыбку и тихо поздоровалась.
– Доброе утро! – бодро откликнулась я.
Девушка присела на самый краешек, но отодвинуться подальше уже не пыталась. Я понятливо хмыкнула. Нетрудно догадаться, что ночью Кира попыталась сбежать. Князь позволил ей выйти на улицу, осмотреться, возможно, даже подойти к мёртвой зоне и ощутить на себе её воздействие, а потом пригласил полюбоваться местными звёздами: крупными, разноцветными и пугающими. Кира прониклась.
– Князь, как у тебя с припасами? – спросила я, проверяя содержимое своего рюкзака.
– На сутки, а там пополним. Не волнуйся, дорогу знаю.
Я взяла свои вещи, Князь взял свои и Кирины. Кира не взяла ничего, хотя я бы её бы парой бутылок воды нагрузила, но командует парадом Князь, поэтому я промолчала. В чём-то девочку даже жалко, выглядит она раздавленной и откровенно потерянной. Ничего, почему-то мне кажется, что характер у неё есть, только пока не проявился. Кира приживётся. Учитывая интерес Князя, у неё просто альтернатив нет.
Эмоции Кира проявила только перед выходом из дома. Трупы по-прежнему лежали в прихожей и успели испортиться. Нам-то с Князем всё равно, мы привычные, а вот Кира тихо ойкнула, зажала рот рукой и начала оседать. Князю пришлось её подхватить и вытащить на свежий воздух. Оказавшись на улице, Кира продышалась и покорно позволила вести её, куда нам заблагорассудится, но перед чернотой неуверенно остановилась.
– Туда? – Её обычно мягкий, почти бархатный голос прозвучал мышиным писком.
Да, права я: побег был, и в мёртвую зону девушка успела сунуться. Впечатления у неё остались крайне неприятные.
– Кира, я умею закрывать от воздействия чёрных участков.
– А… Князь?
Двойной прогресс! Вместо имени – нормальное обращение.
– Чем дольше человек живёт в Улье, тем большее расстояние он может преодолеть, прежде чем ему станет плохо. Князь и без моей помощи продержится несколько часов.
– А ты? – не унималась Кира.
Наверное, хорошо, что у неё проснулся интерес к окружающей действительности.
– У меня особый дар. Для меня и десять-двенадцать часов не предел. Князь с моей помощью продержится вместо двух пять-шесть часов. Ты новенькая, поэтому рассчитываем на полтора-два. Наша задача – добраться до такого же оазиса, как этот. Там ты отдохнёшь, и мы сможем идти дальше. Готова?
– Спасибо, ты так хорошо объясняешь!
Угу, впору открывать школу новичков. Я обняла Киру за плечи и подтолкнула её вперёд.
Первый шаг по черноте девушке дался тяжело, второй – уже легче. Под ногами захрустело. Стеклянная трава разлеталась на осколки.
– Кирюш, ты как? – спросил Князь.
– Терпимо. Получается, весь мир такой? Мёртвый?
– Нет, Кир. Мы не границе обитаемой зоны. На востоке – смерть, а западнее – обитаемая территория, и мы на неё выберемся через несколько дней. – Князь начал рассказ об Улье, и как-то получилось, что они вдвоём разговаривали, а я молча исполняла для Киры роль бронежилета. Вот и встали точки над «ё». То, что раньше я улавливала интуитивно, сейчас всплыло на поверхность: я – лишняя, ненужная, полезная исключительно по случаю. Настроение испортилось.
Через час мы вышли к крошечному кластеру диаметром метров пять. Кира пожаловалась, что натёрла ногу неудобной обувью, и тихо добавила, что у неё болит голова. Второй переход получился гораздо более утомительным. Кире стало плохо по-настоящему. За полкилометра до оазиса у неё закружилась голова, она начала заваливаться. Пришлось взвалить девушку на себя и тащить чуть ли не волоком. К счастью, третий переход был последним. Во второй половине дня мы вышли к довольно крупному городскому кластеру.
– Перезагружается два раза в месяц, «тянучка», – прокомментировал Князь. – По моим прикидкам, обновление случилось вчера. Никта, убираем оружие. Ночуем здесь.
– Что значит «тянучка»? – проблеяла Кира.
– Это значит, что люди, попавшие в Улей через этот кластер, меняются не сразу, а через несколько дней. Процесс тянется – вот и «тянучка».
Мы вошли в город.

Глава 29

Князь выдал мне толстую пачку пятитысячных купюр. Люди ещё не потеряли разум, не осознали весь ужас случившегося и по инерции продолжали ценить бумажки. Стало понятно, зачем Князь выпотрошил кассы в контейнерах на вещевом рынке. Я сунула деньги в карман и уточнила:
– Ты здесь бывал?
– Да. Пойдёмте в гостиницу.
– Как скажешь.
Я с интересом осматривалась. Город паниковал, но первая волна ужаса уже схлынула. Кто-то вышел на работу – зачем, непонятно, но супермаркет работал в штатном режиме. Самые деловые и предприимчивые спешно выкупали не требующие особых условий хранения продукты с большим сроком годности. По улице промчалась «скорая помощь». Я проводила её удивлённым взглядом. Странная атмосфера в кластере! Я допускаю мысль, что есть герои, готовые выполнять врачебный долг при любых обстоятельствах. Я допускаю, что кто-то сел за кассу, чтобы сбежать от пугающей черноты, внезапно окружившей город. Работа как успокоительное – почему бы и нет? Каждый сходит с ума по-своему и успокаивается тоже по-своему. Всё это укладывается в рамки. Но где же мародёры?! Меньше всего я ожидала увидеть относительный порядок. Люди платили за консервы, но никто не пытался их украсть. Никто не бил витрины, не кричал о конце света.
Ответ нашёлся быстро. Мы вышли на новую улицу и напоролись на патруль. Военные медленно ехали нам навстречу, и один их вид говорил, что беспорядков эти люди не потерпят. Должна сказать, заряженные автоматы – железный аргумент в пользу законопослушного поведения. Мы прижались к краю дороги, пропуская патруль.
Князь ненавязчиво выдвинул меня и Киру вперёд. Он из нас самый выделяющийся, а лишнего внимания совершенно не хотелось. Впрочем, от меня тоже так и веет чужеродностью, и дело не в одежде и отросших когтях. Я смотрю на город со снисходительным спокойствием и знанием, что он уже мёртв. Агония создаёт лишь иллюзию жизни.
Мы дошли почти до конца улицы, повернули направо и остановились перед обычным жилым домом. Крайний подъезд украшала выцветшая вывеска «Отель». Князь открыл дверь и отступил, пропуская нас с Кирой вперёд. Со мной он таким галантным не был. Эх, зависть – плохое чувство! Обогнав нас на лестнице, он первым подошёл к стойке регистрации. Дежурного администратора на месте не оказалось, и Князь нажал клавишу вызова. Раздался мелодичный перелив, и снова повисла тишина. Стало слышно, как о стекло бьётся муха. Князь ткнул клавишу повторно. Динь-дон! 
Администратор появился только после третьего вызова. Моложавая женщина с испуганными глазами выглянула из служебного помещения. Вид у неё был вполне домашний. Наверное, отель – семейный бизнес, и мы выдернули хозяйку из квартиры.
– Здравствуйте, – обратился к женщине Князь. – Мы бы хотели снять три комнаты.
– Снять? – переспросила женщина.
– Да. Понимаете, мы – иногородние, приехали по делам. Когда всё случилось, оказались на улице. Нам бы остановиться у вас.
Цены Князь знал и с ходу огорошил женщину, выложив на стойку приличную сумму.
– Ладно. Ваши документы!
– Девушка, у нас неприятность. Мы остановились в частной квартире по знакомству, дом исчез. Там, где он был, – чернота. Документы пропали.
Объяснение на «троечку»: сумки при нас, а документы утеряны. Как минимум подозрительно. Я бы не поверила. Впрочем, история была рассчитана и не на меня. Администратор объяснение проглотила и согласилась записать нас со слов, при условии, что мы сходим в полицию и напишем заявления, а ей принесём справки. Вот зануда! Князь уверенным тоном пообещал решить проблему, и администратор, сдавшись под его напором, выдала ключи.
Ясное дело, ни в какую полицию мы не пойдём. Не выставят же нас на ночь глядя! Если повезёт, администратор до вечера мутирует и потеряет интерес к бюрократии. В любом случае, утром справка уже не понадобится.
– Никта, сходишь в магазин? Я бы не гонял тебя, но ты выглядишь цивильнее. В прошлый раз ко мне тут майор прицепился: мол, откуда стволы и на какую войну я собрался. К тому же Кире нужен отдых. Я посижу с ней и всё наше оружие покараулю.
– Ладно, схожу. – Не с ними же в номере куковать.
Я поправила на голове кепку и налегке отправилась любоваться местными достопримечательностями, если таковые найдутся, закупаться и, конечно, развлекаться. Даже «клюв» брать не стала: с только что мутировавшим справлюсь голыми руками, на всякий случай, хватит убранного за пояс охотничьего ножа.
Первое впечатление продолжающейся вопреки всему жизни оказалось обманчивым. Во-первых, многое было закрыто. По сути, работали только травмпункт, больница и крупные супермаркеты. Во-вторых, город был большей частью обесточен. Подключили аварийное снабжение, но энергии явно не хватало. В-третьих, люди паниковали, но старались делать это дома за закрытыми дверями.
Откуда-то сбоку донеслись звуки бравурного марша. Я свернула в проход между домами и через минуту вышла на широкий проспект. По центру проезжей части неторопливо двигался военный оркестр. Я цокнула. За управление взялся кто-то грамотный: пресёк беспредел, установил военный контроль за порядком, теперь людей воодушевляет. Под жизнеутверждающие ритмы плакать тяжелее. Не удивлюсь, если театр тоже работает, причём бесплатно. Репертуар, само собой, исключительно комедийный, с гарантированным счастливым концом.
Долго слушать концерт я не стала. Протяну время, и в магазинах всё раскупят. Сориентировавшись по рекламным щитам, я вышла к работающему гипермаркету. Второй этаж торгового центра был закрыт, у лестницы стоял не охранник, а военный. Он же следил, чтобы в магазине всё происходило чинно, мирно, благородно. Я невозмутимо прошла мимо, взяла тележку. Так, что мне надо? Сумку я не взяла, значит, кидаю в тележку рюкзак, потом его выброшу. Из одежды мне ничего не надо, хотя пару комплектов сменного белья куплю. Косметика? Хочу. Теперь, собственно, то, ради чего я пришла: несколько литровых бутылок минералки, консервы, пряники, шоколадки, водка для разведения живца, хлебцы, орехи, мёд. Кажется, всё взяла. Даже если что-то забыла, набранного нам троим хватит дня на четыре.
Я свернула в отдел овощей и фруктов. С собой не потащим, но на ужин я хочу ананас. Виноград тоже не помешает. Довольная, я финишировала в молочном отделе, и вот тут-то меня поджидал неприятный сюрприз. Путь преградила красно-белая полосатая лента: из-за дефицита энергии холодильники отключили и продажу йогуртов, творожков и прочих вкусняшек прекратили. О мороженом можно не мечтать.
Несмотря на то, что работали всего две кассы, очереди не было. Я выгрузила покупки на ленту, машинально улыбнулась кассиру и только потом спохватилась, что моё поведение выглядит неестественным. Ну, да ладно. Я расплатилась, от сдачи отказалась, быстро покидала всё в рюкзак и, уже не присматриваясь к городу, вернулась в гостиницу, где меня поджидала хозяйка.
– Вы уже были в полиции?
Вот же любительница бюрократии! Впрочем, не исключено, что это опять-таки защитная реакция психики: бумажка – это так понятно и привычно. В общем, город принёс мне новое открытие: я не люблю «тянучки». Когда новенькие перерождаются в течение трёх-четырёх часов, как это происходит на быстрых кластерах, жить гораздо легче.
– Нет ещё. Кире стало плохо, хоть она и старается держаться, но сохранять спокойствие ей удаётся с трудом.
– А вам?
– У меня нервы стальные.
Не дожидаясь нового вопроса, проскочила на лестницу. Вызвать лифт даже не пыталась – наверняка отключен. Да если бы и работал, всё равно бы поднялась пешком. Я дёрнула ручку двери в номер Князя, дверь не открылась. Пришлось постучаться.
– Кто там?
– Чемодан продуктов.
– Никта… – Князь открыл.
Я прямо через порог вручила ему рюкзак:
– Буду вечером. – Сидеть в комнате я не собиралась. – Если что, встречаемся на западной границе кластера.
Князь что-то проворчал о неуёмных непоседах, но я уже упорхнула. Проскочила мимо сидящей за стойкой хозяйки с отсутствующим выражением лица. Двух минут не прошло, а она поплохела. Заражение вступило в активную фазу? Скорее всего. Как-то быстро она спеклась. Ладно, не до неё сейчас. Вот буду возвращаться, надо помнить, что на ресепшене дежурит проголодавшаяся зомби. И только выйдя из гостиницы, я задумалась: а куда мне, собственно, торопиться? Нет, понятно, что любоваться Князем и Кирой – не вариант. В отдельной комнате скучать? Нет, хочу развлечений. Когда ещё выпадет шанс оказаться в цивилизации с полными карманами денег? В стабах ценят спораны, которых у меня с гулькин нос. Вроде бы, виноградин и гороха накопилось уже довольно прилично, но всё равно я, по меркам Стикса, бедная. В общем, начну с оркестра, а там посмотрим.
На улице я стала свидетелем небольшой потасовки. Всклокоченная женщина с безумными глазами и косо повязанным платком принялась бить молотком о железный противень:
– Люди добрые! Что же это делается?! Конец света пришёл! Люди, нам шанс покаяться дали! Что же вы по домам прячетесь?! Выходите! Кайтесь! Умрём мы все! В муках умрём!
Как по волшебству, к женщине стали стягиваться зрители. Кто-то подхватывал:
– Умрём!
– Апокалипсис пришёл!
Я отошла подальше: улица потеряла половину привлекательности. Цивилизация оказалась продуктом скоропортящимся. Уйти от собирающейся толпы я не успела. Военные сработали чётко: приехала пожарная машина и разом охладила пыл толпы мощной струёй воды. Женщину и ещё двоих самых активных подпевал забрали.
Финальным аккордом прозвучал душераздирающий крик. Девушка в клетчатом сарафане с наслаждением вгрызлась в плечо стоявшего рядом с ней парня. Люди, позабыв, что они мокрые с ног до головы и что им холодно, шарахнулись от зомби в стороны.
– Я же говорила! Говорила! – восторжествовала ораторша, с головы которой смыло платок.
Двое в форме отмерли, бросились парню на помощь, оттащили мертвячку. Импровизированная трагедия подошла к концу. Я отвернулась и побрела прочь, совершенно не подумав о том, что тем самым привлеку внимание.
– Девушка, уделите мне минуту. Капитан Сабуров.
Мужчина приятной наружности, одетый в штатское, продемонстрировал удостоверение. Я встретила прямой умный взгляд и спокойно кивнула. Везёт мне на породу умных бульдогов! Хватка у капитана чувствуется.
– Чем могу быть полезна?
– Вы удивительно спокойны и равнодушны к происходящему. Не поделитесь секретом?
– Составите мне компанию на прогулке? Секретом… Да, поделюсь. Кусочек вашего мира провалился в ад, а я – местное чудовище.
– М-да?
Расскажу я больше или превращу помеху в чёрную статую, зависит от того, как капитан поведёт себя дальше. Он явно не хотел принимать мои слова буквально, но не обвинял в ереси, а честно старался вычленить из сказанного здравое зерно. Одобряю!
– Я пришла из-за черноты, – улыбнулась я и двинулась дальше вдоль улицы, не сомневаясь, что мужчина пойдёт следом. – Капитан, не подскажете? Ни одно кафе не работает? А аквапарк? Очень хочу на водные горки. Нет? Жаль. Так вот, ваше ближайшее будущее незавидно. Все люди города отравлены заразой, которой надышались во время перемещения в наш ад. Кислый туман.
– Из-за черноты? – перебил меня мужчина, зацепившись за первую фразу. Тормозит приятель, скоро мутирует.
– Выжившие со временем учатся по ней ходить.
– Допустим.
– Очень скоро люди начнут терять разум и превращаться в вечно голодных плотоядных тварей. Вы же видели. На сотню один-два человека окажутся иммунными и будут съедены мутантами.
– Как определить, кто болен, а кто нет?
Нас перебил вопль из квартиры на первом этаже. Капитан бросился к окну, заглянул внутрь, стал озираться в поисках предмета, которым можно было бы разбить стекло, чтобы попасть внутрь. Не найдя, сорвал с себя пиджак, обмотал им руку. Крик оборвался. Капитан с негодованием обернулся ко мне:
– Девушка, что-то же можно сделать!
Я пожала плечами. Телепортироваться в квартиру? Не умею. К тому же всех не спасти. Ставлю имеющуюся у меня наличку на то, что жертва через каких-то пять-десять минут сама бы пошла грызть ещё не свихнувшихся людей.
Капитан заметно растерял свою уверенность. Он умел наводить порядок на улицах, но не в головах. Осознание того, что он ничего не может противопоставить надвигающемуся концу света, его заметно подкосило. Я решила побыть немного милосердной, а заодно отвязаться от слишком правильного собеседника.
– Если вы и впрямь хотите спасти людей (я имею в виду счастливчиков с иммунитетом), то объявите по всему городу об угрозе, чтобы люди были готовы к нападению свихнувшихся родственников, друзей соседей. Завтра утром сохранившие мозги пусть приходят на западную границу с чернотой. Я, так и быть, попробую их вывести.
– Как определить, кто болен, а кто нет? – повторил вопрос капитан.
– Заранее? Никак.
Лукавлю. В памяти всплыла информация, что на некоторых стабах у новеньких берут анализ крови и как-то определяют, что с человеком будет дальше, но в наших условиях эти сведения никак не помогут. Вряд ли медики на коленке разработают систему тестирования.
– Завтра утром на западной границе. Понял.
Я проследила, как мужчина садится в машину и уезжает. И впрямь бульдог. Вцепился в призрачную возможность. Больше чем уверена, что кого-нибудь он точно соберёт. Эх… Вот на кой мне эта головная боль?!

Глава 30

Бесцельно шарахаться по улицам мне быстро надоело, и я повернула в сторону гостиницы. Военные постепенно утрачивали контроль, люди начали собираться в толпы, громко каяться или бесноваться, празднуя конец света. Люди теряли человеческое, тварей становилось всё больше и больше, причём не только тварей-мутантов, но и просто тварей.
По городу ещё ездили сослуживцы Сабурова, но они уже не пытались никого остановить, вмешивались только для того, чтобы отбить у зомби тех, кто пока сохранил разум. Каждые сто метров сабуровцы, как я мысленно их прозвала, останавливались и объявляли в громкоговоритель, что утром всем выжившим нужно прийти к западной границе и что это единственный шанс вырваться из ловушки. Машина проехала немного вперёд, вновь остановилась, и водитель, высунувшись из окна, повторил набившую оскомину информацию.
Уверена, все уже слышали объявление не один раз, но сабуровцы продолжали повторять и повторять, что выжившим рекомендовано собраться утром на западной границе с чернотой. Смысл уже был не столько в информировании, сколько в поддержании умирающей надежды.
Машина вновь остановилась.
– Внимание! Всем вы… – Водитель внезапно замолчал, словно задумавшись или забывшись, выронил громкоговоритель и протянул руку к людям, но никого не достал. Открыть дверцу зомби не догадался и медленно полез в окно.
Я отвлеклась на другого заражённого: увернулась, пнула в коленную чашечку, и пускающая слюни седенькая бабушка, тоненько взвыв, полетела на асфальт. Я пошла дальше, с сожалением признав, что мечты о цивилизации накрылись. Либо Князь ошибся в сроках, либо кластер изменился, либо изначально его зря причислили к «тянучкам».
Мутанты попадались всё чаще. Я вооружилась дворницкой метлой: достаточно удобная штука, чтобы опрокинуть медлительного противника. Убивать я не стремилась. Десятком больше, десятком меньше… Какая разница, если завтра придётся иметь дело с низшими бегунами? Справлюсь.
Ко мне протянул руки мальчик лет восьми. Я коротко ткнула его черенком в живот. Зомби упал на спину, медленно поднялся, попробовал идти за мной и очень быстро отстал. До отеля я добралась без приключений. Вошла в тёмный подъезд и перехватила метлу покрепче. Не факт, что хозяйка по-прежнему сидит за стойкой, могла уйти на поиски мяса. Нет, она здесь. Увидев меня, женщина, издав радостное урчание, подалась вперёд. Я спокойно, даже с некоторым любопытством наблюдала, как она переваливается через стойку, падает на пол, встаёт. Послышались шаги.
– Она заражённая? – спросила Кира.
– Да, низшая. Сейчас она попытается нас всех сожрать, а наша задача – не дать ей этого сделать. Низшие безопасны.
– Вов, ты… убьёшь её?
– Именно её могу не трогать, но тебе придётся принять, что твари убивают нас, а мы – их. Во-первых, поголовье мутантов нужно снижать, чтобы нас банально не смели массой. Во-вторых, у более развитых заражённых имеется затылочный мешок, содержимое которого идёт на изготовление живца, без которого иммунные погибают. Ты – уникальное исключение, и это должно оставаться тайной. Хорошо?
Кира кивнула.
– Вов, а её можно как-нибудь исцелить?
– Нет! – последовал категоричный ответ.
Я криво усмехнулась, но возражать не стала. Князь замахнулся и точным ударом проломил зомби голову:
– Вот так!
Кира вскрикнула, постояла рядом с нами и, не выдержав, бросилась наверх. Князь удовлетворённо хмыкнул. То есть он не любезничал, а со знанием дела давил на болевые точки, чтобы спровадить девушку и поговорить со мной тет-а-тет? Ну-ну.
– Никта, ты ничего не хочешь мне объяснить?
– Например?
– Недавно такие интересные вещи объявляли. Утром всеобщий сбор иммунных назначили. Представляешь?
– Да, слышала.
– С чего бы, не подскажешь?
Вины за собой я не чувствовала.
– Князь, а в чём дело? Что-то я не припомню в нашем соглашении запрета на помощь новичкам. От того, что они пойдут с нами, тебе ни тепло, ни холодно.
– Ты здесь ради Киры.
– Разве я против? Кира в приоритете, остальное – по мере возможностей, не в ущерб основной задаче.
– Не замечал за тобой излишнего сентиментализма. – Холода в его голосе поубавилось.
– Случайно получилось, – призналась я.
– Как знаешь, – поморщился Князь.
Разговор на этом можно было считать оконченным. Каждый остался при своём мнении. Мы молча поднялись в номер. Сейчас поужинаем. Я замерла на полдороге к столу. Поужинаю? От ананаса остались только листья и кожура, кисть винограда тоже была обглодана подчистую. Кира на моих глазах отправила в рот последнюю ягоду.
– Ой! – изобразила она смущение. – Простите, я заедала стресс и увлеклась.
– Бывает, – согласилась я.
Смысла возмущаться я не видела: Кира – протеже Князя, ему её и воспитывать. К тому же ананас съеден, и скандалом его не вернуть. Впредь буду чётче следить за своими вещами. Что касается Киры… Возможно, девушка действительно увлеклась. Подругами нам с нею не быть, так что к чёрту. Я вскрыла ненавистную тушёнку, проглотила, не чувствуя вкуса, заела шоколадом и завалилась спать. Завтра предстоит очередной тяжёлый день.
Утро наступило рано. Князь поднял нас чуть свет, отправил по разным ванным «почистить пёрышки», а когда мы вернулись, объявил, что завтрак отменяется. Особо голодные и нетерпеливые могут жевать на ходу, когда выберемся в мёртвую зону, остальные терпят до следующего оазиса в получасе ходьбы от города.
Князь торопился, и я мысленно с ним соглашалась: твари с каждой минутой становятся сильнее. Конечно, никого сильнее начинающего бегуна мы не встретим, но лишние трудности нам ни к чему. Я взяла в руки «клюв», на всякий случай повесила на пояс найденный в гостинице топор.
Сегодня Киру нагрузили. Девушке достался купленный мною рюкзак, под завязку забитый продуктами. Не знаю, почему, но я порадовалась и испытала что-то сродни моральному удовлетворению.
Перед выходом Князь провёл краткий инструктаж: почти все встреченные заражённые будут медлительны, как улитки. Их следует игнорировать – всё равно догнать нас они не смогут. Кира опасливо кивнула и уточнила, что делать с более шустрыми мутантами.
– Тебе – ничего. Работаем я и Никта.
Выйдя на улицу, мы вытянулись привычной цепочкой. Князь, как всегда, номер один, в центре – самый слабый член нашего крошечного отряда, то есть Кира, а я замыкаю, слежу за флангами и тылом. Первый зомби напал почти сразу. Князь ударил тварь «клювом», попал точно в глаз, и одним мертвяком стало меньше. На следующей улице нами заинтересовались штук двадцать мутантов, но доковылять до нас не успели. Мы скрылись за поворотом, и зомби, потеряв нас из виду, наверняка остановились. Я успевала не только следить за тварями, но и присматриваться к витринам магазинов, правда, не увидела ничего, заслуживающего внимания.
Князь свернул в проулок. Опять согласна: на узких улочках меньше тварей, прорубаться сквозь толпу мертвяков не потребуется. Проулок вывел нас на довольно широкий проспект. Скучающие мертвяки оживились, и один из них рванул к нам с неожиданно приличной для свеженького скоростью.
– Бегун, – произнесла я, шагая ему навстречу.
Удар! Заражённый, которому ещё недавно улыбалась удача, отбросил коньки. Кира даже не пикнула. Молодец…
Через четверть часа мы выбрались к западной границе с кластером и остановились.
– Довольна? – буркнул Князь.
У самой границы шла настоящая бойня. Люди послушались призыва и пришли. Кто-то притащил за собой «хвост» из тварей, кто-то потерял рассудок уже у границы. Мутанты наседали на людей с трёх сторон.
– Обходим! – скомандовал Князь.
– Я попытаюсь.
– Никта!
– Не люблю бросать дела на полпути. Раз уж начала…
– Хрен с тобой!
– Вы о чём? – не поняла Кира.
Я не ответила и взяла руководство на себя:
– Слушай мою команду: обходим свалку, углубляемся в черноту на два метра и подходим к людям. Желающие вливаются в наш отряд.
Мы прошли почти впритык к окружившим людей зомби. Тупые мертвяки были настолько увлечены, что даже не заметили нас. Обычное явление. Один дёрнулся, но был моментально выключен точным попаданием острия по затылку. Перед самой чернотой Кира сама меня обняла, прижалась покрепче и заверила, что чувствует себя прекрасно. Догадалась, что количество спасённых зависит исключительно от её самочувствия. Мы зашли в тыл схватки и чуть не споткнулись о лежащего человека, уже сплошь чёрного.
– Эй! – рявкнула я. – Выжившие – ко мне!
– Ты бы ещё «к ноге» сказала, – проворчала Кира.
– Обойдутся. Выжившие!
От мертвяков отбивались всего трое. Внезапно один остановился, повернулся к товарищу и напал. Остальные зомби воспользовались заминкой, навалились на переставшего сопротивляться мужчину и погребли его под собой. Человек надсадно орал. Секунды тянулись болезненно. Внутри неприятно царапало, предлагая вмешаться. Вот он ещё жив, жив, жи… Вопль оборвался: мужчине перегрызли что-то очень важное. Из трёх минус два, причём только один – по уважительной причине.
– Ко мне! – устало повторила я.
Последний выживший, тоже мужчина, на миг обернулся, перевёл взгляд обратно на мертвяков и рискнул, попятился. Зомби обиженно завыли, не в силах последовать за едой на черноту. Инстинкт, не позволяющий им соваться в мёртвую зону, оказался сильнее жажды крови.
Мужчина пошатнулся. Я торопливо положила ладонь ему на плечо.
– Как вы?
– Догадайтесь.
– Значит, в порядке. Давайте, собирайте мозги в кучу и шевелите ногами.
Дорога в оазис вместо получаса заняла минут сорок. Мужчина всё время клонился на меня, норовил завалиться. Если бы не помощь Князя, не довела бы, тем более что в первую очередь я работала на Киру. К счастью, с девушкой проблем не возникло.
Мы вчетвером устроились под раскидистым дубом на островке зелени, стиснутом сплошной чернотой. Твари остались далеко позади, можно было вздохнуть спокойно. Кира занялась завтраком: принялась доставать консервы и прочую снедь. Князь молчал, а мне захотелось спросить:
– Фамилия Сабуров тебе о чём-нибудь говорит?
Мужчина заторможенно посмотрел в мою сторону.
– Капитан? Да. Он – мой начальник. Был. Попытался загрызть меня, и я его пристрелил. Это он сказал, что на запад нужно, что тут спасут.
– Кто такой? – уточнил Князь.
– Хороший человек. Боролся с Ульем до последнего.
Мужчина, так и остававшийся пока безымянным, от еды отказался, так что завтракали мы втроём, а новенький просто сидел и переваривал случившееся. Из всего города спасли одного – по-моему, результат прекрасный. Любой отличный от нуля результат будет прекрасным. Я отшвырнула пустую жестянку на черноту, но не попала. Взять ещё или ограничиться тульским пряником? Сложный выбор… Принять решение я не успела. Предостерегающе крикнул Князь, и одновременно я почувствовала боль от укуса. Минус последний. Проклятие! Всё было зря.
Руки действовали на автомате. Я впечатала ладонь в лицо мертвяку, «слила» в него накопленный заряд черноты. «Фасад» преобразился почти сразу, полное почернение заняло от силы пару минут. Я высвободилась из ставших хрупкими челюстей, стряхнула крупные осколки. Мелкие крошки пришлось вымывать Кире. Целую бутылку угробили.
– И стоило стараться? – Князь зачем-то решил меня «добить».
– Не-а, – безмятежно ответила я, скрывая за широкой улыбкой горький осадок.
Мне было плевать на оставшегося безымянным мужчину, на затраченные усилия, но при этом мне было очень жаль, что Сабуров проиграл: ведь нулевой результат – не моё, а его поражение.
– Никта, плюнь. Вставай, и идём.
Я послушно поднялась, обхватила Киру за талию. Мы шли дальше, словно ничего не произошло. Мерный ритм шагов успокаивал. Чёрная трава хрустела, превращаясь в мелкое крошево. Время от времени нам попадались кусты, деревья. Два раза мы натыкались на почерневших рейдеров, не сумевших добраться до оазиса и застрявших на черноте. Кажется, осталось совсем немного. Я больше не думала ни о городе, ни о Сабурове. Пора подумать о себе. Я уже знаю, что Князь поведёт Киру в цивилизованный стаб-квазигосударство, а не в такую дыру, как «Чёртики». Тащиться следом преданной собачонкой? Работа моя заканчивается сегодня… На западе мне не выжить.
Из размышлений меня выдернул вопрос Киры:
– Это оно?
– Да, граница сплошной черноты, дальше – обитаемые территории.
Я подняла голову и увидела замаячивший на горизонте самый обыкновенный хвойный лес.
Ещё через полчаса мы переступили границу кластеров. Кира не удержалась, присела и провела пальцами по живым травинкам, соседствующим с мёртвыми, отломила чёрный стебелёк. Князь не стал мешать её изысканиям, устроил привал, что называется, не отходя от кассы, даже удобную поляну искать не стал.
Говорить ни о чём не хотелось. Я легла в мягкий, немного влажный мох и прикрыла глаза. Судя по звукам, Князь уничтожал очередную порцию консервов, Кира жевала орешки. Они тихо переговаривались, а я… я – третья лишняя. На отдых Князь выделил аж целый час. Наверное, места знает и примерно представляет, куда нужно прийти до темноты, чтобы устроиться на ночёвку с максимально возможным комфортом. Время тянулось густой патокой. Лежать надоело. Я села и тотчас же натолкнулась на внимательный взгляд Князя.
– Кира, подожди, нам с Никтой нужно поговорить.
Князь встал, подошёл ко мне, сел.
– Работа выполнена. Мне бы не хотелось разводить бухгалтерию. – Князь вытащил из внутреннего кармана целлофановый пакетик. – Я обещал по горошине за день. Здесь больше. Пусть будет премия.
– Щедро! Как насчёт жемчужины, которую ты тоже обещал в случае успеха миссии?
– Не спеши.
Князь снова полез во внутренний карман. Движение получилось неловким. Второй кулёк упал на землю, а вместе с ним выпал и портсигар. Я почему-то сглотнула.
– У тебя остался белый жемчуг?
Князь прищурился и медленно кивнул.
– Одна штука. Кира очнулась раньше, чем я дал ей последнюю жемчужину.
Щёлкнул замочек, Князь показал мне бесценный белый шарик, гарантированно способный избавить меня от прогрессирующего уродства. Когти стали заметно толще и прочнее. Крышка захлопнулась, и Князь убрал сокровище обратно во внутренний карман.
– Удивительная устойчивость к соблазнам. До сих пор не верю, что такое бывает. Никта, я восхищён. Твоя награда. – Мне в ладонь лёг кулёк. – Никта?
– М?
– Я отдал твой гонорар не только потому, что не люблю быть должным. Дальше мы с Кирой идём без тебя. Во-первых, твою новую ментат-карту могли внести в чёрные списки, если доказали, что ты Чернышиха или просто дали взятку. Находиться рядом с тобой не полезно для репутации и, если охота продолжается, здоровья. Во-вторых, буду предельно откровенен: как рейдер ты слаба. На черноте у тебя преимущество. Шаг в сторону – и ты не справляешься. Напомнить, где и сколько ты ошибалась? Тащить на себе двоих я не намерен. Спасибо за помощь, желаю удачи и всяческих благ! Вряд ли свидимся. Прощай!
– Удачи! Прощай!
Князь поднялся:
– Кирюш, нам пора. Бери рюкзак.
Я осталась сидеть.
– А Никта? – не поняла девушка.
– Мы вместе шли с черноты. Дальше наши дороги расходятся, – пояснил Князь.
Кира оглянулась на меня. Я согласно кивнула. Вот и не потребовалось выбирать между одиночеством и ролью болонки. Во избежание меня пнули прочь заранее.
– Уверена?
– Да, Кир. Всего хорошего! Счастливо тебе!
– И тебе, Никта!
Я спокойно смотрела, как уходят Кира и Князь. Она ещё сомневалась, а он уверенно шёл вперёд, придерживая для девушки самые крупные ветки, чтобы они её не хлестнули. Вскоре Князь и Кира окончательно пропали из поля зрения. Туда им и дорога! Завтра о них я уже и не вспомню. Наверное, амнезия не такое уж и зло. Зря я из-за неё переживала, определённо зря.
Я вспомнила о споранах. Горох сразу убрала, деньги мне ещё понадобятся, а жемчужину вытащила из упаковки. Чёрная. Из трёх существующих видов – самая ядовитая. Оказавшись в руке, жемчужина начала нагреваться. Не приму – скорее всего, потеряю, найдутся умельцы и отберут. Приму – стану ещё уродливее, но, возможно, и сильнее. Стоит ли оно того? О, да! Внешность имеет значение, когда ты в обществе. На черноте, кроме меня, живых нет, редкие бродяги не в счёт. Я закинула жемчужину в рот, проглотила, запила минералкой. Настроение улучшалось с каждой секундой. Помнится, я хотела знать, что скрывается за чернотой. Почему бы и нет? Я поднялась, отряхнулась, проверила запасы и двинулась обратно, строго на восток. Я пройду тебя из края в край, мёртвая зона! Антрацитово-чёрная трава, ломаясь, хрустнула под ногой.